Итальяно

Люди только чай пьют, а в их душах совершается трагедия © Антон Павлович Чехов

Она жалась к холодным стенам в подъезде. Дверь не открывали, видимо, ушел. Когда он вернется, девушка не знала, но продолжала стоять на лестничной клетке, подавляя приступы кашля. Голова кружилась, опять; ноги дрожали, и была всего одна мысль, а может и желание: увидеть его. Ей стала не по себе после того, как она сбежала в тот раз, даже не попрощавшись. Прошло семь дней, ровно неделя – так ничего и не изменилось. Та же простуда, те же проблемы, до сих пор не решенные, и та же неловкая ситуация в то утро, когда сбежала от него. Наверное, зря сделала это, но ведь поздно. И вообще что за глупость: были знакомы всего два дня. За такой короткий промежуток времени нельзя досконально изучить человека, невозможно узнать о нем все или хотя бы часть того, что следовало бы знать. Имя, адрес и то, что у него была девушка – с такой информацией можно сказать лишь одно: она вновь вернулась к тому, с чего начинала. То знакомство с Андреем, всего вечер – и они уже лучшие друзья. Неделя – влюблены в друг друга без памяти. А до этого три мучительных года, когда изматывала себя, вечерами выслеживая его, заламывала руки, узнав, что у него появилась девушка. И подойти не могла к нему. Боялась, что не ответит взаимностью. Помог, как ни странно, алкоголь: встретились абсолютно случайно, в баре, уже тогда девушка потеряла надежду на то, что ее мечта осуществится и она выйдет замуж за Андрея Авдеева. Увидела его на улице, во время прогулки с Викой, ей тогда безумно понравился этот парень, но по особым причинам тогда к нему не подошла. Потом решила начать действовать: узнала его адрес, где учится, работает, даже номер телефона умудрилась узнать. Вот так и прошли те три года, когда она знала о нем все, а он не знал об ее существовании в принципе. «Тебе же двадцать лет, Старкова, какой же дурью ты маешься», – потом часто вспоминала эту фразу, когда сидела одна в комнате с бутылкой горячительного напитка. Сидела в совершенном одиночестве, любуясь фотографиями со свадьбы. Мечтала о другом, но было поздно. Потому что самого главного о нем она так и не узнала: его самого. Дверь в подъезде захлопнулась, кто-то не спеша начал подниматься по лестнице; затаила дыхание. В один миг былая уверенность рассеялась, появилось желание сбежать немедленно. «От кого?» – хотелось спросить. Может, и не он это вовсе. Мало ли. Выдохнув, она начала разминать замерзшие пальцы, боль в голове утихла, но страх не покидал до сих пор, как не пыталась убедить, что бояться некого. «Если это не он, то тогда убегу, если же он, то объясню все. Поймет», – верила этому беспрекословно, словно молитву, повторяла фразу. Слышно было, как говорил сам с собой. Там за стеной, в комнате. Она осталась в гостиной, на диване. Морозило, согревалась принесенным им чаем. Пожалуй, давно уже она вот так, сидя в квартире, пусть и чужой, не пила обычный свежезаваренный чай. С Андреем ей было неинтересно делать это, ведь чаепитие – это тоже церемония. В Японии, к примеру, это действо подразумевает под собой целый обряд. А о каком обряде может идти речь, когда она вечно остается одна по вечерам, а он уходит. Уходит от нее, от бытовых проблем. Было обидно за себя, ведь ожидала же чего-то большего, произнося заветное «да» и давая клятву перед родственниками. Кстати, они ее не поняли. Не оценили ее глупого поступка, о выборе и говорить не хочется: им Андрей не понравился просто. Оставили сразу же одну, как только переступила порог ЗАГСа. В итоге, бесконечное одиночество и еще куча всего, что наваливалось на нее день за днем, пока жила. От съедавших мозг воспоминаний отвлек вопрос, раздавшийся почти рядом с нею. Сидел и смотрел, дыша прямо в лицо перегаром. - Ты так и не ответила: почему сюда-то пришла? Есть же родственники, подруги, парень есть, в конце концов, – произнося последнее, мельком взглянул на безымянный палец правой руки, где по идее должно было находиться кольцо. Она уже и забыла, когда последний раз надевала таковое. Ювелирное изделие казалось ей чем-то, обременяющим ее душу. - Есть, все есть. Но я не захотела идти туда, побоялась, – все время, пока говорила, смотрела куда угодно, но не на него. Не хотелось, чтобы незнакомый человек знал об ее проблемах. Пусть он и выпил, но никто не знает, что именно у него на уме. - А идти туда, где о тебе ни разу не слышали, ты не побоялась? Может, я – маньяк. Хожу по ночам в парке и раздаю всем девушкам свой адрес. Не, ну глупо же… бред, пришла ко мне, и даже не знаешь меня. Имени моего не знаешь! – парень закатился истеричным смехом, уже не сдерживая себя. Только остановившись, он взглянул на нее и снова заговорил. Уже серьезно. – Ты хоть расскажи о себе? Минута, она не шевелилась, знала, что делать этого не будет. Обдумывала что-то. - Ты никогда меня не узнаешь. – Лицо его помрачнело, не сказав ей больше ни слова, он поднялся с дивана и вышел, прикрыв за собой дверь. Утром только до конца осознала, что не хотела говорить этого, когда бежала от него, куда глаза глядят, когда смотрели, как на сумасшедшую. - Все же вернулась. Знал, что придешь. – Наконец, человек дошел до нужной двери, разглядывая гостью, вжавшись в стену, стоявшую напротив. - Забыла сказать тебе, что… – перебил ее, смотря прямо в глаза. Испуганный взгляд, еще туманный, был направлен точно на него. - Я не хотел, чтобы ты уходила тогда. Не знал же, что ты такая безумная и оставлять тебя одну нельзя. Кстати, ты кольцо у меня оставила. Обручальное. Зайдешь? – спрашивает, кивая головой в сторону двери и одновременно доставая ключи из кармана пальто. - За этим, в принципе, и пришла, – медленно проговаривает она, а затем быстро добавляет, – зайду, – проходит за ним, прикрывая дверь. Уже вешая верхнюю одежду на вешалку, поворачивает голову в ее сторону. После их последней встречи она еще больше похудела. Все такая же бледная, и постоянно дрожит. Видимо, до сих пор болеет. - К мужу сбежала? – неожиданно спрашивает он, ловя на себе безумный взгляд карих глаз. - Я от него сюда сбежала. Еще тогда, неделю назад, – оправдывается и чувствует себя полной дурой. Медленно начинает понимать, что уже во второй раз вернулась в квартиру человека, до этого совершенно ей незнакомого. Такого чужого, по сравнению с Андреем. И сейчас стоит и оправдывается перед ним, разглядывая ботильоны в углу. - Чаю? - А ты будешь? – он пока не понимает смысла ее вопроса, но в душе он ликует по неизвестной доныне причине. Заинтересовалась им. А ведь раньше он сам не захотел бы этого, ни за что. - Конечно. - Тогда я тоже, ‘конечно’. Сидя на уже знакомом диване, дожидается его. Забыла о головной боли, о том, что несколько часов назад так же сидела, не в силах ответить на телефонный звонок. Даже забыла об обещании, которое давала, сбегая по лестнице неделю назад: перестать чувствовать что-либо. Начать существовать, как другие. Не хотелось уже не чувствовать, хотя бы сегодня. Весь оставшийся вечер. tè - чай