Настанет ли покой...

      Все проведенное в заключении время Гарри не мог узнать ни единой новости, не говоря уже о том, кто и как пытался его защитить. Или оболгать.       Нельзя винить его в недальновидности, как нельзя ругать собаку, выбежавшую на проезжую часть. Для пса это лишь место прогулки, а для хозяина видимая опасность. Так и для Гарри - работа в Министерстве Магии была опаснее, чем он ожидал, но стремление сражаться со злом в рядах мракоборцев и - очевидно отрицаемая - жажда быть в центре внимания подталкивали парня в гущу событий.       Как и говорил Маркус Линней, его единственный адвокат, магическое общество не оправилось после войны. Более того, масштабы сражений лишь увеличились, перетекая в бюрократическую борьбу. Смерть Темного Лорда никак не отразилась на тех, кто хотел забраться повыше по карьерной лестнице, она лишь вытолкнула с насиженного места очевидных идеалогических сторонников.       Фиона Булстроуд была одной из тех, кто вылетел со своего поста в числе первых. Приказом министерства ее понизили до должности смотрительницы камер предварительного заключения - и то лишь потому что среди высших чинов было много ее соратников. Не имей она связей и не трать она часы на пышные приемы гостей в своем поместье, ее бы выдворили насовсем, а может даже подвергли суду за высказывания о чистоте крови.       Хорошо что она не имела привычки болтать о своих взглядах напрямую, чему и учила свою дочь - Милисенту Булстроуд. Именно поэтому расцвет власти Темного Лорда не задел их, как тех же самых Малфоев. Умение жить в тени и подстраиваться было коронным номером всей их четы. Но война все же разрушила фамилию Булстроуд и от их и так немногочисленной семьи осталась лишь сама Фиона.       Будучи осторожной, но неискоренимо жадной до власти, она предприняла попытку вернуться в верхние чины Министерства Магии. И если все пройдет по плану, уже к марту следующего года она будет держать в руках тоненький изящный конверт с повышением.       Конечно же, она от него откажется. Какой дурак примет такое предложение почти сразу после того, как сгубил надежду всея магического общества?       Ей следует подождать. Возможно чуть дольше, чем год.       Булстроуд ненавидела этот период жизни - потеря дочери и работа без выходных, казалось, доконают ее. Но карьера была единственным шансом остаться на плаву, а чтобы ее восстановить, следовало каждодневно быть на своем посту. Благо, во время работы Фиона наслаждалась мыслями о том, как хорошо будет снова жить в довольствии после напряженных будней. Как она опять сможет радоваться повышению, похвалам коллег и своему кабинету. Эти мысли заставляли ее улыбаться даже чаще, чем когда бы ни было. И такой подъем настроения помогал выдерживать каторжные неизбежные рабочие недели без выходных. Это было одним из главных пунктов договора с Анналеной Глим:       "За ним нужен глаз да глаз, никто не должен влиять на ситуацию, кроме тебя. Сделай все возможное. Можешь превысить полномочия, но лишь частично. Условие - законность. Визенгамот и магическое сообщество должны д о к а з а т ь его вину, иначе тебе не видать Министерства Магии даже в газетах, Булстроуд. Как только Макнейр выйдет из больницы святого Мунго, следует уже закончить дела, иначе он жутко разозлится из-за того что мы все вылетим со своих постов, а ты знаешь, какой он стал после сражения."       Еще бы: тощий Уолден Макнейр и так был самым сварливым и дотошным из ее коллег - как и следует палачу - однако, после того, как Рубеус Хагрид швырнул его об одну из стен Хогвартса, тот совершенно перестал сдерживать гнев. Если их всех решат отстранить от работы в министерстве, он озвереет. Не то чтобы Фиона боялась его, но из всех выживших знакомых и коллег, он был единственным, кто делал ровно столько, сколько и обещал. Так что не было сомнений что Уолден определенно "всем головы поотрывает даже с того света".       Но больше всего Булстроуд боялась остаться ни с чем. Работа - это ее единственная отрада и возможность жить, и она не откажется от нее просто так. Ей определенно придется нарушить закон - и не единожды - но прежний уклад стоит того. Чопорная Глим уже высказалась, что переполох поднялся нешуточный и убийство семи магглов вряд ли было обязательным, но Фиона заверила ее, что это была необходимая мера. Нападение и убийство мракоборца уже тянуло на длительный период заключения, однако им нужен был более масштабный конфликт.       Умерщвление магглов, на самом деле, не входило в ее планы. Это вина Малфоя старшего. Вызволяя Долохова, он не рассчитывал на безумство бывшего соратника и пропустил момент, когда тот "немного увлекся" и отошел от намеченной стратегии, привлекая внимание зевак. Как потом оправдывался Люциус, у них не было выбора, палочка не слушалась, а Долохов не раздумывая начал орудовать смертельными заклинаниями.       В остальном все шло идеально. Булстроуд успела отвадить Визенгамот от использования Омута Памяти и Сыворотки Правды. В последнем ей помог наивный Тодеус Веж - охранник забылся и вошел в камеру к Поттеру. Этого было достаточно для дачи показаний о нарушении чистоты дознания. Если бы не он, пришлось бы снова подключать свои связи, что было чревато проверкой, но глупость новоиспеченного охранника сыграла на руку. Присяжные отказались принимать показания в силу большого риска.       Иногда Фионе было действительно страшно - она работала с не самыми честными коллегами и могла уповать лишь на их жажду возвращения прежних устоев в Министерстве Магии. План мог разрушиться на любом этапе - стоило лишь кому-то сказать больше, чем надобно и доносчика бы повысили, а остальных подвергли суду. Поттер бы вышел, продолжив работу в качестве мракоборца, а Булстроуд разжаловали бы до узника Азкабана. Но министерству посчастливилось остаться таким же коррумпированным и бюрократичным, как и раньше. Большинство бывших пособников Темного Лорда работали тут не ради своего идола, а ради семьи, чинов и возможности влиять на события магического порядка. Их не волновало ни падение ни возвышение Того-Кого-Нельзя-Было-Называть. Лорды приходят и уходят, а ценности магических семей остаются неизменны и только в их власти идти дальше, охраняя их.       Во власти Булстроуд было помочь им, одновременно заслужив себе обратно место под солнцем, пока Поттер будет медленно идти из министерства в Азкабан, а далее на тот свет.       Не то чтобы она ненавидела мальчишку. Был ли он виновен в ее положении? Отчасти да. В смерти дочери при битве за Хогвартс? Возможно, но не факт. Самое важное - он был символом свободы, победы над злом и напоминанием о прошедшей войне. А тем, кто правит из тени не нужны такие люди.       Фиона в глубине души даже благодарна Поттеру за окончание войны. Та жестокость разоряла каждую семью в магическом мире, заставляла идти сыновей против отцов и наоборот. Но будучи бельмом на глазу общества, Мальчик-Который-Выжил символизировал новое будущее, неустанно напоминал о том, что каждый должен быть хоть чуточку лучше и бороться со злом везде, где только можно. Серым кардиналам Министерства Магии этого не нужно. Они решили, что Азкабан будет его последней борьбой, после которой жизнь вернется в прежнее русло.       С этими мыслями Фиона предстала перед Кингсли Брутсвером. Министр Магии захотел лично задать некоторые вопросы и убедиться, что мистер Поттер в надлежащих условиях. Что ж, он может смотреть сколько угодно, его отмыли так чисто, что Булстроуд даже подумала о том, что она действительно хорошо за ним присматривает.       Кингсли хотел было навестить Поттера с коллегами и увидеть всех заключенных, но охранники предупредили, что сейчас зал занят - им поручили поместить в камеры троих новоиспеченных буйных узников. Это крайне опасно.       К тому же, визит министра может навредить спокойствию остальных заключенных. Бруствер не был доволен результатом, но решил прийти позже. Он верил своим коллегам, которые говорили о том, что мистер Поттер не нуждается ни в чем и находится под пристальным наблюдением, однако хотел бы сам удостовериться в этом.       - Как часто адвокат навещает его?       - За последнюю неделю Маркус Линней был тут два раза, - Фиона благодарила счастливое совпадение, по которому была вынуждена в эти дни так часто разрешать им видеться, - Запланировано еще несколько встреч на ближайшую дюжину дней. В их распоряжении самый комфортный кабинет в северной части зала.       - Почему не отправите Поттера в камеры долговременного заключения? Он под стражей уже более месяца, это довольно долгий срок.       Булстроуд внутренне закипала. Не от того, что ее подловили - все аргументы и оправдания всегда крутились в голове и не было ни единой возможности найти в них хоть малейшую прореху. Годы работы с острозубыми коллегами не прошли даром.       Она бесилась, что ей приходится отчитываться, чего на старом посту делать никогда не доводилось. Фиона выдержала паузу и поджала губы, изображая подавленность.       - Мистер Бруствер. Он - не просто заключенный. Как я могу отправить к самым жестоким преступникам мага, который спас наше общество? Если он невиновен, то какое потрясение и мучение ждет его там, среди убийц? Если же..., - Фиона будто бы запнулась, нехотя произнося слова, - виновен...то где гарантия, что он снова не вступит в сговор с кем-то еще?       Министр не ответил, лишь продолжал смотреть ей в глаза, не наблюдая ни малейшего изменения в ее страдальческом лице. Коллеги сзади переговаривались, в большинстве подтверждая ее слова. Кто-то соглашался, кто-то нет, но из их слов Кингсли Бруствер понял одно - он не может взять парня и переместить к остальным. Это как минимум вызовет бунт среди магического общества. Камеры продолжительного заключения не самое страшное в министерстве, но тот факт, что символ победы над темными силами без суда отправят к преступникам расколет народ.       Бруствер ушел с желанием помочь этому символу.       Булстроуд была решительно настроена ему помешать.