Настанет ли покой...

      "Заключительно слушание по делу Гарри Поттера состоится 10 декабря. Присяжные разделились на два лагеря. Хотят ли они сохранить жизнь Мальчику-Который-Выжил?"       "Изгнанные из Азкабана дементоры могут вернуться для свершения правосудия. Станут ли они частью магического правопорядка снова?"       "Кингсли Бруствер на стороне убийцы? Министр магии до сих пор верит в невиновность Гарри Поттера"       Гермиона листала Ежедневный Пророк и тщательно изучала мнения магического мира. С самого утра ей не давали покоя журналисты, все газеты пестрили статьями о ее друге и этот процесс не собирался останавливаться. Удивительно, но о свержении Темного Лорда говорили меньше, чем о деле Гарри.       Министерство каждый раз отказывало в прошениях встречи. Грейнджер уже приняла тот факт, что она не увидит зал суда даже во время вынесения приговора. Единственной надеждой на причастность к разбирательству был Рон, который вторую неделю подряд не разговаривал с ней. Джинни как-то проболталась, что он целыми днями сидит в комнате и перечитывает газету за газетой, не пропуская ни одной колдографии с Гарри. Но он совершенно не рад им.       Не имея возможности прямо повлиять на судебный процесс, Гермиона решила хотя бы попытаться его разговорить.       Когда семейство Уизли экстренно прилетело домой по приказу Министерства Магии, никто не понимал, что происходит. Молли была в отчаянии, она постоянно давила на мужа, чтобы тот узнал причину этой неразберихи. Однако, глупо было надеяться на осведомленность Артура, ибо во имя беспристрастности разбирательства он одним из первых был отстранен от новостей.       Гермиона жалела, что не поехала тогда с ними в отпуск, она могла бы сейчас давать показания вместо Рона, который, казалось, и раньше не спешил действовать. А теперь, плюсом ко всему, работники святого Мунго дали ответ - его память находилась под влиянием если не заклятия, то определенно какого-то зелья. Так что надеяться на такие показания все равно что пытаться прогнать дементора метлой.       Вывод по состоянию Гарри должны были раскрыть на заключительном слушании. К сожалению, все детали указывали на чистоту рассудка Поттера, а показания работников министерства четко обрисовывали его виновность.       Гермиона собрала газеты в стопку и обвязала веревкой. Они ей не нужны, все важное уже вырезано и покоится в папке. Если Уизли молчат, то, может, пора действовать самой. Она хотела вразумить друга, показать ему глубину ямы, в которую попал Гарри, а значит, и они вдвоем.       Путь до Норы пришлось преодолевать самой, Министерство Магии наложило антиаппарационные чары на все зоны, где живут косвенные свидетели. К вечеру Грейнджер наконец постучалась к ним в дверь.       Ей открыла истерзанная усталостью Джинни. Девушка была крайне удивлена визиту, но пригласила гостью войти:       - Проходи. Мама сейчас занята, у нас в дальних комнатах опять боггарты. Чаю?       Гермиона не была удивлена - учитывая состояние Молли, ей потребуется несколько лет на истребление этих тварей. Джинни предложила немного отдохнуть с дороги на кухне.       Можно было бы отказаться, но тогда сразу будет понятна цель визита. К Рону нужно пройти под другим предлогом. Все предыдущие их разговоры на тему Гарри заканчивались скандалом и Молли приходилось увещевать девушку уйти. Теперь Гермиона поняла, что напрямую действовать не получится. Нужно как-то обойти стороной конфликт и попробовать снова.       - Джордж сейчас в Косом переулке, разбирается с магазином. У него так и не получилось уговорить Рона на помощь с момента визита работников святого Мунго. Все еще ждем, когда он придет в себя.       - Понимаю. Наверное, сейчас продажи пошли вверх, - оптимистично предположила Гермиона. Разговор выходил неловким.       - Нет, - Джинни допила свой чай и громче обычного стукнула кружкой о стол, - Журналисты наводнили Косой переулок и донимают всех, кто был связан с Гарри. Покупатели если и есть, то немного. Вряд ли кто будет брать вредилки и зелья под надзором газетчиков, все ведь хотят анонимности.       - Ну, хоть дома у вас спокойно, - Грейнджер сама себе казалась безумной и грубой, но никак не находилось других тем. Беседа не клеилась.       - Потому что министерство запретило им приближаться под угрозой ареста, - Уизли сама была напряжена и совершенно не хотела разговаривать, - А ты...к кому?       Гермиона спасительно ухватилась за папку с вырезками из газет.       - Я просто хотела вернуть Рону кое-что личное.       Если бы они ближе общались в школьные времена, то Грейнджер бы сразу заподозрили во вранье. На ее удачу, их пути мало пересекались и Джинни была себе на уме, думая, что гостья просто нервничает перед попыткой помириться с Роном.       - Ладно, только недолго. Мама и так ругается, что он не выходит из комнаты, а из-за тех...ссор...       - Не беспокойся, я мигом.       Гермиона не дала Джинни закончить неловкое оправдание и оборвала его сама. Еще бы не хватало сидеть тут и мяться, когда у нее куча нерешенных проблем. И самая трудная сидит наверху. Девушка быстро, но как можно более тихо поднялась по лестнице. Молли не стоит знать, что она тут.       Рон не открывал даже после третьего стука.       "Он точно в комнате" - подумала Гермиона, когда услышала копошение. По ту сторону двери шуршало одеяло.       Ручка повернулась и в небольшом проеме замельтешила рыжая голова.       - Чего тебе?       Девушка не ожидала, что он так быстро откроет и растерялась.       - Я...тут зашла.., - Гермиона попыталась успокоится и глубоко вздохнула, - Я пришла извиниться.       Рон кивнул сам себе.       - Хорошо. Извиняю. Что-то еще?       Грейнджер забегала глазами по двери. Она думала, ей придется оправдываться и каким-то образом можно будет проникнуть в комнату, а там уже и разговорить парня. Но он, видимо, окончательно решил замуровать себя в четырех стенах.       - Слушай, мне правда очень жаль. Могу я зайти?       - Тут грязно и я понятия не имею где моя палочка, так что если захочешь навести порядок, то будь добра, оставь все как есть.       Гермиона согласилась.

***

      Целый час разговоров ни к чему не привел. Они сидели друг напротив друга - поставили стул у кровати и вспоминали школьные годы. Рон удивлялся как изменилась их жизнь, а Гермиона в этот момент пыталась подгадать момент, с которого можно будет начать разговор о Гарри.       - Ты ведь тут не просто так, - парень в итоге остановился и выжидающе посмотрел на подругу. Удивительным образом в нем сочеталась догадливость и простодушие, граничащее чуть ли не с глупостью.       Гермиона боялась и слово сказать. Она помнила, как громко закончился их разговор в прошлый раз. И в позапрошлый. Отмазываться было совсем уже дурацкой идеей, но слов все равно не находилось.       - Ты тоже извини. Я вспылил тогда, - Рон нехотя отвел взгляд и поджал ноги, - После Румынии все будто с ума посходили.       - Понимаю. Я до сих пор не могу поверить во все это.       Они разговаривали пару часов подряд и в конечном итоге пришли к полному примирению. С одним условием. Гермиона прекращает лезть из кожи вон ради Поттера. И все же если случится такое, что ее попросят сказать хоть слово в суде и Грейнджер выберет сторону защиты, то она прекратит какое-либо общение с семьей Уизли навсегда. Тяжелый, но справедливый компромисс.       К вечеру Рон вышел из комнаты и за последние несколько недель наконец отужинал среди своей семьи.       Придя домой, Гермиона разложила все газетные вырезки на столе. Картина складывалась неутешительная. А если учитывать, что ни ее, ни семью Уизли не могут использовать в качестве свидетелей, то совсем плачевная.       Вывод напрашивался один: "Связана по рукам"       Они втроем столько прошли - пытки, смерть, непростительные заклятия. Все проблемы мира безостановочно сыпались им на голову. И теперь, после преодоления такого безнадежного времени нужно отступить просто так? Гермиона не могла позволить себе слабость. Ее голос не был весомым нигде - ни в Министерстве Магии, ни в доме Уизли. Что стало с теми, кого Гарри защищал ценой своей жизни? Бруствер должен быть бесконечно благодарен им троим за спасение магического мира. Все должны.       "Я устал. Куда бы мы ни шли, везде опасность. Год не успел пройти с момента нашей погони за крестражами и что произошло? Мне жаль, но у моей матери нет еще одного запасного сына, которым бы можно было пожертвовать"       Слова Рона еще звучали в ушах. Его можно понять. Он не пошел работать мракоборцем потому что не хотел снова оказаться в опасности. Магазин близнецов Уизли лишился одного из основателей и парень занял его место. Помогал брату с закупками и зельями, держал прилавки в чистоте - все его естество тянулось к спокойствию и тишине. Гермиона сильно удивилась, заметив, с какой прилежностью тот помогает на складах магазина. Ей тоже иногда приходила в голову мысль, что Гарри будто магнит для опасности. Все что его окружает рано или поздно рушится, люди страдают, а сам он лишь усугубляет положение. И если тогда, в битве с Темным Лордом это было оправданно, то теперь Поттеру бы на покой - писать книги, делиться воспоминаниями о войне и гордиться своим прошлым. Но нет, он пошел в министерство и получил место мракоборца, куда его - конечно же - приняли с распростертыми объятиями.       Гермиона решила, что она все равно сделает хоть что-то для Гарри. Может быть, не сейчас, но потом. Все-таки, в Визенгамоте сидят не совершенно пропащие, чтобы выносить символу победы над злом смертельный приговор. Когда ему понадобится помощь, то она протянет руку, даже если придется навсегда проститься с семьей Уизли ради их благополучия.       Перед сном Грейнджер грезила, как вызволяет своего друга из сырых камер Визенгамота. Карьерная лестница в Министерстве Магии всегда манила ее, а теперь она была ключом к спасению Гарри.

***

      В это же время в тюремных залах министерства Фиона Булстроуд во всю двигала процесс вперед. Весь день она сортировала документы о новоприбывших заключенных и следила, чтобы каждую отнятую волшебную палочку инспектировали с помощью Инкантатем. Теперь пора перейти к самому тяжелому, но не менее приятному - налаживанию своей жизни.       Зайдя в зал камер длительного заключения, Фиона сразу направилась к двоим охранникам ночной смены. Первому она поручила срочно помочь с одним из узников этажом выше. Когда тот скрылся, она кивнула второму на дверь и он вышел вон, заперев Булстроуд снаружи. Согласно их договоренности, в таких случаях следует держать зал закрытым ровно 10 минут, даже если покажется, что ее там убивают.       В самом конце зала коротал время нужный ей заключенный. Фиона вгляделась в глубину камеры и увидела очертания мужчины, который сидел на полу, склонив голову к стене.       - Вы обещали, что мою семью оставят в покое, - изнеможденный, но полный твердости голос раздался по ту сторону решетки.       - Да, но нужен последний штрих. После этого все пройдет как и было оговорено.       Послышался шорох и на едва мерцавший свет от ламп вышел Люциус Малфой. Его волосы будто сплелись в тонкие жгуты и висели безжизненно, обрамляя лицо. Глаза потускнели, но сохранили прежнее упорство.       - Я просил никаких вмешательств, - Малфой старший снизил голос до шепота, но это нисколько не умаляло едкости его слов, - Мне нужно, чтобы и жена и сын были в чистом уме и светлой памяти.       - Так и будет, - не менее язвительно отвечала Булстроуд, - Я пришла сказать, что их воспоминания уже забрали. Рассмотрят завтра утром, потом - будут свободны. Повторно никто разбираться не станет, Визенгамот просто хочет увидеть хотя бы что-то в Омуте Памяти. Ваша семья не имеет права голоса, поэтому допрашивать не начнут. Просто ждите. И удачи вам.       Люциус не стал отвечать, лишь кивнул. Он был зол, но если надо уступить, то уступит - не в его интересах сейчас вставать словно рыбья кость поперек горла единственной надежде на жизнь. Может, сделка с Фионой Булстроуд и была опасной, но эта женщина одна из немногих, кто сохранил трезвость ума во всей этой неразберихе.       Пока смотрительница уходила, Малфой гадал, когда же от его семьи наконец отцепятся. Фиона сильно нарушила договоренность, однако на то должна была быть весомая причина и он ее знал. Люциус совершил ошибку, когда позволил Долохову орудовать непростительными заклятиями во все стороны. Булстроуд же потребовала зачаровать Нарциссу на ложные воспоминания о том, как та стала свидетельницей побега Гарри Поттера. Это справедливая цена.       В точности работы чар Малфой старший не сомневался - небо должно было рухнуть, если его жена разучилась изменять сознание с помощью рун. Это было их единственным спасением перед возвращением Темного Лорда. Хозяин не прощал непослушаний и неповиновений, а за время его отсутствия семья Малфоев была одна из множества других, кто старался не обращать внимания на знаки возвращения Лорда. Поэтому Нарцисса так преуспела, что могла бы зачаровать всех присяжных Визенгамота вынести Поттеру смертельный приговор. Было бы прекрасно, если бы она имела такую возможность. Однако, ей предстоит сидеть взаперти среди огромного поместья и охранять сына, пока глава семейства пытается выбраться из смертельной ямы.