88

Open up your door I can't see your face no more Love is so hard to find And even harder to define Ooh open up your door Cause we've time to give And I'm feeling it so much more Open up the door Open up the door I can't hear your voice no more I just want to make you smile Maybe stay with you a while Ooh open up your door I've never been so sure --- Открой мне свою дверь, Я больше не вижу твоего лица. Любовь так сложно найти И ещё сложнее определить. О, открой свою дверь, Ведь у нас есть время, чтобы подарить его друг другу, И я чувствую это всё сильнее. Открой свою дверь. Открой свою дверь, Я больше не слышу твоего голоса. Я просто хочу, чтобы ты улыбалась, Может быть, остаться с тобой на немного. Открой свою дверь, Я никогда ещё не был так уверен... (Richard Hawley – Open Up Your Door)

4 мая. Четверг. 06:57       В двери больницы шлейфом ворвался аромат жасмина и белой сирени; длинный черный плащ, расстегнутый на ходу, словно огромные перепончатые крылья скользил по воздуху. Полусапожки на шнуровке громко стучали по плитке мощными высокими каблуками, словно их главной задачей было разбудить всё это сонное здание. Охранник, который пару минут назад сломя голову прилетел на свой пост, с облегчением вздохнул и приземлился в кресло, радуясь тому, что успел раньше, чем она заметила его опоздание. Но пронзительные светлые глаза всё же бросили на него свой зоркий и острый взгляд, и мужчина спрятался за кепкой, делая вид, что пишет что-то в своём журнале. – Доброе утро, мисс Сноу, – приветливо сказала девушка за стойкой администрации, косясь на черные ногти врача и на кружевной подол её юбки ниже колен. – Здравствуй, Мэри… – ответила Джулия, одним взглядом заставив сотрудницу перестать проявлять такое явное любопытство к её внешнему виду. – Миссис Лэнгдон уже на месте? – Конечно. Ничего не ответив, девушка развернулась, махнув волнами длинных белокурых волос, но вдруг на миг задержалась, полуобернувшись на Мэри. – Милая, не стоит выдавливать из себя улыбку, если тебе не хочется улыбаться. Это притворство в конец расшатает твоё биополе. Так же, как и попытки терпеть всё на свете. Оставив девушку за стойкой администрации с раскрытым ртом переваривать сказанные слова, Джей уже направлялась в сторону своего кабинета, словно ураган, неся за собой поток воздуха и неимоверной энергии, которую не все окружающие могли выдерживать спокойно. Везде было светло от лучей солнца, но Сноу готовилась погрузиться во мрак своего кабинета с темными плотными шторами, которые почти не пропускали свет. Как только девушка вставила ключ в замочную скважину, она замерла на миг, но тут же расслабилась, вытащив ключ, так и не провернув его. Дверь была открыта. Она уже поняла, что внутри её ждут. Спокойно и расслабленно Сноу вплыла в помещение. – Разве тебе не говорили, что воровать плохо? Идти к окну, чтобы раскрыть шторы, было слишком долго, поэтому Джей протянула руку к стене. Щелкнул выключатель, и незваный гость поморщился от яркого света люминесцентной лампы. – А воровать ключ от моего кабинета – это вдвойне плохо, – голос стал строгим, теперь он совсем не походил на мурчание, теперь от него хотелось сжаться в комок. – Знаешь, за это можно лишиться руки, жаль, наше законодательство так не считает… – А чего можно лишиться за то, что делаешь ты? – спросил гость, еле слышно скрипнув кожей офисного кресла Джулии, в котором он сидел. – Знаешь, моё настроение сегодня больше располагает меня не отвечать на глупые вопросы, а отрывать языки тем, кто их задает не в то время и не в том месте, – сладко улыбнувшись, Джей прищурилась. – Ух, какая злая, у меня аж мурашки по спине… И всё же? Вздохнув, Джулия сложила руки на груди. – Тому, у кого ничего нет, нечего лишаться. Но, если смотреть на это с твоей точки зрения, то таких людей, как я, лишают жизни. И даже наше законодательство с тобой согласится, если будет видеть ситуацию так же узко… – Ого, интересно понимать, что ты осознаешь свои грехи. – О, нет… Это лишь твоя точка зрения. И я её озвучила. – Возможно. Но я не желаю тебе смерти. – Не все так добры, как ты. Однако, я могу носом втянуть гнев, который ты принес в мой кабинет. Не откроешь форточку? Мне ещё работать здесь, не хочу, чтобы моё рабочее место превратилось в выгребную яму для тех, кому некуда деть свои гнилые переживания. – Что ты делаешь с ней? – послышался вопрос, ради которого и была устроена вся эта сцена. – С кем? У меня много пациентов. Кстати, всё-таки приятно видеть тебя здесь, учитывая то, что ты один из них, и пропустил последние сеансы. Заметь, Тейт, я слишком многое спускаю тебе с рук. – Не отходи от темы, мы говорим не обо мне. – Ммм, – пройдя вдоль кабинета, Джей осматривала глазами стопку документов, которые были подготовлены для сегодняшней работы с ними. – Ты знаешь о ком я, ты вообще всё знаешь, так что хватит. – Если с Вайолет что-то не так, поверь мне, всему виной лишь её внутреннее состояние, – сказала врач, не отрываясь от бумаг. – Я здесь не первый день, мисс Сноу, – выдавил из себя юноша, сжимая пальцами подлокотники. – Не испорть кресло, я потратила на него всю первую зарплату, – всё так же беспечно ответила девушка. – К ЧЕРТУ КРЕСЛО! – воскликнул Тейт, вскочив, и злосчастное кресло с резким грохотом железных колесиков откатилось назад, врезавшись спинкой в выступающий подоконник. – Не ори на меня! – грозно крикнула в ответ Джулия, метая стрелы своими безумными глазами, и отбросила в сторону папку с документами. Не обратив внимания на раздражение собеседницы, парень направил на неё указательный палец. – Я вижу, что происходит что-то странное, так же, как и с некоторыми другими пациентами, и ты заправляешь этим, ты связана с ними, с теми, кто это делает! Я не знаю, зачем тебе Вайолет, и почему ты так оберегаешь её, из хороших намерений или для своих темных делишек, но клянусь, я достану тебя и твоих дружков из-под земли, если хоть один волос упадет с её головы! Внимательно выслушав горячие речи Лэнгдона, Джей склонила голову набок, пристально смотря в его глаза. – Что же происходит с Вайлет? – спросила она, прищурившись. Тейт сглотнул, сжимая челюсти. Он не хотел рассказывать этого, хотел лишь предупредить Сноу о том, что не даст девушку в обиду. Но даже сам юноша затруднялся сказать, от чего он вообще собирается защищать Вай. Снова перед его глазами встало испуганное выражение лица Хармон и её полное непонимание происходящего… _______________________________ Ранее... 4 мая. 06:17       Тепло юного тела погрузило юношу во что-то наподобие транса или нирваны, он чувствовал, как дышит и поёт в его руках её тело, он замер, так как ощущение это было слабым и слабело ещё больше с каждым мигом. Но оно было, просто Вай тоже засыпала, поэтому дыхание её становилось медленнее и спокойнее, оно было почти еле уловимым. – Тейт, – девушка резко распахнула глаза, осознав вдруг одну вещь, и от неожиданности сердце Тейта взорвалось резкими ударами в груди, но он постарался его успокоить. – Да?.. – протянул юноша, сильнее прижимая к себе Хармон и не желая раскрывать глаз, ведь они успели подремать в объятиях друг друга от силы несколько минут. – Что ты сказал? – встрепенулась Вайлет, вскакивая на постели, поворачиваясь лицом к молодому человеку. Он, в свою очередь, раскрыл глаза и в недоумении смотрел на неё. – Повтори, что ты сказал про подъем! – Я… Кхм, – Тейт нахмурился, пытаясь вспомнить, так как успел окончательно забыть обо всем, держа в руках девушку, которую считал даром судьбы. – Ну же! – поторопила Вай, нетерпеливо сжимая губы. – Я сказал, что… Что до подъема есть время, и попросил, чтобы ты побыла со мной… – испытывая еще большее недоумение и изумление, парень тоже поднялся, садясь напротив девушки. – Нет, ты сказал точное время, которое осталось до подъема, повтори! – Пара часов? – неуверенно сказал Лэнгдон, будто спрашивал об этом саму Вайлет, вместо того, чтобы ответить ей. – Пара часов? – повторила девушка задумчиво. – Ты уверен? – Ну, конечно, сейчас двадцать минут седьмого, – сообщил он, нажав на кнопку мобильника, расположившегося за спиной девушки на тумбочке. – Мы лежали около пятнадцати минут, и могли бы и дальше лежать, если бы кто-то не… – Тут Тейт и сам нахмурился. – В чем дело? – Я не понимаю… – ответила Хармон словно сама себе. – Не может этого быть, у тебя что-то с телефоном… – С ним всё в порядке, вот взгляни, – парень взял с тумбочки гаджет и показал девушке экран с крупными цифрами, показывающими время. – Да нет, это невозможно! – воскликнула Вай и вскочила на ноги, неожиданно быстро вырываясь из палаты в коридор. Тейт почувствовал, как в груди снова споткнулось сердце, забывая, как работать дальше, но парень нашел в себе силы ринуться вслед за девушкой. Он не понимал ровным счетом ничего, и только чувствовал новый укол страха из-за неизвестности, ведь их недавний разговор был отнюдь не самым легким, и, что вдруг случилось в разуме Вай, Тейт мог только гадать. Юноша нашел Вайлет у самой лестницы. Она стояла неподвижно, руки её были сжаты в кулачки, грудь вздымалась из-за бега. – Не пугай меня так, я уж думал, ты решила сбежать от меня… Тейт замолчал, видя недоумение и шок в глазах девушки. – Боже, да что с тобой, что случилось? – взмолился молодой человек, взяв Вай за руку. Она взглянула на него пустыми глазами, а затем Лэнгдон проследил за её взглядом, которым Вай вернулась к часам, висящим прямо над выходом на лестничный пролет. Стрелки на них показывали всё те же двадцать минут седьмого, что и телефон Тейта. – Время… Когда я шла к тебе, я никак не могла решиться и зайти в твою палату, поэтому застыла здесь, в коридоре, и простояла какое-то время на месте. Но… Я не помню, сколько времени прошло. – Вайлет, в этом нет ничего страшного, ты переживала, испытала шок, ты могла просто задуматься и не заметить времени. – Не заметить, как прошел час? – воскликнула девушка, но вовремя опомнилась, понимая, что все ещё спят. – Тише, успокойся, не паникуй раньше времени, – положив руки на плечи Вайлет, молодой человек заставил её посмотреть ему в глаза. – Слушай, ты ведь сказала, что не заметила, сколько прошло времени, откуда тебе знать, что прошел час? – Когда я выходила из своей палаты, часы на моём сотовом показывали четыре! – Они могут ошибаться. Пойдем в твою палату и проверим твои часы, пока никто не застал нас здесь. – Но в коридоре стрелки тоже были на четырех, не может быть, чтобы и те и другие часы врали! И… – Пойдем, – взяв девушку за руку, Тейт повел её за собой. – Ничего не бойся, я с тобой, – сказал он ей и улыбнулся, чтобы как-то подбодрить, хотя у самого картина уже начала выстраиваться в голове, и парню вовсе не было так спокойно, как можно было бы решить при взгляде на него. Когда юноша с девушкой спустились на третий этаж, Вай с надеждой взглянула на циферблат над головой, но они, как и телефон Тейта, как и такие же часы на пятом этаже, показывали одно и то же время. Уныло доплетясь до своей палаты, девушка уже не хотела проверять мобильный, чтобы лишь окончательно убедиться в своей неадекватности. Но Лэнгдон уже юркнул в комнату быстрее неё и небольшой черный девайс был в его руках. По одному его взгляду Вайлет поняла, что время совпадает с реальным, и часы не спешат и не отстают. Парень сжал губы, ещё не совсем понимая, что происходит, и присел на койку, притягивая Вай к себе, заботливо обняв её за плечи. – Расскажи всё по порядку. Девушка сложила трясущиеся руки в замок и взглянула на Тейта. – Я уже сказала, что вышла из палаты почти в четыре и направилась к тебе. Подъем с третьего на пятый этаж занимает не больше минуты. По пути я остановилась на какое-то время, затем зашла в твою палату, ты – следом. Мы разговаривали примерно полчаса, если я не ошибаюсь, потом решили немного побыть вместе… И ты сказал, что до подъема пара часов. – Всё правильно, подъем в восемь, мы прилегли примерно в шесть и лежали около двадцати минут… – Но как могло быть шесть часов, если я покинула палату в четыре? – непонимающе произнесла Вайлет, кусая губы. – Минута, чтобы подняться на твой этаж, допустим, ещё несколько минут я стояла в коридоре, и просто не заметила, сколько именно, может, одну, а может, десять… Затем, примерно получасовой разговор, потом мы немного побыли вместе… Тейт, по этим подсчетам, сейчас должно было быть половина шестого, а не половина седьмого! – Что-то здесь не так… – пробормотал Лэнгдон задумчиво. – Вот именно! Когда я застыла посреди коридора, мне лишь показалось, что прошло несколько минут, по сути, я вообще не ощущала времени. Это просто бред… Если бы я остановилась на короткое время и не обратила бы внимания, то в этом и правда не было бы ничего такого, мы все иногда можем задуматься на немного. Но… Сейчас половина седьмого утра… Сглотнув, Вайлет сжала челюсти. – Это значит, что я простояла на одном месте целый час… Больше я нигде не могла потерять столько времени! Боже, целый час! Как я могла шестьдесят минут стоять на месте и не заметить этого? – испуг снова отразился в глазах Хармон, когда она взглянула на молодого человека. – Это ведь не нормально? Тейт молчал, смотря в пол. Он напряженно думал, не зная, чем может помочь девушке, не понимая, как объяснить этот провал во времени. Не черная же дыра засосала её? – Постарайся вспомнить, раньше у тебя такое случалось? – О, ну, конечно, я время от времени ухожу в астрал прогуляться, на часик, на два, это так расслабляет, – хмыкнула Вайлет, вскинув брови. – Ты что думаешь, у меня сомнамбулизм? – Тогда бы ты, скорее всего, не помнила, как вышла из палаты… – Хэй! Притормози с этой идеей, я не лунатик, я точно знаю! Поджав губы, молодой человек пожал плечами. – Подумай об амнезии… – Это тут ни причем! Родители бы знали, они бы предупредили меня, Джулию, чтобы мы закрывали на ночь дверь, и я не могла навредить себе во время хождений во сне, понимаешь? Или чтобы никто не навредил... кхм, мне... – опустив глаза Вай вдруг подумала о том, что кроме Лэни ей пока ещё никто не пытался навредить. Во всяком случае, открыто. – Всё-таки, нужно проверить эту версию. Позвони сегодня маме и спроси. – Хорошо, – мрачно буркнула Хармон, отворачиваясь. – Не думай, будто я считаю тебя сумасшедшей, я знаю, что это не так, я лишь пытаюсь объяснить, что произошло за этот час. Девушка приоткрыла губы, посмотрев на Тейта, и положила голову ему на плечо. – Я знаю… Извини… Просто… Все наши разговоры, всё происходящее сводится к одному, подводит меня к одной и той же мысли. О том, что нам здесь не место. Я хочу уйти отсюда, Тейт… – прошептала Хармон. – Мне всё страшнее с каждым днем… Что, если я правда схожу с ума? Здесь меня ждёт не больше, чем окончательное помешательство… – Даже не думай об этом, – обняв Вайолет, твердо сказал молодой человек. – Я этого не допущу. Нам нужно лишь потерпеть две недели. И за это время я сделаю всё, чтобы с тобой больше ничего не случилось, слышишь меня? Сильнее прижавшись к Тейту, девушка обхватила его за пояс двумя руками, не в силах поверить тому, что кто-то в этом мире так беспокоится о ней, о Вайлет Хармон. Несмотря ни на что, ей действительно хотелось верить в то, что она не одна, и это чувство ей давал Тейт. Закрыв глаза, которые уже нестерпимо болели от слёз и усталости, Вай вздохнула, заставляя себя успокоиться. – Ляг, поспи ещё немного, – прошептал Тейт, целуя девушку в макушку. – Ты уходишь? – спросила она обеспокоено. – Я должен… Кто-нибудь может застать меня здесь, сейчас все санитары уже на ногах, – встав с кровати и позволив Вайлет лечь, Лэнгдон укрыл её тонким одеялом. – Мы увидимся на завтраке. Только прошу тебя, не переживай ни о чем, я ведь рядом, помнишь? Девушка кивнула, но в глазах её была печаль. Она видела, что юноша не договаривает, что у него в голове возникли какие-то мысли по поводу происходящего. Но снова выяснять что-либо Вай просто не могла. Она и так всю ночь не сомкнула глаз, так что сил в её хрупком тельце осталось на донышке. Дверь за Тейтом закрылась, и в душе Вайлет Хармон снова наступил вакуум... 07:09 – Ты пришел ко мне, чтобы обвинять в том, о чем даже не можешь сказать? Какой умничка… – прервала размышления парня Сноу. – Скажи, а с тобой случайно ничего не происходит? Всё-таки ты пропустил сеансы, вдруг за это время у тебя там завелся какой-нибудь червячок и гложет твой мозг? – Я этого не допущу. – Как и я, идиот, – резко сказала Джулия, исподлобья глядя на Тейта. – И я думала, что тебе это известно, что ты доверяешь мне! Но ты, хренов рыцарь-спаситель, теперь никому не веришь. Ты не можешь даже сказать, что не так с Вайлет! А знаешь почему? Потому что ты боишься, что с ней действительно что-то не так, и мне придется поставить ей несколько более серьёзный диагноз, чем у неё есть сейчас. И тебе легче свалить это на кого-то другого. Обвинить меня в том, что я позволила этому произойти. Но я здесь ни причем. Такая вот досада… – Пациенту должно становиться лучше, а не хуже. Знаешь, что я думаю? Вряд ли ты можешь стоять в стороне от всего этого. Даже когда кто-то чихнет на другом конце коридора, ты уже бежишь, чтобы взять всё под контроль. Ты прекрасно знаешь, о чем я, тебе не нужно слышать от меня конкретику, чтобы всё понять. – Даже если и так, с чего ты взял, что тебя касается то, что я знаю и, главное, понимаю? Ну, в отличие от тебя… – Я уже сказал, что не позволю тебе даже прикоснуться к Вайлет, тем более не дам использовать её для ваших мутных опытов. – Милый мой, я хочу, чтобы ты зарубил себе на носу: ты ни черта не знаешь! Ни обо мне, ни о моих делах, ни об этой больнице, тебе ясно? Но ты можешь кое-что понять, если напряжешь мозги. Да, пошевели своими извилинами, если они там ещё остались, и вспомни, кто вытащил твою задницу из полного хаоса, кто прикрывает тебя с тех самых пор, как ты попал сюда, и кто вчера приложил все усилия, чтобы копы не повесили на тебя преступление, которое так и просилось на твою грешную душу! Джулия подошла ближе к Тейту, насквозь прожигая его гневным взглядом, в котором уже плясали огоньки холодного сине-зеленого пламени. – Хочешь показать, что ты имеешь здесь какую-то власть? –прошептала она. – Не на-а-а-до… – Склонив голову, врач схватила юношу за ворот его футболки. – Потому что вся эта власть сосредоточилась в твоих руках только благодаря мне. Забудь про Коуна, про свою мать, есть только я. Посмотри на меня и пойми, наконец, что я здесь, чтобы делать своё дело. И знаю, как его делать. А сопливый подросток с завышенным самомнением мне не помеха, и если ты, сученыш, будешь тыкать в меня пальцем и обвинять в том, о чем не имеешь ни малейшего понятия, то отправишься туда, откуда я тебя достала, тебе ясно? От ярости, злости и бессилия у Тейта побелели костяшки пальцев, которые он сжал в кулаки. Тяжело дыша, чтобы прямо здесь и сейчас не высказать Джулии всё, что он думает, или чтобы не наброситься на неё в порыве страшного гнева, юноша презрительно скривил губы и оттолкнул от себя руку врача. – Я тебя предупредила, пупсик… – смотря вслед парню, промурлыкала девушка в своей обычной манере, будто сейчас из её уст не вылетело никаких угроз. – Как и я тебя, Джей… – ответил Тейт, обернувшись на неё. Дверь за парнем закрылась, а Сноу усмехнулась, думая о том, что, помимо рабочих вопросов, у неё появился ещё один повод заглянуть к Констанс. Она прошла к своему креслу и, вернув его на место, села за стол, как ни в чем не бывало, начав работу с бумагами и документами пациентов. Ей незачем было злиться. Она прекрасно понимала Лэнгдона и его чувства. Ей незачем было беспокоиться. Всё и всегда было под её контролем. Нужно лишь потерпеть, и главное дело, ради которого она всё ещё здесь, будет выполнено. Так должно быть… _____________________ 09:11       Пройдя мимо тяжелых дверей столовой, Вайлет направилась прямиком на кухню. В израненной памяти всплыл один мимолетный эпизод вчерашнего дня, который затерялся среди других, не привлекая к себе особого внимания, так как были проблемы важнее. Но теперь, когда Хармон приблизилась к столовой, перед глазами её встал несчастный и перепуганный Тейт, который нашел её как раз в тот миг, когда она говорила с поварихой. И то, что женщина сказала, тоже всплыло в памяти, заставив всё внутри сжаться. Кэти просто обязана была удовлетворить любопытство Вайлет в одном из множества вопросов, возникших в голове. Девушке казалось, что вчерашние слова женщины были частью странного сна, от которого Вай никак не могла оправиться. Именно поэтому нужно было проверить реальность услышанного. Ну… Прежде чем хватать Тейта за шкирку, как нашкодившего котенка, и отчитывать его за партизанское молчание… – Вайлет! – услышала Хармон сразу же, как только показалась в дверях кухни. – Ох, ну как ты, с тобой всё в порядке? – Если отбросить некоторые детали, то да, – пробормотала девушка, отходя в угол, подальше от снующих туда-сюда работников. – Я по делу. Кэти часто заморгала, вытирая влажные руки о ткань фартука, видимо она только мыла посуду или что-то из продуктов. – Слушай, у нас так много дел, может, зайдешь позже, и поговорим нормально? – Нет, это срочно, – отрезала Вай, упершись рукой на столешницу из прессованных опилок и начав ковырять её крошащийся уголок. – И быстро. Я только хочу спросить насчет ваших вчерашних слов. – Ой, что я вчера такого сказала? – всполошилась женщина. – Ничего особенного, просто… Насчет сына медсестры… – неуверенно протянула Хармон. – Вы сказали это про Тейта? – Про Тейта… Ах, точно, это же твой рыцарь, вечно спешащий на помощь, – усмехнулась Кэти, снова потирая ладони о фартук. – Ну, конечно, о нём, о ком же ещё? Я случайно услышала их разговор несколько дней назад. Кажется, она, ну, медсестра, была чем-то недовольна, указывала парнишке на то, что он всё-таки её сын… Но я не знаю, в чём причина конфликта, я просто шла мимо и поспешила удалиться, не люблю я чужие разборки… Застыв на месте то ли от изумления, то ли от укола новой досады и непонимания, почему Тейт молчал, Вайлет кивнула, дав Кэти знак, что она всё поняла. Развернувшись, не в силах произнести что-то в ответ на короткий рассказ женщины, Вай просто направилась к выходу, уже даже не пытаясь расслышать вопросы, которые летели ей в спину от озадаченной поварихи. От навязчивых приторных запахов кухни закружилась голова и подступила тошнота. И есть Хармон уже вовсе не хотелось. Она лишь думала, что предпринять, и совсем не знала, что лучше: пойти и вытащить всё из Тейта, или первым делом добраться до Констанс. Вайлет не доверяла этой женщине, но её сын, как девушке уже довелось убедиться, слишком любил умалчивать о некоторых деталях своей биографии. Так что, решив, что сначала следует пойти прямиком к мамаше, которая держала в психушке собственного сына, Вай снова проигнорировала двери столовой, оставляя их за спиной. Она чувствовала, как дрожат руки, и надеялась, что сейчас из-за какого-нибудь угла не выглянет Лэнгдон. После происшествия в больнице, их сложного разговора и примирения, бессонной ночи, новых помутнений в разуме, а теперь ещё и новости о том, что он умолчал об одной важной детали касательно себя, Хармон не знала, что ему сказать. Наверное, поэтому ей было легче пойти к его маме. К разговору с ней у девушки всё-таки были припасены несколько слов… _______________________ 09:16       Три коротких стука. – Войдите, – послышалось изнутри, и девушка открыла дверь. Ничего не изменилось. Всё те же хлипкие белые занавесочки на окнах, больше похожие на давно отслужившие простыни, деревянный стол, покрашенный лаком орехового цвета, стеллаж с кучей разных бумажек на полках и лекарств с медицинскими принадлежностями за стеклом. За столом, занимаясь какими-то своими делами, сидела медсестра, позади неё на стене висел красочный календарь с собачками – единственное, что создавало хоть какой-то уют. Женщина молчала, продолжая записывать что-то в очередной журнал перьевой ручкой, и этот звук скольжения металлического пера по бумаге даже понравился Вайлет. Но она помнила, зачем пришла. – Значит… Констанс Лэнгдон? – констатировала она факт, сложив руки на груди и медленно подходя ближе. Ручка замерла, оставляя в помещении немую тишину. Медсестра подняла глаза, и Вай увидела на её губах слабую улыбку. – И тебе «здравствуй». Удивляюсь, как же «быстро» до тебя доходят новости, – усмехнулась она, облокотившись на спинку стула, из тканевой обивки которого уже начали вылезать нити. – Неужели Тейт вспомнил о том, что у него есть мать? Долго же он созревал, чтобы рассказать тебе. – Он мне ничего не говорил, – отрезала Хармон, не желая дать этой женщине надежду на то, что её сын изменил своё к ней отношение. А оно было отнюдь не самым лучшим, если вспомнить все его слова и поведение. И особенно молчание о том, что она вообще является его матерью! Крохотная капелька чернил упала на строчку в журнале с кончика пера, привлекая внимание Вайлет, но женщина даже не взглянула на бумагу, всё так же держа ручку меж пальцев. – Что ж, это не так важно, – пробормотала миссис Лэнгдон, оглядывая свою гостью с ног до головы. – Он или не он… И зачем ты пришла? У тебя какие-то вопросы? Расписать тебе всё его семейное древо? – Нет, спасибо, – хмыкнула девушка. – Я не понимаю одного… Каково это? Ходить сюда каждый день, находиться здесь постоянно, и видеть своего сына в качестве пациента психиатрической больницы? – Никто не говорил, что это будет легко. – Вы пытались сократить срок лечения, чтобы забрать Тейта домой? Констанс вскинула брови, а затем рассмеялась, откладывая, наконец, ручку в сторону, на краешек аккуратной баночки с чернилами. – Боже мой, да ты, кажется, ничего не понимаешь и не знаешь, – с улыбкой ответила женщина, встав со стула и поправляя подол халата. – Просто не осознаешь, что с ним. – Осмелюсь сказать, что потеря памяти ещё не означает мою тупизну. И что-то я всё же осознаю. И мне кажется, с ним всё было бы хорошо, если бы о нём заботились дома, а не заставляли гнить в этой дыре. – Ты бы лучше со своими родителями поговорила об этом… – склонив голову набок, сказала миссис Лэнгдон. – Не нужно переводить стрелки на меня, – нахмурилась Вай, чувствуя, что женщина нашла очень даже чувствительную болевую точку в её душе. – Вы уже потеряли двух своих детей… – с горечью произнесла она. – И мне очень жаль… Но Тейт, с ним ведь всё можно исправить, начать заново! – Думаешь, я этого не хочу? – сквозь зубы прошептала медсестра. – Думаешь, мне легко было пройти через всё это, выбить себе место в этом захолустье, лишь бы быть ближе к нему? Боже, да что я тебе говорю… – устало отмахнулась она, считая, что малолетке с потерянной памятью не понять этого. Вайлет раскрыла рот, непонимающе смотря на женщину. – Так вы… Вы здесь ради него? – Я стремилась совсем к другой жизни, Вайлет, конечно, я здесь ради него, иначе и ноги моей здесь не было бы! И не тебе мне указывать, что мне следует делать, я и так пытаюсь, но всё намного сложнее, чем ты думаешь, ясно? Он убийца, Вайлет, – четко и жестко сказала Констанс, заставив девушку замереть. Она уже почти расслабилась, понимая, что Тейт не так одинок, как поначалу казалось. Но это было сказано слишком сильно, слишком... реально. Сказано его собственной матерью. – И как бы мне ни хотелось, я никак не могу переубедить в этом кого бы то ни было. Хорошо, что ты не признаешь этого и пытаешься его защищать, но, похоже, ты и правда не совсем осознаешь происходящее. Но я могу тебя понять, ты влюблена. И просто многого не знаешь. Забрать его отсюда – не лучшее, что я могу сделать. Если бы вообще могла… – Убийца? – выдохнула Вай, опуская руки. Казалось, это было единственное, что она ясно расслышала их всех сказанных Констанс слов. Тейт защищал своих родных, а собственная мать называет его убийцей! – О, боже, теперь я понимаю, почему Тейт ничего не сказал мне о вас… – Послушай, милая, не стоит тебе лезть в это дело. Не знаю, что именно мой сын рассказал тебе о себе и о своем деле, но раз ты позволяешь ему жаться к тебе в укромных уголках, значит, всё не так ужасно. Тебе лучше знать именно то, что он рассказал, не вникая в подробности. Потому что они могут тебе не понравиться. Миссис Лэнгдон засунула руки в карманы и задумчиво взглянула в окно, где солнечные лучи стрелами вырывались из-за облаков. – Я не стану тебе ничего говорить, читать нотации и взывать к здравому смыслу. Потому что Тейт упрям и не слушает меня, а ты тем более не станешь. Но я очень надеюсь, что он одумается и поймет, что вам с ним не суждено двигаться дальше вместе. Ты ведь и сама понимаешь это, признайся… – медсестра взглянула на Вай, ожидая её реакции, но та стояла, не шелохнувшись, с каменным выражением лица. – Только хочу, чтобы ты знала – Тейт эмоционален, у него тонкая и ранимая душа, которую он прячет за жестокостью и иронией. Наслаждайся своей влюблённостью, пока есть возможность, но сделай, пожалуйста, так, чтобы мой мальчик не слишком страдал, когда родители заберут тебя отсюда, потому что ему дороги на свободу не видать ещё долгое время. – Его страдания – не моя заслуга, – сжав челюсти, ответила Хармон и двинулась к выходу, не желая больше слушать неутешительные прогнозы матери Тейта. – Но вы знаете, чья она. Прекрасно знаете… Дверь за девушкой закрылась, оставляя Констанс в полном одиночестве. Женщина несколько минут неподвижно стояла в одном положении, а затем без сил опустилась на стул и закрыла лицо дрожащими руками. – Знаю, – простонала она, не сумев сдержать слёз. Послышался всхлип, и миссис Лэнгдон закрыла свои покрасневшие глаза, пытаясь дышать глубже, чтобы успокоиться. – Я знаю… – прошептала она. – Больше, чем можно представить... __________________________ 09:27       Аппетит не появился. Наоборот, ком встал в горле, делая мысль о пище невыносимой. «…Тебе лучше знать именно то, что он рассказал, не вникая в подробности… Потому что они могут тебе не понравиться. Наслаждайся своей влюблённостью, пока есть возможность…» Подробности? Закусив губу, Вай неосознанно медленно шагала обратно к столовой. Теперь ей не было страшно встретить Тейта. Она хотела встретить его. Это было необходимо, срочно, было нужно, как спасительная путеводная нить, чтобы увидеть, что юноша не сделает выводов, о которых говорила его мать, что он не оставит её, понимая, что им будет сложно идти вместе дальше, ведь именно об этом он говорил буквально несколько часов назад… О том, что им будет очень сложно. Вай нужно было убедиться в том, что Тейт всё тот же, с теми же мыслями, чувствами и выводами, к которым они пришли в конце своего тяжелого и эмоционального разговора. И всё остальное уже не имело значения. В коридоре стояли два санитара, провожая глазами пациентку, которая даже не взглянула на них, утопая в своих мыслях. Двери столовой открывались и закрывались, пока другие пациенты сновали туда и обратно, кто-то голодный, желающий получить свою порцию, кто-то уже наевшийся досыта. Если этой пищей вообще можно было насытиться. Войдя в широкое помещение, наполненное водянисто-молочным запахом какой-то каши, Вайлет на миг замедлила шаг. Девушка почувствовала, как сердце пропустило удар, когда она увидела светлую шевелюру спутанных волнистых волос во главе стола посередине столовой, за которым он сидел всегда. В одиночестве… – Ну, наконец-то, – ярко и радостно улыбнулся молодой человек, когда Хармон опустилась на стул рядом с ним. Тарелка его была уже наполовину пуста, ложка небрежно воткнута в месиво, под названием «каша». – Стоит подумать о том, чтобы поставить на тебя жучок, а то уж больно часто ты заставляешь меня переживать о том, где ты ходишь. Вайлет ответила юноше улыбкой, внимательно смотря в его темные глаза, в которых заплясали блики радости, когда они встретились взглядами. Вот он. Всё тот же. Да иначе просто не может быть! Подробности? Так ли они важны? Так ли важно то, что было в его прошлом? Вайлет вздохнула, понимая, что, в какой-то степени, конечно, важно… Но сейчас, когда взгляд её был прикован к светловолосому юноше, который с искренней улыбкой был рад видеть её так, как никто ещё не был рад, девушка подавила все, что её тяготило, и решила не говорить с Тейтом ни о каких-то там глупых подробностях, ни о его матери. «Вспомни урок, который ты получила, сомневаясь в нём, и пойми, наконец, что хватит! Хватит сомневаться! Если не хочешь потерять...» Ещё более яркая улыбка озарила лицо девушки. Она не хотела. Она хотела быть с ним. – Ты уверен, что хочешь знать, куда я хожу? Вскинув брови, Тейт придвинулся к Хармон. – Так-так-так, и где же ты была, скажи на милость? – усмехнулся он, кладя ладонь на колено Вай под столом. – О-о-о, – протянула Хармон, мельком посмотрев вниз и прищурив глаза. Ей нравилось это прикосновение. До ужаса, до безумия нравилось. – Думаешь таким образом добиться от меня ответа? – Думаю, да. Думаю, никакие жучки не понадобятся, мне бы только увести тебя от посторонних глаз, и я буду знать не только, где ты была, но и где собираешься провести оставшуюся неделю. – О, об этом так сложно догадаться… Даже не знаю, куда направиться, в Доминикану или Милан… А, может, в Лондон? Я вообще непредсказуемая, мне санитары устали уже туры искать в местах, где дурдомы пороскошнее. Тейт прыснул. – Шутки шутками, а у меня на тебя планы, так что не смей отбывать ни в какой Лондон. – И что? Что ты собираешься сделать? – спросила Вайлет тихим голосом, смотря в глаза Лэнгдона наполненными теплом и томлением очами. – Сделаю так, что ты не заметишь, как пролетит весь день, а не какой-то там крохотный час, – хихикнул парень, заставив девушку раскрыть рот. – Так, да? Смеёшься над моим полоумием? – с укоризной произнесла Вай, но по еле сдерживаемой яркой улыбке легко можно было понять, что ей тоже смешно. – Мы, конечно, можем сесть где-нибудь в унылой комнате отдыха, объявить по этому поводу день траура и поплакать, но я уверен, что можно придумать нечто получше, – сжав пальцы на колене Вайлет, Лэнгдон приподнял уголок губ. В глазах девушки промелькнул огонек, она сглотнула, не в силах отвести взгляд от юноши перед собой, не в силах отогнать мысли, возникшие в голове при его неоднозначных словах. Ну и какие могут быть сомнения, когда этот человек сейчас здесь, перед ней, дарит ей свою улыбку и желает помочь забыть всякие заботы, смотря прямо в глаза даже страхам и неизвестности? Какая разница, что думает Констанс, если она не понимает, что это никакая не влюблённость, это что-то совсем другое, большее, чем просто влюбленность? Что именно, Вайлет пока не решалась судить. Но ощущала, что это было похоже на единение на том уровне, который не доступен узкому сознанию обыденности, это чудо, которое нельзя объяснить или понять, его можно лишь чувствовать всеми клеточками своего существа, и Вай его чувствовала. Девушка вспомнила одно слово, произнесенное Констанс. Убийца. Убийца? Но ведь отчим Лэнгдона и сам был повинен в ужасных вещах, и это было лишь возмездием судьбы, которая сработала руками её сына! Вайлет тоже не была святой, она всё ещё подозревала, что кровь на её руках – не видения из-за нервного потрясения, а воспоминания, и если так, то это только равняло её с Тейтом. Ей даже стало бы легче осознавать, что они слеплены из одного теста. И их ничто не сможет разъединить. Побег спасёт их от предрассудков, от невозможности быть вместе, от всего, чем их считают здесь, в этих стенах. «Психи, больные, самоубийцы, душегубы» – черт с этим всем, на свободе эти позорные таблички с их шей полетят прямиком на свалку, и никто не посмеет больше наказывать их за то, что они лишь хотели немного счастья. – Рассказывай, что за планы, – заговорщическим тоном пробормотала Вайлет. – Ну не-е-ет, я так просто не раскрываю свои карты. Сама всё узнаешь. Захватить тебе чаю? – Тейт поднялся со стула, широко улыбаясь, заметив азарт и любопытство на лице девушки. Он не хотел говорить сегодня о побеге. Он хотел просто побыть рядом, не думая ни о чём. ___________________ 15:59       Ребята сидели на своем привычном месте в кабинете музыкотерапии: на полу, прислонившись спинами к кровати, и рассматривали груду пластмассовых коробочек, разложенных у их ног. Дело в том, что, копаясь в одном из углубленных в стену шкафов своего любимого кабинета, они нашли старые записи, которые порадовали их своими ретро-композициями, популярными балладами и многим другим. Оставалось только прекратить спорить и поставить уже хотя бы какую-нибудь музыку, но выборы парня и девушки постоянно расходились: она просила Morissey, Тейт настаивал на The Ink Spots, Вайлет порывалась вскочить к магнитофону и успеть быстрее него поставить кассету Benny Goodman, но Лэнгдон крепко хватал её за талию, прижимая к себе. И Вай не могла даже подняться на ноги, только успевала хватать воздух, чтобы не задохнуться от смеха и удушающих объятий. – Сядь уже спокойно, стрекоза, я нашел то, что нам нужно! – засмеялся молодой человек над потугами девушки вылезти из кольца его крепких рук. – И никаких возражений! – вскинул он указательный палец, умудряясь не давать Вайлет вырваться даже одной рукой. – Так не честно! Посмотри сколько тут всего, мы не успеем послушать эти классные песни, если ты тут будешь лезть ко мне со своими балладами! – Я думал, девушкам нравятся романтические композиции, – изображая удивление, Тейт выгнул брови. Хармон расслабилась и закатила глаза. – Только не думай, что я буду с тобой... – Будешь, – заверил её молодой человек, вставая на ноги и потянув Вай за собой. – Разве тебе жалко подарить мне один танец? – Один не жалко, но не ворчи, если я буду наступать тебе на ноги, – усмехнулась девушка, неохотно ступая за Лэнгдоном к магнитофону, в который тут же ловко запрыгнула кассета Ричарда Хоули, а после щелчка на аппарате послышался мелодичный глубокий голос. Вайлет засмеялась, когда юноша отошел на середину кабинета и притянул к себе. – Открой свою дверь? – улыбнулась она и произнесла слова тихо, так как крепкие руки на талии уняли её смех, который сменился трепетом в груди и горячим потоком крови, хлынувшим ко всем чувствительным участкам тела девушки. – Мысли шире... – прошептал Тейт, слегка наклонившись к уху Вай, и заставил её положить её миниатюрные ручки на свои плечи, начиная медленно двигаться под музыку. – Ты вообще не романтик, а самая настоящая хохотушка. – Кто? Я? О, да ты меня ещё совсем не знаешь, – усмехнулась Хармон, и тут же застыла, чувствуя покусывания и теплый язык молодого человека на мочке своего уха. – Я узнаю, не сомневайся, в списке моих дел это стоит в первых рядах, – проговорил он тихо, заставив Вайлет шумно выдохнуть и сжать пальцы на плечах парня. – Хочешь приоткрыть ко мне дверцу? – поинтересовалась она, решив, что теперь её очередь заставлять его задерживать дыхание от неоднозначности фраз. Горячие ладони Тейта крепче прижали девушку к его телу, и он не знал, как она отреагирует на уже довольно ясно выступающую из джинсов плоть, которая вспыхивала и давала о себе знать при одном только взгляде на вишневые губы, огромные янтарные глаза и спрятанные под свободными платьями и мешковатыми кардиганами изгибы молодого стройного тела. – Боже, Вайлет, – сказал он, чувствуя, как в жилах раскаленная кровь бьет почти фонтаном. – Если только захочешь, я сделаю всё... – Тогда... Поцелуй. Это звучало так, словно девушка не просит, не надеется, что Тейт тоже хочет этого, а знает. Она на все двести, триста, тысячу процентов уверена, чего он хочет. Будто читает его мысли. Никакого смущения, никаких сомнений, только яркий огонь из виски в широко распахнутых глазах. Но готова ли она также без толики сомнения принять что-то большее, чем поцелуй, готова ли она принять его? Лэнгдон не знал, и сейчас старался не думать об этом, чтобы не сойти с ума от взрывоопасного желания внутри его души и тела. Он потянулся вперед. Её губы были прекраснее с каждым разом, а чувства от соединения с ними всё более яркими. С тех пор, как они целовались в последний раз, казалось, прошла самая длинная вечность из всех вечностей. И то, что мягкие и сладкие от шоколадного брауни, которое они стащили из кухонного холодильника, губы Вайлет сейчас так податливо проминаются под его собственными, то, что её язычок так до умопомрачения приятно скользит по его губам, могло свести Тейта с ума в самой высшей степени, хотя, иногда казалось, что хуже было уже некуда. Тейт мог сейчас же нажать на все известные ему точки, чтобы Вайлет застонала сильнее, чем теперь, и была бы готова стать с ним единым целым, "открыть ему свою дверь"... Но это должен быть её выбор, а не гипноз его рук и губ, которые неизменно хотели большего. Он был аккуратен, и боролся с желанием проникнуть под тонкий слой лосин, чтобы достать до самого заветного места, о котором юноша грезил вот уже которую неделю, боролся с желанием крепко сжать в ладони аккуратную грудь, освободить её от лишней одежды. Но... он помнил, как страшно становилось Вай, когда Лэни приставал к ней, и Тейт не хотел, чтобы она хоть на секунду вспоминала о тех грязных лапах и нежеланных прикосновениях, о прошедших событиях, об их неприятном разговоре, полном боли. Вопрос лишь в том, сколько Лэнгдон продержится на своей выбранной точке благородства. Потому что он хотел её. Хотел так, как никогда и никого, и каждое прикосновение девушки к его плечам, груди и волосам отдавалось желанием, которое граничило с болью, почти с садизмом. Вайлет оторвалась от покрасневших губ молодого человека и тихонько засмеялась, глотая воздух. – Ну? О чем я и говорил, не проходит и минуты, чтобы ты не засмеялась, – улыбнулся Тейт, вскидывая брови. – Я уже оттоптала тебе все ноги, а ты и бровью не повел, Боже, я самый неуклюжий танцор в мире, – ответила Хармон, сжав губы. Она гладила шею парня, пальцами перебирая его взъерошенные волосы. – Ноги? Какие ноги? – встрепенулся Лэнгдон, изображая непонимание. – У меня не было времени думать о них, я был немного занят... – Займи себя ещё чем-нибудь, бездельник, – усмехнулась девушка. – От хохотушки слышу, – протянул юноша, подталкивая Вай назад, в сторону кушетки, у подножия которой они только что сидели. _______________________ 19:14       После дня, проведенного в кабинете музыкотерапии, подростки спешили на ужин. Точнее, спешил Тейт, обосновывая это тем, что «нечего тратить драгоценное время на потребление этот баланды». Вайлет смеялась над тем, как он, торопливо жуя картофельное пюре, напевал прилипшую к нему песню, которую они прослушали несчитанное количество раз. – Open up your door… – протянул молодой человек в очередной раз, а Вай прыснула от смеха, умиляясь над попытками Тейта пропеть строчку серьёзным романтическим тоном. – Серьёзно, хватит, эта песня теперь будет мне сниться, сколько раз Хоули повторил эту фразу? – Нужно было считать, а не хихикать надо мной, мадам, – ответил Лэнгдон, ткнув ложкой в направлении девушки. – Значит, нужно было дать мне сосредоточиться на деле, – Вай состроила недовольную мордочку, стараясь сдержать смех. – О, у нас ещё есть шанс вернуться и закончить начатое, – многозначительно приподняв брови, сказал юноша. – Хитрец, я знаю, что ты хочешь закончить, – воскликнула Вайлет, ткнув Тейта в плечо и пряча глаза в стакан. – Или начать… Щечки её покраснели, вызывая у Лэнгдона улыбку. – Ну, конечно, тебя невозможно нормально поцеловать, ты только и делаешь, что хохочешь! Я вообще не знаю человека, который смеялся бы больше чем ты! – изобразив возмущение, ответил ей молодой человек. – О, значит ты не слышал истинных гигантов смеха, я-то так, любитель... Но ты правда так смешно изображаешь Хоули, – снова засмеялась Вай, стараясь сдержать громкость смеха, чтобы окружающие не обратили на них лишнего внимания. – Поторапливайся с соком, сейчас мы идём туда, где тебе уже не будет так смешно, – зловеще прошептал парень, но Хармон только снова закрыла рот ладошкой и постаралась вдохнуть глубже, чтобы не пролить сок от смеха. ______________________________ 19:38       Тейт не спешил садиться напротив девушки, он миновал картонные коробки, к которым они прислонялись в прошлый раз, когда были на чердаке, и ушел вглубь беспорядочно расставленных вещей. Вай в это время зажигала свечи, стараясь как можно экономичнее использовать запас спичек, которые Тейт стащил откуда-то. Как, впрочем, и многие другие вещи, которые пациентам иметь не разрешалось. Послышался какой-то шум, а вместе с ним приглушенное ругательство, Вайлет тихо засмеялась, представляя парня распластавшимся на куче чердачного хлама. Но через несколько секунд он вернулся оттуда, неся что-то в руках. Приземлившись на колени, он осторожно, чтобы не столкнуть свечи, положил на импровизированный стол деревянную доску. Хармон расширила глаза, в восторге и недоумении глядя на Тейта. – Это то, о чём я думаю? – спросила она с почти детской улыбкой, а Лэнгдон усмехнулся, видя блеск в светло-карих глазах. – Именно. Спиритическая доска. Нетерпеливо потерев ладони друг о дружку, девушка придвинулась ближе, садясь на старенькую подушку так, что они с Тейтом оказались друг напротив друга по обе стороны от столика. – Так, и кого мы будем вызывать? Может, Канта? Знаешь немецкий? – Хармон издала смешок. – Natürlich, – отчеканил Тейт, сделав серьёзное лицо. – Этого хватит? – Боюсь, с такой личностью, как Кант, это не прокатит. – Тогда вызовем мою двоюродную тётю, с ней одной фразой можно обойтись. Вайлет засмеялась, опустив голову на руки, сложенные на столе. – Эй, аккуратнее, это раритетная вещь, – Лэнгдон бережно провел рукой по доске, Вай подняла взгляд. – Слушай, как она вообще оказалась здесь? – Ты не видела и половины того, что здесь можно найти, наши раскопки в музыкотерапийном кабинете – туфта, по сравнению с этой сокровищницей, – заверил девушку молодой человек, заманчиво поднимая и опуская брови. – Отлично, как-нибудь проведем здесь инвентаризацию, – закивала Вайлет, а затем тоже притронулась к доске. – Серьёзно, что мы будем с ней делать? – Вызывать духа, конечно, – зловеще сверкнув глазами, проговорил Тейт хриплым голосом. – Представляешь, сколько неупокоенных душ обитает в этой больнице? – А ты не боишься, что одна из них придёт и заберет тебя в свой загробный мир? – сказала Вай мрачным тоном, глядя на юношу исподлобья. – Не нужно всё сваливать на меня. Он заберёт нас обоих, а с тобой мне и в загробном мире будет вполне комфортно, – Тейт поднял уголок губ. – Ну…. Если ты боишься… – протянул он надменно, – то мы можем и уйти, спрятаться под одеялко и дрожать там до скончания дней… Засмеявшись, Вайлет протянула руку и ткнула юношу в грудь. – Засранец, хватит подкалывать меня, ты же знаешь, что я ничего не боюсь! – Хорошо, тогда готовься. – Это ты готовься! Кто знает… Может, это я – тот самый призрак? – Вай прищурилась, коварно улыбнувшись. – Тогда ещё лучше, – принял вызов парень. Лэнгдон взял деревянную планшетку, служащую для указания нужных символов, и установил её посередине доски. Затем юноша прикоснулся к рукам Вайлет и потянул их к себе, кладя её пальцы на планшетку. Девушка усмехнулась, наблюдая за тем, как Тейт сделал то же самое. – Закрой глаза, – сказал молодой человек, пристально глядя на девушку. Вай повиновалась, всё ещё не сумев стереть с лица насмешливую улыбку. – Давай, капитан Лэнгдон, командуй. – Дух, мы призываем тебя, – послышался тихий голос. Тишина. – Если ты с нами, дай нам знать. Вайлет прыснула со смеху, представив серьёзное лицо, с которым Тейт произносил все эти слова. Открыв глаза, девушка поймала его осуждающий взгляд. – Ты можешь не смеяться хотя бы пять минут? Так к нам даже маленький душок не придет, не то, что серьёзный дух! – отругал её юноша, сам еле сдерживая смех. – Всё! Тихо! Сжав губы, Вай закрыла глаза, а парень дождался тишины и повторил призыв. Девушка улыбнулась, слыша только слабое потрескивание свечей, стоящих рядом. – Задай ему вопрос, – сказал вдруг Тейт. – Разве он здесь? – Ну, вдруг да? – Почему я? – Может, ему приятнее общаться с женским полом. – Ох, – Вай вздохнула и закусила губу, придумывая вопрос для духа. – Что ж, дух, если ты здесь и если ты знаешь ответ… скажи, мы сможем осуществить наши планы? Снова тишина, которую в данный момент, как была уверена Вайлет, смогут нарушить только они с Лэнгдоном. – Твой дух, похоже, взял выходной, – прошептала девушка, но Тейт молчал. Хармон нахмурилась и немного погодя приоткрыла глаза. Парень смотрел на неё, склонив голову набок, а губы разрезала довольная улыбка. – Эй, а ещё что-то про меня говорил! Нужно играть честно, теперь уже ты спугнёшь его, а не я, – возмутилась Вайлет. – На самом деле я обожаю твой смех. Облизав губы, девушка улыбнулась, не зная, как унять приятную дрожь в теле. Снова она слышит то, чего ещё ни от кого не слышала. – Но... раз мы решили призвать духа, это несколько помешает, так что я молчу, – издавая смешок, Вай снова закрыла глаза. – Он не сможет не придти, когда его здесь ждёт такая дама, – Тейт тоже тихонько засмеялся и опустил веки. – Просто заткнись, – сказала Хармон еле слышно. В помещении было тихо и даже уютно. Вай вдруг стало тепло и спокойно, так же, как в кабинете музыкотерапии, когда они с Тейтом сидели на полу, окружённые волшебной музыкой и в очередной раз представляли себя в другом месте. Сейчас девушке не нужно было даже представлять этого, так как темнота чердака и его разительное отличие от других помещений больницы заставляли её чувствовать, словно она действительно перенеслась в один из множества просмотренных ею фильмов и сейчас начнётся самое интересное. – Очень смешно, капитан Лэнгдон. Когда я говорила, чтобы ты командовал, я не думала, что ты воспримешь это так буквально, – проговорила Вайлет, чувствуя едва уловимое касание к тыльной стороне своей ладони. Девушка открыла глаза и укоризненно смотрела на Тейта, но в его взгляде видела лишь недоумение. – Ты о чём? – О том, что я не куплюсь на твои попытки навести жуть, – Вай убрала руки с планшетки и поставила локти на стол, подпирая ладонями подбородок. – Я ведь даже ничего не сделал, – непонимающе улыбнулся юноша, разводя руками. – Ага-ага, я знаю, не строй из себя невинного, – усмехнулась Вайлет, качая головой. – Я сама невинность, посмотри в эти честные глаза! Я серьёзно, – заверил девушку Тейт, видя скепсис на её лице. – Ты что-то почувствовала? – Ничего, кроме легкой щекотки, не надейся, что смог напугать меня. В общем, это всё полная чушь, я не верю в эти глупости. – Я и не пытался пугать, ясно же, что с тобой это – дохлый номер, – парень усмехнулся, вставая с подушек. – Вообще-то, я тоже в это особо не верил. – Тейт выдержал паузу. – Мне просто всегда хотелось попробовать сделать это. С кем-то… Завороженная его словами, девушка почему-то поймала себя на мысли, что думает вовсе не о спиритическом сеансе. Сжав губы, она слабо улыбнулась и, заметив взгляд юноши, не смогла скрыть подступившее волнение: в его черных зрачках отражались её собственные мысли. Вай поправила задравшийся подол туники, тут же притягивая взгляд молодого человека. Приподняв уголок губ, она упивалась ощущением тепла, которое дарил ей его горячий взгляд и такой же горячий поток крови, приливший к низу живота. Если отбросить неловкость, эти все эти двусмысленные фразы, этот обжигающий взгляд и безмолвное высказывание их обоюдных желаний жестами и мимикой ей нравилось. До ужаса, до безумия нравилось. Но сейчас колени дрожали, и Вайлет знала, что сгорит в его руках и не сможет сказать "нет", если вдруг Тейт сейчас приведет в действие то, что можно было видеть в его зрачках. – Думаю, нам пора, – почесав затылок, сказал Тейт, всё ещё не в силах оторваться от глаз Вайлет. Она поднялась на ноги, чувствуя некое облегчение. Ей нужно было время. Даже несмотря на то, что всё внутри неё буквально плавилось. – Не забудь погасить свечи… – тихо сказала она. Точно. Плавилось, как воск... Вайлет ждала юношу, вдыхая слабый запах этого самого воска, и ещё раз окидывая взглядом помещение, пока оно не погрузилось во тьму. Доска осталась на столе, так как ни парень ни девушка уже не думали о ней или о духе, которого она способна была к ним привести. Как только двое исчезли в проходе, ведущем вниз, в тишине темного чердака раздался тихий звук трения одной деревянной поверхности о другую. Это было ничто иное, как ответ на поставленный вопрос…