88

You left my side tonight And I, I just don't feel right But I, I can't let you out of sight Without you I'm no one, I'm nothing at all (Three Days Grace - Without You)

Три месяца назад. 18 января 10:02 Послышался хруст снега под приближающимися шагами. Сигаретный дым окутал лицо, а частички пепла медленно осели на рукав куртки. Снова… Тряхнув рукой, девушка даже не повела бровью и не взглянула на подошедших к ней, продолжая смотреть куда-то вдаль, на другую сторону дороги, выдыхая пар изо рта. Только, в отличие от нескольких её одноклассников, она выдыхала лишь тепло своего тела, а не дым сигарет кому-либо в лицо. – Так ты пришла? Не ожидала… – протянула с насмешкой высокая брюнетка, закинув конец своего горчичного шарфа на плечо, и сделала новую затяжку, держа сигарету указательным и большим пальцами. Глупая манера, как считала Вай. – Что тебе от меня нужно? – скучающим голосом спросила Вайлет, лениво окинув взглядом четверых подошедших к ней одноклассников, во главе которых стояла эта брюнетка. После вчерашней стычки, которая произошла по инициативе этой особы, Хармон не желала появляться в школе, но знала, что своим отсутствием только доставит ей удовольствие. А этого она никак не могла допустить. Один парень и три девушки окружили Вайлет, которая стояла, прислонившись к красной кирпичной стене здания школы, засунув руки в карманы. У неё на лбу из-под черной однотонной шапки выглядывала длинная алая полоска царапины. Обратив внимание на эту ссадину, парень присвистнул. Брюнетка со смехом рассматривала Хармон, довольная тем, что немного подкрасила личико этой "мелкой выскочки". Теперь, назначив Вай встречу на заднем дворе школы, девушка стояла рядом, как бы нечаянно стряхивая пепел сигареты на куртку Вайлет и выдыхая новые порции дыма ей в лицо. В окружении своих друзей она чувствовала себя очень уверено, интересно было бы знать, какова она отдельно от них. – Нужно, чтобы ты попросила прощения, – ответила она, наконец. – Я? Прощения? Ты меня плохо знаешь, – усмехнулась Вай, вызывающе смотря в глаза девушке. – Как и ты меня. Тебе придется очень несладко, если ты будешь продолжать строить из себя того, кем ты не являешься. – Ещё раз повторяю: ты меня плохо знаешь. Я такая, какая есть, если тебя не устраивает мой внешний вид или моё мнение не совпадает с твоим, это лично твои проблемы. Я не та, кого ты хочешь перед собой видеть. Если они, – Хармон кивнула на остальных, – не против быть твоими шестерками, говорить и делать всё так, как ты пожелаешь, удачи им. Но я, пожалуй, откажусь от такого счастья. – Ты, сопливая, мерзкая… – встряла одна из девушек. – Подожди, Лина, – прервала свою подругу заносчивая особа. – Хармон, мне плевать, что ты там лопочешь, вставай на колени и проси прощения, – невозмутимо настаивала девушка, бросив окурок в Вайлет, и в ожидании склонила голову, отчего её черные локоны упали на плечо. Вай засмеялась, снова стряхивая пепел с куртки. Из-за постоянных приставаний этой компании, её верхняя одежда в некоторых местах уже была прожжена сигаретами. Девушка пыталась как-то решить эту проблему, но вряд ли здесь что-то можно было сделать. Мать думала, что это её дочь курит, так как раньше уже находила "улики", указывающие на это, и не желала слушать, как она говорила, «глупые сказки о злых одноклассниках», и в наказание Вай приходилось ходить в том, что было. – Мечты-мечты, – пропела Вайлет сладким голосом. – Не хочу тебя разочаровывать, но ты никогда не услышишь от меня просьб о прощении. – Тварь, ты вчера плюнула мне в лицо и ещё стоишь здесь и нагло улыбаешься? – Я всего лишь применила самозащиту. Напряги свои крошечные мозги и вспомни, у кого здесь мания величия и кто раздул этот конфликт. Тебе, возможно, откроется страшная правда, но единственная тварь здесь – это ты. – Заткнись, Хармон, иначе твои мозги окажутся на этой самой стене – потеряла терпение брюнетка, кривя губы и облокотившись рукой о кирпичную стену. – Нет, я хочу ещё поговорить. Интересно смотреть, как ты захлебываешься своим собственным дерьмом, – улыбнулась Вайлет. – Сука, я тебе устрою… Подскочив к Вай, девушка схватила её за волосы, заставляя нагнуться, и ударила коленом в живот. Хармон почувствовала резкую боль, но старалась держаться на ногах, чтобы сопротивляться до последнего. Она резко махнула рукой и попала своей противнице локтем по подбородку, отчего та вскрикнула, немного расслабляя хватку. – Давай, Кортни, давай, ударь её ещё раз! – подзадоривали девушку её подруги, что придало ей новых сил и она, не смотря, куда бьёт, замахнулась кулаком. Вайлет ощутила, будто огонь обжёг её щеку, и сильнее сжала зубы, вырвавшись и повалив Кортни на снег, давая сдачи своей обидчице. Та резко стукнула девушку в бок подошвой своих тяжелых зимних ботинок, и Вай, откинувшись на спину, зажмурилась, чувствуя, как снег попадает за шиворот и на лицо. В следующий момент она не успела опомниться, как вдруг всё новые и новые очаги боли стали появляться на теле девушки и лишь через несколько секунд она осознала, что к Кортни подключилась её свита. Теперь не было возможности ни бежать, ни даже встать, оставалось лишь бороться за то, чтобы они не изуродовали лицо. Поэтому Вай сжалась в комочек, закрывая голову руками, думая, как хорошо, что она на снегу, ведь он хоть как-то облегчает боль от ударов. – Ладно, всё, всё, хватит! Ещё не хватало, чтобы нас застукали, – услышала Вайлет беспокойный голос парня. «Трус...» На миг всё прекратилось, хотя девушке казалось, что новые удары всё ещё продолжают покрывать её тело, так как всё ныло и пульсировало. Приоткрыв глаза, она поняла, что юноша всё это время снимал происходящее на видео, и как только он поймал на себе взгляд Хармон, спрятал телефон в карман. Новая вспышка боли где-то в области колен, а затем перед глазами Вай появилась Кортни, склоняясь над ней с гримасой злости и кровью на губе. Хармон слабо улыбнулась, глотая ртом воздух. Одна мысль о том, что этой стерве тоже досталось, тешило израненную душу девушки. – Считай, что ты заплатила, – взяв горсть грязного снега, Кортни резко швырнула его в лицо Вайлет. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Всё будет хорошо… Всё будет… 21 апреля. 08:56 Гул пациентов в коридоре. Утренняя суматоха. Оживленные разговоры безумного содержания, точнее, вовсе без содержания. Вряд ли здесь много людей, которые в своей речи всё еще придерживаются цели донести до собеседника какой-то смысл. Ведь если собеседник думает, что он находится в сказочной стране или концлагере, ему вряд ли интересно слушать что-то о пингвинах и китах, которые любят плавать в море. Вайлет уже чувствовала, как атмосфера вездесущего полоумия окружала её со всех сторон и наводила на странные и такие же бессодержательные мысли, как и у всех остальных. Терпеть это долго ей вряд ли хватит сил. Она должна что-то предпринять, чтобы оградиться. Девушке всё сложнее было понять, чего она хочет. Сначала ей хотелось бежать отсюда сломя голову, потом, встретив Тейта и Мойру, она поняла, что и «нормальным» здесь тоже находится место, но после вчерашнего зрелища, Вай осознала, что из «нормального» здесь сделают либо психа, либо калеку. Всю ночь Хармон не могла уснуть, она только ворочалась и крутилась на неудобной больничной койке, проклиная одноклассников, проделки которых всплыли в её памяти и родителей, которые оставили её здесь на произвол судьбы. Вспомнив вдруг о том, что сегодня мать с отцом должны придти, Вайлет стала ещё мрачнее. Ей не хотелось видеть этих предателей, ведь они даже не пытались настоять на том, чтобы забрать свою дочь из этого ужасного места... Не хотелось снова сталкиваться с персоналом и горой таблеток. Да и вообще, единственное, чего она сейчас желала – узнать, всё ли в порядке с Тейтом. Но и это желание вызывало у неё опасения. «Да, это будет событием века, если я назову хоть одну вещь, которая не вызывает у меня подозрений и опасений…», – подумала про себя Вайлет и, преодолев усталость, не прошедшую за ночь, поднялась с постели. После завтрака, во время которого Мойра пыталась разузнать, что случилось, но Хармон усердно твердила, что просто не выспалась, Вайлет уже неохотно топала в холл на первый этаж. Там, по словам Люси Голд, той самой добродушной медсестрички, что заботливо кормила Вай таблетками, уже ждали родители. Девушка не успела ещё появиться в дверном проёме, как оказалась в объятиях своей матери. – Вайлет, милая моя девочка! Как ты? Ты рада нас видеть? – Всё… Эмм… Вам ответить честно или можно врать? – пробормотала Вайлет, проходя к старому дивану, обивка на котором в некоторых местах уже была протерта и порвана. – Ты как всегда, ворчунья, – улыбнулся Бен, обнимая дочь. Семья Хармонов расселась на диване, и родители расспрашивали дочь о том, как она провела последние четыре дня, во время которых они не виделись. Вай отвечала четко и даже честно о том, что она не рада находиться здесь, но упорно молчала насчет своих опасений по поводу санитаров-садистов. Констанс, видимо очень хорошо объяснила ей, что от жалоб всё станет только хуже. Отец и мать искренне не понимали, почему Вайлет недовольна всем в этом заведении, ведь Джулия так мила и обещала заботиться об их дочери. Девушка кивала и соглашалась с тем, что Джулия – единственная, у кого здесь есть мозги. Про Тейта Вайлет, конечно же, никогда им не рассказала бы, поэтому она нетерпеливо ерзала на диване, ожидая возможности пойти к Констанс за информацией, ведь та обещала обо всем позаботиться. Вивьен ласково улыбалась, держа девушку за руку, но Вай точно видела, что родители не смотрят друг на друга и обращаются только к самой дочери, не удостаивая друг друга и словом. Вся эта картина привела Хармон младшую в ещё большее уныние, и она просто уставилась в пол, монотонно кивая на всё, что твердят и рассказывают ей предки. – ... обещала выписать тебя, как можно скорее, – услышала вдруг Вайлет сквозь нескончаемый поток слов. – Что? Выписать? – уточнила девушка, так как решила, что ослышалась. – Ну да, мы ещё в начале недели говорили с Джулией, она сказала, что дома тебе всё-таки будет легче и, если ты не веришь в то, что хотела совершить суиц… – женщина прервалась и вздохнула. – В общем, милая, я надеюсь, мы сможем забрать тебя на следующей неделе, – сказала Вивьен. Вай не верила своим ушам. Её? Заберут? Из этой дыры? Неужели такое вообще возможно? Она увидит настоящий мир? Настоящую жизнь? Вот это да! Вайлет раскрыла рот, замерев в одном положении. Но ведь... «Мне нужно узнать, как там Тейт…», – возникло вдруг в её мыслях и девушке стало грустно. Она и подумать не могла, что хоть что-то может расстроить её, когда ей скажут, что отсюда можно уйти и без планов побега. Но грусть появилась, и была она довольно ощутимой. Да, ей срочно нужно к Тейту. Ведь это он заставил её улыбнуться, это он скрасил пребывание Вайлет в этой дыре. Теперь и она хочет ему помочь хоть чем-то. Хотя бы той же улыбкой, ведь Хармон понятия не имела, что ещё она может сделать для этого юноши. – Вай, нам нужно поговорить с мисс Сноу, не думаю, что тебе будет интересен этот разговор, если хочешь, можешь пока отнести пакеты в свою палату, – сказал отец, тактично «прогоняя» Вайлет, чтобы они могли с глазу на глаз обсудить пациентку с её лечащим врачом. – Да, болтайте на здоровье, – ухмыльнулась девушка и, поблагодарив за продукты и вещи, покинула холл. Пока Вайлет добралась до пятого этажа, куда её направила Констанс, назвав номер палаты Тейта, девушку несколько раз пытались «ограбить» и хватались за пакет, который она несла своему пострадавшему другу. Ускользнув от еще одного надоедливого пациента, Хармон уже искала глазами нужную комнату и, обнаружив её, встала перед дверью. Вот она и пришла. И что теперь нужно делать? Постучать? Это так сложно… Сейчас Вай волновалась больше, чем перед встречей с родителями. Ведь, узнав о том, что скоро её заберут, девушке казалось, что она бросает беззащитного малыша на произвол судьбы в этом забытом Богом месте. И ей всё ещё тяжело было вспоминать крик Тейта, хотя с того самого момента, как Вайлет его услышала, он не покидал её голову и звенел в ушах. «Ты что, пришла постоять под дверью и поскрестись в неё лапками, как бездомный щенок?», – начала ругать себя Хармон и собралась с духом. – «Вот и нечего тогда дрейфить». Постучав три раза, Вайлет приоткрыла дверь. Палата действительно была лучше, чем у неё: на окне не висели эти противные желточного цвета занавески, лишь белый тюль украшал его; слева от двери - небольшой шкаф, у окна - кресло и столик, на котором такой же, как и у Вай, графин и большая белая кружка. Также на столике лежали книги, занимая собой всю его свободную поверхность. «Может, родители Тейта доплачивают главврачу за то, что он живет в такой уютной палате? Или подобные апартаменты предоставляют только «постоянным клиентам»? Хех…», - девушка невесело усмехнулась собственным мыслям. Увидев у стены кровать, Вайлет обнаружила на ней парня, который лежал, отвернувшись к стене. Похоже было, что он спит, поэтому тихонько зайдя и закрыв дверь, Вайлет положила пакет с продуктами на стул возле входа. – Я же сказал, мне ничего не нужно, – услышала девушка ледяной и сухой голос. Хоть они и были знакомы не очень давно, но Вай помнила, что такая интонация у Тейта может быть в случае, если он злится. Она сделала шаг назад к двери, понимая, что ему сейчас не до неё и лучше оставить парня одного. – Я зайду позже, хорошо? – Вайлет схватилась за ручку двери. – Вайлет? – голос смягчился, Тейт приподнял голову, обернувшись на девушку. – Я… не хотела тебя беспокоить. – Нет, останься… Я не думал, что это ты. – Не ждал, что я приду? – усмехнулась Вайлет, подходя к кровати. – Что… Что они сделали с тобой? – девушка застыла, задерживая взгляд на царапине под глазом, в добавок к которой там же красовался синяк. – Вайлет, это ерунда, – улыбнулся Тейт, присев и прислонившись спиной к стене, и освободил место рядом с собой. Хармон забралась на кровать и села в ту же позу, что и юноша. Она с сочувствием и беспокойством рассматривала его лицо, отмахиваясь от воспоминаний о вчерашнем вечере. – Это не ерунда, – прошептала Вай, сжимая губы. – За что они били тебя? – Лэни. Этот идиот тоже был в изоляторе и слышал, что ты ко мне приходила. Вот и начал кричать об этом, когда санитары пришли на проверку. Вообще-то, его бредням никто никогда не верит… Но они нашли бутылку из-под йогурта… – Нет… – сердце девушки сжалось, – это я виновата. Чёрт... – Не говори ерунды. Ты здесь ни при чем. – Я хотела тебе помочь, остановить их... – Ты была там? – выдохнул Тейт изумленно. – Да, я ведь обещала придти. Спустилась, а там… – Прости… – За что? – Вай расширила глаза, видя на лице молодого человека боль и досаду. – Это из-за меня тебе пришлось увидеть всё это, хорошо, что ты убежала, иначе страшно подумать, что бы они придумали для тебя. – Я не убегала, – Вайлет поджала ноги, обхватывая колени руками. – Меня увели оттуда. Медсестра… Констанс. – Кон… Констанс? – в глазах Тейта вспыхнул огонек злости. Вайлет насторожилась, чувствуя неладное. – Да. У вас разногласия? – У нас взаимная ненависть, – выдавил из себя парень, отворачиваясь и сжимая кулаки. – Так вот почему она не дала мне сообщить кому-либо о том, что с тобой сделали! – девушка повернулась к Тейту, пытаясь заглянуть в его глаза. – Мы должны сейчас же пойти к главврачу! Он увидит тебя и… – Даже не думай об этом, – парень взглянул на Вайлет, в глазах его отразилось беспокойство. – Но… Почему? – Я примерно представляю, что сказала тебе Констанс, и она права. Просто поверь в это. – Да какого черта здесь происходит? – воскликнула девушка, непонимающе смотря на Тейта. – Помнишь, что я тебе говорил? Ты и недели здесь не пробыла, – юноша снова улыбнулся. Хармон замолчала. На языке давно горели слова, которые она должна была выпустить наружу и рассказать о том, что покидает его, но она боялась их, боялась реакции юноши, а ещё больше - своей. Пока девушка не знала о том, что скоро её выпишут, она не чувствовала той острой нужды в обществе этого молодого человека. Он будто стал её горящим огоньком надежды в этой тьме забвения. И теперь, осознавая то, что Тейт дарит ей немного большее, чем просто улыбку, Вай было жаль уходить, она испытывала что-то, что можно было назвать муссом из страха, горечи и нежности. Она смотрела на парня и не совсем понимала, что скрывается под этой смутной мелодией чувств, оставляющей горечь на губах и сладость на душе. – Сегодня ровно неделя. Но это ненадолго, – сказала, наконец, Вайлет то, что так не хотела произносить. – Всё ещё веришь в побег? – Тейт издал смешок. – Мои родители… Сказали, что Джулия позволит им забрать меня… На следующей неделе, – тихо вымолвила Хармон, поднимая взгляд на парня. – Забрать? – переспросил Тейт, словно не верил своим ушам. Взглянув в несчастные глаза юноши, девушка почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она не видела себя со стороны, но чувствовала, что, так же, как и темные очи Тейта, её собственные глаза были полны грусти. И грусть эта, словно камень на душе, готова была раздавить её грудную клетку и расплющить бедное сердце. Вайлет не понимала, что с ней происходит, она считала, что должна радоваться, но… – Я… Так рад за тебя, – выдавил, наконец, Тейт. Как он ни пытался это скрывать, было заметно, что он борется с собой. – Тейт, ты тоже должен уйти отсюда! Тебе здесь не место, я же вижу… – Это вряд ли возможно. Все вокруг считают по-другому, – низким голосом ответил парень, в глазах его промелькнула тень. – Это бред. Самый настоящий бред. – Ты единственная, кто говорит, что я не должен здесь находиться, – усмехнулся молодой человек, убирая с глаз мешающие ему локоны. – Почти… – добавил он задумчиво, но девушка не обратила внимания. – Мы должны что-то придумать, – не унималась Вайлет, цепляясь за смутную надежду, что после выписки ещё увидит его. – И вытащить тебя отсюда! – Хэй, тише-тише, – Тейт взял её за руку, аккуратно сжимая вечно холодные пальцы девушки. Она задержала дыхание, чувствуя, как по коже быстро и стремительно пробежались мурашки. Эти ощущения были такими сладкими и такими новыми, Вайлет чувствовала тягу к раскрытию всех их оттенков и граней. Но сердце её, радостно порхая сейчас в груди, словно крохотная пташка, замертво падало вниз, при мысли о расставании, которому скорее всего будет сопутствовать слово "навсегда". Будто эту пташку злая и ироничная судьба-охотница подстрелила из своей до блеска начищенной двустволки. И с каждым днем, с каждым новым отрицательным воспоминанием, Хармон понимала, что у этой жестокой охотницы для неё запасено слишком много патронов. Может, поэтому она не желала ждать, когда её добьют, и хотела сделать это сама? Вай сглотнула, прерывисто дыша и смотря на то, как пальцы Тейта поглаживают почти белоснежную кожу её рук. – Помнишь, что сегодня ночью мы снова собирались в поход за приключениями? Вайлет кивнула. – Так вот, это был бы потрясающий прощальный подарок – ещё одна веселая ночь, – улыбнувшись ещё шире, парень радостно смотрел на Хармон, которая снова кивнула в знак согласия. – Или даже не одна... Смотря, сколько дней ты ещё здесь пробудешь, – закусив губу, Тейт смотрел, как девушка подняла уголки губ в ответ. И снова заряд электричества постепенно накапливался в комнате, снова сердца бешено стучали, догоняя друг друга в сумасшедшем ритме. Но теперь Тейт уже не мог позволить себе приблизиться ещё больше. И неизвестно, что из двух противоположностей было выше его сил: сдерживать себя или дать, наконец, волю чувствам... Нет, никаких вольностей... Ведь она уйдет, а он будет лезть на стену, вспоминая вкус этих прекрасных губ. Лучше никогда не знать его, он и так уже в психиатрической больнице, не хватало ещё того, чтобы от терзаний и тоски крыша поехала окончательно. Тейт только улыбался, наслаждаясь тем, что каре-зеленые глаза этой девушки дарят ему своё сочувствие и нежность, о которой она сама, возможно, даже не подозревает… – Тейт, мне нужно вернуться к родителям, – сказала Вайлет, медленно освобождая свою руку из крепкой хватки юноши. – Они уйдут после обеда, и я снова тебя навещу. – Проведешь со мной тихий час? – спросил парень, наблюдая за тем, как Вай встает с кровати. – Тогда он вряд ли будет тихим, – озорная улыбка заиграла на губах Тейта, хотя внутри всё бушевало от досады. Он никогда не сможет к ней прикоснуться… – О, так вы шутите, больной. Значит, можно не беспокоиться? Пострадавший пошел на поправку? – сложив руки на груди, Хармон подняла одну бровь и покачала головой. – С такой медсестрой я уже к ужину буду как огурчик. Ты же меня вылечишь? – довольный тем, что девушка покраснела, Тейт засиял улыбкой, и ямочки на его щеках ещё больше смутили Вайлет. – Смотря от чего лечить, – усмехнулась Вай, стараясь казаться беззаботной. – И от чего же? – От чрезмерно длинного языка, для начала, – ответила девушка, вспомнив их ночной разговор на кухне. Тейт засмеялся, а Вайлет уже вышла за дверь и закатила глаза, растягивая в улыбке губы. Он снова заставил её улыбаться… Кто же будет делать это дома, если у Вай даже нет друзей?