Искренние мечты притворщика

Специальный агент ФБР Питер Берк припарковался напротив картинной галереи и вышел из машины. Показав свое удостоверение полицейским, суетившимся в квартале, агент нашел взглядом свою верную помощницу. - Что здесь делает полиция? – нахмурившись, спросил Питер. - Я скажу, что делом займемся мы, - успокаивающе произнесла агент Бэрриган, и тут же достала рацию, отдавая приказы. Она обратилась к офицеру полиции, стоящему рядом, и принялась ему что-то объяснять. Питер вошел в здание. По его просьбе одна из работниц показала ему место преступления: большой зал, обтянутый желтой лентой. Эксперты уже работали, снимая отпечатки с твердых поверхностей. Окинув взглядом белые стены и задержавшись на картинах, которые избежали участи быть украденными, он спросил: - Есть какой-нибудь прогресс? - Никаких следов ДНК,- ответил Клинтон Джонс, один из агентов из его отдела. – Работа проделана чисто. Сигнализация отключена за считанные секунды. Аккуратное извлечение картин из-под стекла, без повреждений. Быстро и четко. - Работа профессионала, - заключил Берк. – На какую сумму нанесен ущерб? - Полотно Веласкеса оценивается в восемь миллионов долларов США, гравюра Рембрандта – приблизительно в два миллиона. Питер присвистнул и отошел в сторону. - Продолжайте работать. Я рассчитываю на улики. Свидетели есть? Клинтон неопределенно махнул рукой в сторону другого зала, в котором столпились работники музея, поглядывая на работу агентов. Питер пристально оглядел всех их, и взгляд его остановился на темноволосой женщине, которая терла красные глаза платком, явно переживая из-за кражи сильнее остальных. - Мисс? – обратился к ней Питер. – Я специальный агент Питер Берк. Могу я поговорить с вами о случившемся? Еще раньше он заметил прикрепленный к ее платью бейджик, гласивший: «Элизабет Беннет. Помощник менеджера». - О, конечно, - Элизабет поспешно спрятала платок и улыбнулась ему. – Я буду рада помочь. - Я хочу задать несколько вопросов возможным свидетелям, вы могли бы мне подсказать… - Увы, свидетелей нет, - покачала головой женщина. – Мы даже не заметили, когда это случилось! Кража произошла два часа назад, в это время этот зал всегда закрыт. Сигнализация не сработала и, по правде говоря, исчезновение картин мы обнаружили чисто случайно. - Как? - Они угнали мою машину, - горестно вздохнула Элизабет. Питер вытащил блокнот и записал номерной знак и данные машины помощницы менеджера. Связавшись с Дианой, он сообщил ей полученную информацию. - Уже что-то. Не волнуйтесь, мисс Беннет, мы найдем вашу машину. Он опросил еще нескольких сотрудников, пытаясь узнать, сколько всего было грабителей, как они действовали, узнать про их возраст, просил описать их внешний вид, но все тщетно. Оставалось надеяться, что какие-то улики у них все же будут, и это поможет расследованию. Питер собирался уезжать. С экспертами вполне могут разобраться Диана и Джонс, а его ждало еще одно нераскрытое дело, над которым он мучился с начала этой недели. - Мои коллеги, возможно, захотят задать вам еще несколько вопросов. - Он кивнул Джонсу, выходя из зала. – Клинтон, держи меня в курсе. - Да, босс. - Я рассказала вам все, что знаю, - вмешалась Элизабет, протискиваясь через толпу сотрудников. Ее голубые глаза умоляюще смотрели на старшего агента. – Можно мне уехать? На общественном транспорте и так долго добираться, а у меня ребенок дома один, голодный. - Мы можем вызвать вам такси, - предложил Джонс. Питер поджал губы и незаметно толкнул подчиненного. Он возвращался в офис, и в голову пришла идея: почему бы не подвезти женщину? - Теперь мне и так придется часто ездить на такси, - грустно улыбнулась Элизабет. - Я могу вас подвезти, - великодушно предложил Берк. Видно было, что Элизабет колебалась. – Не хочу вас стеснять, агент. - О, пустяки, - отмахнулся мужчина. – Где вы живете? - Партридж-Авеню. Вам, наверное, не по пути? - Наоборот, я еду как раз в ту сторону, - возразил Питер. Это была чистая ложь: путь в Бюро лежал в совершенно другом направлении. – Прошу вас, не надо смущаться. Едем. Женщина скромно улыбнулась и кивнула. - Хорошо. Спасибо вам. - Не стоит, это мелочи. Как я уже сказал, я еду в ту сторону. Как оказалось, предложение Питера было очень своевременным: едва они сели в машину, как небо потемнело, и грозовые тучи, весь день обещавшие дождь, наконец разразились настоящим ливнем. Питер включил обогреватель в машине. Его рука потянулась к радио, но остановилась на полпути. Навряд ли женщине на соседнем сиденье понравится слушать про новости в мире бейсбола. - А у вас есть джазовая станция? – мягко спросила Элизабет. Он настроил радио на джаз, к которому, в общем-то, был равнодушен, но музыка, очевидно, любимая Элизабет, успокаивала. Ему даже не пришлось изобретать тему для разговора: Элизабет немного расслабилась, слушая Чета Бейкера, в своей обычной мягкой манере исполнявшего «My funny Valentine». Когда навигатор показал, что они приехали, для Питера это показалось неожиданным и слишком быстрым. Он оглядел место проживания помощницы менеджера галереи. Ее дом был небольшим, сереньким, почти незаметным по сравнению с другими особняками – маленькое крыльцо и поблекший цвет кровли на крыше. Питер остановился как можно ближе к порогу, но дождь лил, как из ведра, так что даже за то короткое время, которое требовалось, чтобы преодолеть расстояние от машины до порога, Элизабет точно промокла бы. Но женщину это, кажется, вовсе не пугало. Она вежливо поблагодарила агента. - Можем посидеть здесь, пока не кончится ливень, - предложил Питер. - Нет, что вы, агент Берк, я не могу так злоупотреблять вашим великодушием. Вам наверняка нужно на работу, я вас только задержу. Умом Питер был с ней абсолютно согласен, но что-то в душе мешало ему признать ее правоту вслух. - На самом деле моя работа может подождать. То, что я расследую, вовсе не срочно. - А что еще вы расследуете? – полюбопытствовала женщина. - Подделку облигаций «Атлантик Инкорпорейтед». Тот, кто это сделал, очень талантлив. Никому еще не удавалось их подделать, а он создал аж две за полгода, - Питер получал удовольствие от того, что она слушала с искренним вниманием. Обычно женщины не любили, когда он рассказывал про свою работу. И навряд ли кого-то могло заинтересовать мошенничество с ценными бумагами, но Элизабет выказала живой интерес. - Две за полгода? Ничего себе. - Да, причем подделаны они идеально. Понимаете, большинство фальсификаторов специализируются на одном направлении, а он подделал печать, подпись, полоску безопасности… Человек, подделавший эти облигации, способен на многое. Он очень хорош. - Но вы же его поймаете? – это звучало скорее как утверждение, а не вопрос. Он кивнул, и Элизабет еще раз поблагодарила его и попрощалась, прежде чем мужественно распахнуть дверь и добежать до двери под проливной дождь. - Милый, я дома! – крикнула женщина, захлопнув входную дверь. Насчет голодного ребенка она говорила абсолютно серьезно: ее сын уже давно вернулся из школы, и она знала, что он достаточно взрослый, чтобы подогреть себе еду. Он даже умел немного готовить, но для матери всегда важно убедиться своими глазами, что ее чадо ело, как следует. У Нила была привычка подолгу рисовать, забывая о времени: он мог запросто забыть пообедать. Да, Элизабет думала, что ее сын уже давно вернулся, но на деле промокший до нитки, вздрагивающий от холода пятнадцатилетний подросток только что вбежал в свою комнату на втором этаже, бросив рюкзак на пол. Он пришел буквально на две минуты раньше матери. Нет, он никак не провинился в школе, и его вовсе не оставляли после уроков. Когда мама позвонила ему и сообщила, что навряд ли ей удастся заехать на обед, он воспрял духом: не было необходимости придумывать отговорку, почему он пришел позже. Он старался не врать ей, и думал, что сегодня не придется: она попросту не будет знать, что он вернулся из школы позже. Но на деле вышло, что он едва успел залететь домой раньше нее. Нил ногой пихнул рюкзак под кровать, стянул с себя мокрую куртку, сбросил ботинки и, двигаясь в сторону ванной, на ходу крикнул: - Привет, мама! Его сердце ухало в груди, и не только от быстрого бега. И не потому, что он судорожно переодевался в сухое, вытирая мокрые волосы полотенцем. Из окна своей комнаты он видел, что маму подвезли к дому. И – о ужас! – ему показалось, что за рулем сидит тот, на кого Моззи едва не наткнулся, обналичивая облигации, – специальный агент ФБР Питер Берк. Эти облигации были не первой работой Нила, но самой лучшей, и им нужны были деньги. Риск того стоил. Нил видел агента своими глазами, а память у него всегда была хорошей – он не мог просто так забыть своего врага, даже если видел его всего раз. - Нил? Ты хотя бы ел? Убедившись, что его волосы стали сухими, Нил наскоро причесался и, улыбаясь, спустился по лестнице. - Прости, мама, я забыл. - Опять писал картину и забыл про время? – вздохнула Элизабет. Поставив тарелку с супом в микроволновку, она обняла своего единственного сына и чмокнула его в макушку. - Как прошел твой день? - Хорошо, - ответил Нил, и не солгал: школа пролетела незаметно, а в галерее Кент, как и предсказывал Моззи, оказалась легчайшая система защиты. Сейчас в его рюкзаке вместо школьных учебников лежали бесценные шедевры мировых мастеров. Тетрадки с книжками покоились в школьном шкафчике: некоторые из них нужны были Нилу сегодня, чтобы сделать домашнюю работу, но он принял решение их не брать: иначе все не уместилось бы в его рюкзаке. Он весьма неплохо знал математику, чтобы решить задачки на перемене. - А как твои дела? Что случилось? Элизабет вздохнула. - Ты же не так просто задержалась на работе? – продолжал допытываться Нил, начинавший что-то подозревать. - Не просто так, - сдалась женщина, садясь за стол вместе с сыном. – Нас сегодня обокрали. Нил замер, не донеся ложку до рта. - Да, милый, иногда такое бывает. - Пропало что-то ценное? - Веласкес и Рембрандт. Вор был весьма разборчив. - А что говорит полиция? - Кражей занимается агент ФБР Питер Берк – он был так любезен, что подвез меня. Нил кивнул, пытаясь скрыть свой испуг. Значит, он не ошибся! - А почему он тебя подвозил? – спросил он, догадываясь, каким будет ответ. - Потому что вор угнал нашу машину, - Элизабет вновь погрустнела. – Теперь я больше не смогу забирать тебя из школы, милый. По крайней мере, пока Таурус не найдут. Агент Берк обещал, что они сделают все возможное. Подросток молча продолжил есть суп. Хоть какой-то положительный момент! То, что мама не сможет забирать его, было на самом деле хорошей новостью. Он мог видеться с Мозом, не ставя ее в известность. Мог заходить куда-нибудь, не сообщая ей – ведь она явно не одобрила бы некоторых из его новых знакомых. Она просто не поняла бы. - Ты сегодня какой-то молчаливый, - мать неправильно истолковала его задумчивость, добавив. – Мы вполне можем пока пожить без машины, Нил. Нилу не было никакого дела до машины. Разве что было жалко маму, которой теперь придется ездить на работу на автобусе или на такси. Он думал, не случилось ли чего с украденными экспонатами из галереи Кент, пока он бежал под дождем. Конечно, они с Моззи тщательно их упаковали, и под полиэтиленом картины были в сохранности, а впрочем, кто знает? Он хотел немедленно рвануть наверх и проверить, но это было невозможно – мама только что пришла домой, была явно не в самом лучшем настроении, и ему не хотелось тут же бросать ее, закончив с обедом. Но она рассеянно гладила его по волосам, ожидая большей откровенности, и Нил решил дать ей пищу для размышлений. - Сколько мне еще ходить в школу под его фамилией, мама? Элизабет мгновенно изменилась в лице. - Милый, осталось недолго ждать… - Я больше не хочу ждать! Я уже сказал всем, что отныне я – Нил Кэффри! - И учителям? - Учителям в первую очередь! Надоело откликаться на его фамилию! - Нил… - Поторопи, пожалуйста, этих бюрократов, что они так долго копаются! – Нил встал и открыл холодильник, перебирая продукты в поисках сока. Элизабет молча убрала грязную посуду в раковину. Нил предложил помыть тарелки, и она кивнула. Ей и в самом деле нужно было отдохнуть. Слишком многое произошло за последнее время. Она повесила свой плащ в шкаф в коридоре и спросила Нила, где его куртка. Получив ответ, что она в комнате, Эл поднялась наверх и обнаружила наполовину высохшую куртку на кровати. Рядом валялись ботинки. Странно, а ведь Нил никогда не был так небрежен. И как он мог попасть под дождь, ведь он пришел из школы раньше, чем началась непогода? Элизабет взяла куртку сына и заметила на его столе папку с материалами по истории искусства – любимому предмету Нила. Она была подписана его именем, а вот графа «фамилия» была жирно зачеркнута черным маркером. Лишь приглядевшись и разобрав верхушку и низ каждой буквы отдельно, можно было понять, что раньше там красовалась надпись «Беннет». Элизабет вздохнула и неосознанно скомкала куртку в своих руках.