Врачи, пациенты и старые знакомые

1 – Ну что же, Аубекир Махтумкулиевич, судя по вашей истории, вы и сами были врачом, так что объяснять вам ничего не нужно, – Глеб улыбнулся пожилому пациенту явно кавказской национальности. – Совершенно верно, Глеб Викторович. Жалоб у меня нет, не считая давящую боль в груди. Но я уже лет десять страдаю ИБС, так что ничего нового вы у меня не найдете, – Ризаев говорил на удивление чистым русским языком, почти без акцента. Говорил мягко, с улыбкой, как будто старый змей, изображал вежливость. Глеб, не слишком желавший трудиться, согласно покивал и отметил в истории стандартные графы. – Это… все? – поинтересовался он для очистки совести. – Может, проблемы с желудком, головные боли… – Нет-нет-нет, молодой человек, со всем остальным у меня все в порядке, в полном соответствии с легендами о кавказском здоровье. – Ну и прекрасно! Тогда назначим вам для начала анализы крови, мочи и кардиограмму. – УЗИ сердца мне сделаете? А то я уже месяца три не делал, нехорошо так упускать его из внимания. – Как пожелаете. Все для вас. Глеб развернулся и решительным шагом двинулся из VIP-палаты, радуясь той легкости, с какой он отделался от «сложного» пациента. – Глеб Викторович! – окликнул его последний. – М? – Глеб не слишком весело обернулся. – А ваш отец – председатель правления Алдан Банка? Глеб удивленно приподнял бровь. – Да, а вы с ним знакомы? – Знаком-знаком… – Что ж, вероятно, вы видите его чаще, чем я. Передадите, что я вполне состоявшийся врач? – Вряд ли… Я не видел его лет пятнадцать. Так что это вы будете передавать от меня приветы. – Что ж, обязательно при случае передам, – Глеб выскользнул из палаты. 2 – Глеб, ты в порядке? Романенко с удивлением воззрился на Кисегач и Быкова, грозно нависших над ним. – В порядке. Пока что. А в чем, собственно, дело? Андрей Евгеньевич, я все сделал, опросил, осмотрел, назначил анализы… ЭКГ назначил и УЗИ сердца. Что не так-то? И пациент не жаловался, вроде остался доволен. Или… – Глеб понизил голос, – он тайком донес на меня? – Романенко, с каких пор мне нужны причины, чтобы забрать у тебя пациента? Историю мне и марш отсюда! – Да забирайте. Глеб сунул Быкову историю и поспешил скрыться от него подальше. – Андрей Евгеньевич! А у меня больше заданий нет! Я могу домой идти? – Иди уже, – ответила за Быкова Кисегач и с раздражением махнула рукой. – Ну что там? – у нее еще теплилась надежда, что это однофамилец – Да как тебе сказать… – Быков помолчал, нагнетая. – Он это, Настя. Он. – Ты думаешь, он специально лег сюда, чтобы достать меня? – Слушай, ну перестань быть такой эгоисткой. Умерь тщеславие. Может, он случайно и действительно заболел. Возраст все-таки, – Быков внимательно листал историю, задерживаясь на пленках кардиограмм и бланках анализов. – Хотя нет, Настя, ты права. Он, гад, только ради тебя сюда лег. Иначе как объяснить этот скудный опрос и эту практически нормальную ЭКГ? – он показал ей последние листы. – Выходит, он и с Глебом уже о чем-то договорился. – Зная твоего сына, не удивлюсь. – Андрей, надо что-то делать. Может, ты его сам осмотришь? И быстро выпишешь? – Ну, я-то попробую, но черт его знает, этого старикашку… 3 – Ну здравствуйте, Аубекир Махтумкулиевич, здравствуйте… – голос Быкова утром следующего дня сочился ядовитой сладостью. – Как ваши дела? Как здоровье? Все ли вас устраивает?.. – Все абсолютно меня устраивает. Андрей Евгеньевич, а что случилось? Доктор Романенко больше не будет меня лечить? Он показался мне таким старательным и толковым специалистом… Быков еле удержался, чтобы не фыркнуть. – Дело в том, Аубекир Махтумкулиевич, что доктор Романенко чрезвычайно занят, он тянет на себе практически все отделение, а вы для нас слишком важный пациент, чтобы недополучили внимания из-за нехватки времени у одного терапевта при условии, что заведующий практически свободен. К тому же у вас по ЭКГ инфаркт. Я переведу вас в инфарктное, – неожиданно для самого себя закончил Быков. – Откуда же у меня инфаркт, милый Андрей Евгеньевич? – удивился Ризаев. – У меня ни симптомов, ни единого признака в кардиограмме. – Как – нет? Смотрите: зубца R нет, Q патологически поднят, T отрицательный… Ну вы же врач, сами должны понимать! – Андрей Евгеньевич, сдается мне, с этой кардиограммой что-то не так… – Да тут все не так! И это точно не наш профиль. Так что собирайтесь, я вас в инфарктное перевожу, – и Быков вышел, унося историю. – Люба! – проорал он, проходя мимо поста. – За мной! Уже в ординаторской он протянул ей документы: – Люба, тебе ответственное и секретное партзадание. – Да, Андрей Евгеньевич, – Любовь Михайловна выпрямилась, всячески изображая сосредоточенность и старательность. – Вот на этой кардиограмме должен быть инфаркт. С кардиологом я уже переговорил. Иди, забирай и подклеивай. – Как скажете, Андрей Евгеньевич! – Быстро! – Да, Андрей Евгеньевич! – и Любы след простыл. – Отлично, – Быков развалился на диване, довольный собой, – а там мы ему быстро квоту организуем… У Сергеича как раз план не выполняется… 4 В дверь кабинета главврача тихонько постучали. – Войдите, – Настя даже не оторвалась от ноутбука, чтобы взглянуть на посетителя. – Настенька, добрый день. От прозвучавшего знакомого голоса Настя замерла, боясь поднять глаза и убедиться, что ей не кажется. Кое-как справившись с собой, она почти спокойно посмотрела на вошедшего. – Здравствуйте, Аубекир Махтумкулиевич, – она даже изобразила кривоватую улыбку. – Я чем-то могу помочь? – Настя, что же это у тебя творится, – он присел на краешек стула, – твои костоломы – иначе я их просто назвать не могу! – сбагривают меня в инфарктное! Это ж как криво надо смотреть ЭКГ, чтобы у совершенно здорового человека обнаружить инфаркт! – Ну, обычно пациенты на обратное жалуются. – А я не хочу в инфарктное… Они меня оттуда быстро спровадят в какой-нибудь научный институт – я узнавал, у вас же квоты не выбраны, а до конца года… Настя замялась: информированность собеседника ее пугала. – А чего же вы хотите, если вы сами признаетесь, что здоровы? Может, обследование какое? Так мы это вам быстро организуем, может, даже в стационаре. – Нет, Настенька, мне бы… отлежаться… Кисегач сглотнула. Началось. – Ну, ты же помнишь, как это обычно делается. Я потому и лег к тебе, что вся надежда на старые связи… – Так инфарктное тоже в моем подчинении, – слабо попыталась отбрыкнуться Настя. – Да брось ты, какое инфарктное? А тут – твой Быков. Слыхал я, что лучший специалист. Да и сын твой ничего врач, но, раз уж ты так боишься меня, то буду лечиться у этого сварливого умника. – Но… – Что? Значит, обо всем договорились? И, не дожидаясь ее ответа, он вышел. 5 – Я не пойму, – Андрей был совершенно спокоен, – ну что ты распаниковалась? Ну подлечу я старичка, на это недели две уйдет. Можешь на это время сходить в отпуск, побаловать Купитмана очередной заменой. – Он за собой всю когорту притащит. Ты просто его не знаешь. Мы всей больницей будем покрывать его махинации, а он будет больной и в белом. Я не хочу больше с этим связываться. Ну ты что, не мог его просто так выписать, без всех этих выкрутасов с переводами и фальшивыми ЭКГ? – Почему – фальшивыми?! – искренно возмутился Быков. – Они настоящие! Не считая фамилий больных, конечно, – и он довольно улыбнулся. – Вот именно, не считая! – она забарабанила пальцами по столу. Во взгляде читался единственный тревожный риторический вопрос «Что делать?» – А я бы просто подлечил и отпустил. Ну лег он к тебе, как к старой знакомой… – Он четко сказал: надо отлежаться. А это не просто так. Вот, смотри, – она развернула к нему ноутбук. – Я откопала в сводках или как это называется… – Что? – Быков рассеянно скользил взглядом по рекламным значкам, не концентрируясь на колонке статьи в центре экрана. – Возбуждено уголовное дело по статье… ерунда, это не важно… Вот! Смотри! – она ткнула пальцем в экран. – Что? Шер… шерс… шефани… – Шефриченко. И фото его. Я помню, он лежал у меня якобы с желудком, а на самом деле – с ранением. На стрелке какой-то зацепило. – Ну лежал и лежал. Думаешь, у меня мало таких было? Настя, успокойся. – Я слишком хорошо помню, чем дело закончилось. – И что? Этот-то без охраны лежит. И вообще, милый старикашка… Хочешь, я ему устрою апробацию собственного метода эвтаназии? – Это как? – Если я тебе скажу, ты расколешься перед следователем и пойдешь как соучастница. – Быков! – Анастасия Константиновна, тут срочно, письмо заказное…– секретарша заглянула в кабинет явно в неподходящий момент. – Распишетесь? – Да, Вера, неси сюда… – Настя устало черканула подпись, взяла конверт. – Вот после этого я точно не могу его оставить… – она повернула конверт, показывая его Быкову. На месте отправителя значилась прокуратура. – Давай выкинем его в окно… Только сначала прочитай, чего от тебя хотят. Может, они желают от тебя того же. Настя с третьего раза разорвала конверт. Быстро прочитала. – Ничего не поняла. – Дай сюда, я пойму. Быков перечитал текст дважды. – Да тебя просто как свидетеля вызывают. – Свидетеля чего? Я ж еще двадцать лет назад все им рассказала… Что им еще от меня надо? – А я откуда знаю? Очередное дело завели, может быть. Да и тогда ты только этого… – Быков яростно фыркнул, доступно поясняя, кого именно, – освидетельствовала. – А теперь, видимо, Шефри… ну вот этот, а еще Ризаев, а еще… – Не паникуй. Я с тобой схожу. Если что – будешь носить мне передачки. Только учти, что рыбу я не люблю. 6 Глеб Романенко, насвистывая неясный мотив, довольный жизнью, отобранным пациентом и остальными, пошедшими на поправку, шагал по коридору, радостно здороваясь со всеми подряд. Его лицо освещала счастливая улыбка, а в кармане лежал пропуск на открытие очередного клуба где-то в центре. Напротив кабинета главврача он притормозил: взгляд зацепился за что-то возмутительно знакомое, что необходимо было срочно идентифицировать. Секретарша Вера стояла в дверях и что-то объясняла человеку в костюме, стоящему спиной к Глебу. Последний несколько секунд вглядывался, пытаясь понять, что же ему показалось. Человек в костюме кивнул секретарше и обернулся. – Папа? – Глеб произнес негромко и быстро пересек коридор, оказавшись прямо перед Романенко-старшим. – Глеб?! – на лице Виктора отразилась растерянность. – Ты не рад? Я могу и позже подойти. Ты же к маме? Так, а со мной и потом сможешь поговорить. Все равно мне пока делать нечего. – Твоя мама уехала вместе с Быковым, а куда – не сказала. Ты, случаем, не в курсе? – Я бы не хотел быть в курсе, раз она уехала с ним, – криво усмехнулся Глеб. – А должна вернуться? – Вроде да, рабочий день же еще далеко не закончился… – Тогда пойдем, я тебя кофе напою. Они спустились в столовую. – Тут все-таки варят для особо приближенных, а не разводят не пойми что, как в автомате, – пояснил Глеб. Усевшись за столик и выпив по глотку, они несколько секунд выжидательно помолчали. – Как дела? Как работа? Я так понимаю, что ты теперь полноценный врач? – Стопроцентный, – кивнул довольный Глеб. – А ты по-прежнему держишься в банковских управленцах? Председатель правления, верно? – Именно, – улыбка Романенко-старшего вышла еще более самодовольной, чем у младшего. – А зачем к нам приехал? – Да по делам, был тут недалеко на встрече, по вопросам нового здания для филиала. Есть одно здание на Покровке – никому не нужное, центр, дешево… – ответил Виктор, – решил заодно заглянуть, повидаться с Настей, а она, вишь, с новым мужем куда-то сбежала. Глеб приподнял брови: слишком необычным для его отца было желание повидаться с бывшей женой без повода. – Тебе от нас что-то нужно? – фраза самопроизвольно вышла враждебной. – А что мне от вас может быть нужно? По большому счету, кроме медпомощи вы мне вряд ли сможете помочь, а это я и в Питере могу получить, причем в условиях, на порядок лучших. Глеба, вопреки его собственному ожиданию, эти слова задели. Он нахмурился. – Ладно, тогда у тебя вообще нет повода сюда заходить. – Выгоняешь? – Да отчего? Я просто хочу знать, зачем ты приходил к маме. – Волнуешься за нее? – Еще бы. Она в последнее время нервная какая-то, а почему – тоже молчит, как партизан. – М-м-м, – Виктор задумчиво откинулся на стуле. – Может, у нее что-то случилось? По работе там, или дома. – Если б что-то было – я б знал, – уверенно заявил Глеб. Они помолчали, попивая кофе. – А, кстати, – вспомнил Романенко-младший, – тебе привет от доктора Ризаева. Помнишь такого? Виктор поднял глаза на сына, внимательно посмотрел. – Помню, – и он облизал губы. – А ты его откуда знаешь? – Он мой пациент. Был. – Почему был? Умер, что ли? – по тону казалось, что этот вариант невероятно облегчил бы проблемы банкира. – Да нет, его Быков у меня забрал. Просто так. Без повода. Представляешь, как обидно?.. – Ах, Быков… – Виктор задумался. – А ты бы маме пожаловался. – Она в курсе. Она, фактически, и дала на это добро. – Вот как. – Он задумался еще глубже. – А больше у вас странных пациентов нет? – Не-а. В остальном все мирно. А почему Ризаев странный? – Ну не знаю. Такая реакция наводит на мысли. Глеб пожал плечами. – Ладно, ты-то как? Не рассказываешь, внезапно интересуешься моими делами, делами больницы… Расскажи тогда, как твой банк? Как кризис переживаете? – Да никак, все пока вроде нормально. Там своя специфика, долго объяснять детали. В целом – я доволен своим банком, – он улыбнулся уголком губ с явным превосходством. – Вам там врач в какой-нибудь медпункт не нужен? Наверняка же зарплата выше нашей, а у меня опыт большой. – Ты напрашиваешься? – Да нет, я просто ищу варианты. У меня в Питере одна знакомая есть, забыть не могу. Вот и присматриваюсь к возможным работам там. – Может, знакомую в Москву перевезешь? – Вряд ли согласится. – Ну и смысл к ней ехать? Глеб грустно вздохнул. – А смысл вообще иметь знакомых?.. Они еще немного поговорили на отвлеченные темы, успели обсудить даже политику. – Я пойду, у меня как раз результаты анализов готовы. Закончу с больным – и домой. – Давай, удачи. Будешь в Питере – заходи в гости. 7 Романенко-старший устало придремывал в приемной главврача. Он даже не заметил бы Настю, пройди она молча и не удивись вслух его присутствию. – Настя, ну наконец-то! – он подорвался с места, моментально очутился возле нее, преграждая ей выход. – У меня к тебе дело. – Опять? Ты хоть бы поздоровался сначала. Заходи, – она прошла в кабинет. – Здравствуй, да… Я полдня тебя жду. У тебя все в порядке? – Да, все отлично, – она устало потерла переносицу. – Что ты хотел? – Я хотел предупредить. Помнишь Шефриченко? – Еще бы, – невесело усмехнулась она и подозрительно посмотрела на Виктора. – Чего это ты его вспомнил? – Я как раз по его поводу хотел тебя попросить… 8 Быков привычно ворвался в кабинет Кисегач без стука. Зрелище жены с нависшем над ней в угрожающей позе незнакомцем в костюме произвело чрезвычайное впечатление на его психику. Когда он относительно спокойно смог воспринять внешний мир, то обнаружил тяжелый наградной кубок у себя в руке и перепуганную Настю, повисшую на его плече. – Чой-то? Зачем он приходил? – Зачем-зачем! Ты его чуть не убил! – И убил бы! Какого черта он явился?! – Давай ты сначала положишь это обратно, а потом я все объясню. Быков почти по-звериному рыкнул и послушно пошел в кабинет. – Он просил изменить свидетельские показания про Шефриченко и Ризаева. – В каком плане? – В прямом. – А его это как касается? – Откуда мне знать? Я так понимаю, что ему просто необходимо доказать свое отсутствие в Челябинске вот тогда, когда еще он просил поддельную карту сделать. – И ты теперь пойдешь в прокуратуру менять показания? – Да что, дура совсем? Скажи лучше, что мне делать? Он опять угрожал. Сказал, что убьет моего сына. – Романенко? – Илью. Быков задумался. – Поехали домой, – быстро сказал он. – Что? И все? Может, ты поднимешь хотя бы старые связи, я не знаю там, может, Купитману позвонишь, чтобы он того своего прокурора нашел? – Тебе угрожают сына убить, а ты каких-то прокуроров вспоминаешь! Поехали! 9 В пустой квартире Настя медленно опустилась на стул. Она машинально набрала номер няни: недоступна. Подняла глаза на Быкова, стоящего со скрещенными на груди руками. – Он его убьет. – Настя, не паникуй. Ему что нужно? Твои показания. Если с Ильей что-то случится, ты же точно не пойдешь переписывать протокол. Соберись и вспоминай, что он еще говорил. – Говорил, что еще тогда заплатил мне за это алиби… А я не могу, получается, что я одновременно на неделю брала отгул, уезжала к маме и была с ним в Питере. И с Глебом. А Глеб тогда болел, врача вызвали, есть все справки… На раз все проверяется, все его алиби. – Что еще говорил? Где остановился, про знакомых? Про дела что-то говорил? – Он вроде с Глебом виделся. Быков быстро набрал номер Романенко-младшего. – Слушай, – остановила его Настя, – может, ему самому позвоним? – Звони, – Быков не положил трубку. – Алё, Глебка?! Ты где?.. А, ну да… Бросай все, езжай к матери. Илью украли. Да не «что», а езжай давай быстро! – он повесил трубку, посмотрел на Настю. – Ну что? – Недоступен… – В полицию звонить бесполезно… Алё, Купитман? Где ты ходишь, морда пьяная! Вспоминай давай своего прокурора, или кто там у тебя сейчас! У меня проблемы! – Давай соседям позвоним, может, что видели. – Лучше я к охране сбегаю, у них же пленка видеонаблюдения должна быть. А ты сиди и периодически звони. – Кому? – Всем. 10 Быков сбегал вниз, разбудил дежурного охранника, вытребовал у него запись… Все заняло от силы минут пятнадцать. По лестнице он поднимался уже вместе с прилетевшим слегка подвыпившим Глебом. – Ты откуда так быстро? – Я тут недалеко завис, пять минут ходу. Вы в полицию позвонили? – С ума сошел? Ты хочешь, чтобы Илью наверняка убили или чтобы твоего отца посадили? – Я хочу, чтобы все было нормально. А не опять эти чертовы девяностые. Я помню, как маму какой-то дядька у меня на глазах чуть не изнасиловал! Я потом даже разболелся. – А как ты разболелся, не помнишь? – Да вот так! Мам? – они подошли к квартире с распахнутой дверью. Быков нецензурно выругался. Обежал квартиру, пронесся вверх и вниз по лестнице. Набрал номер – телефон зазвонил в коридоре под тумбочкой. На углу той же тумбочки обнаружился размазанный след крови. – Я к охране, а ты прозвони еще раз Купитману. Скажи, что все катастрофически плохо. – А в полицию?! – Ты идиот?! – Да что такое, что за бандитские разборки, – возмущенно проговорил Глеб, но перечить не стал. На записи у охраны шкаф размером в два Быковых тащил сопротивляющуюся Настю как раз в тот момент, когда Андрей вытряхивал предыдущие файлы из охраны. 11 – Купитман, всех подключай. – Да всех, всех подключил. Вон, уже подъехал один. На улице просигналила приближающаяся сирена, резко затормозила машина. – Это первый, – предупредил Купитман, явно рассчитывая на похвалу. Взбежавший по лестнице майор представился Сиговым и рьяно приступил к допросу, попутно поручив лейтенанту Бушмелеву и криминалисту осмотр. Быков допросился первым. Он о чем-то долго толковал с майором, куда-то звонил, что-то тихо объяснял, отдавал записи службы охраны. – Отлично, договорились, – это была единственная фраза майора, которую услышал Купитман, с любопытством шатающийся под дверью гостиной, превращенной в кабинет следователя. Быков вышел и на пороге столкнулся с человеком в погонах полковника. – Любченко! Капитан! – радостно воскликнул он. – Это второй, – довольно заметил из-за его спины Купитман. – Во-первых, не капитан, а полковник, а во-вторых, Быков, неужели опять?.. – Опять – не опять, а ты за двадцать лет так и не дорос до генерала. 12 – И, если в первом случае все ясно, и майор под пинки старшего брата Ильи справится, то во втором нужен опять ты, – рассуждал Быков, сидя в соседней комнате с полковником. – Запись есть? – Ага. Промотав видео пару раз, Любченко заметил: – Слушай, а это не наш старый знакомый? Ну тот, который в прошлый раз… Точно он, – полковник присмотрелся к лицу, мельком попавшему в камеру. – Он как раз полгода назад вышел после очередной отсидки за похищение. И опять туда же. Что ты будешь делать… – Да кто это? – Быков никак не желал узнать похитителя. – Ну этот, Сивчинский. Сивый, если по кличке. Быков нецензурно выругался. – Что еще про него можно выяснить? – Хаты старой у него нет, зато пара новых адресков, где он светился, имеется. Можем проехать, не затягивая. 13 – Настя. Голос над ухом показался знакомым. Кисегач приоткрыла глаза. – Узнала? Она мотнула головой. В виске отозвалась тяжелая тупая боль. – Не помнишь, как меня перевязывала, осматривала?.. – Я столько за свою жизнь осмотрела… – еле проговорила она. – И не помнишь, как неделю ночевала в больнице, спала с сыном на диване валетом?.. – Откуда вы… – она с удивлением уставилась на лицо, которое постепенно приобретало в сознании ассоциацию с «шефом», принесшим столько хлопот. Связанные сзади руки затекли, сидеть на жестком стуле было жутко неудобно. – Я оттуда, Настенька, из твоего прошлого. У меня к тебе только один вопрос: ты чего там следователю наговорила? Зачем, главное? Была бы тебе от того какая польза… А так – ни себе, ни людям. И нам нервы потрепала, неприятности доставила, и себе видишь, что устроила. Он так искренне, с таким сочувствием развел руками, что Настя слегка опешила. И в самом деле, зачем все устроила… Что стоило-то промолчать?.. – Подпишешь? – «шеф» показал протокол с нужными данными. Настя неожиданно для себя мотнула головой. – Чего вдруг? – Не буду. Я подпишу, а вы потом на шею сядете. До бесконечности будете показания и больничные вытягивать. – Она на своего хахаля надеется, – голос сбоку принадлежал Сивому. – Можно, я с ней поговорю? И вообще, надо было ребенка красть. – Ну какой ребенок, ну что за садистские замашки, – пробормотал Шефриченко. – Какие замашки, его все равно Романенко до нас выкрал. – Романенко?! – Настя чуть не вывихнула себе руки, рванувшись от этой фамилии. – А кому оно еще надо? Да и жлобы такие, в два раза больше меня, только у него и запахивают. Настя, замерев, вслушивалась в разговор. – Шеф, давайте ее напоим. Она и подпишет все, – предложил Сивый. – Точно говорю – пьяных легче уговаривать. А бить такую красоту не охота. – Может, тебе чего другого охота с ней сделать? – улыбнулся Шефриченко. – Может, и охота, но сначала – водки, – предусмотрительный Сивый открыл бутылку, зачем-то предварительно ее взболтав. – Хорошо, только знаешь, что… – Шефриченко порылся в кармане, – вот этого добавь, – в бутылку упало несколько таблеток. Сопротивляться в связанном состоянии было проблематично. Отплевываясь, Настя кое-как постаралась разлить хотя бы половину. Сивый выругался, Шефриченко, отвернувшись, куда-то звонил. – Ага, понял, – он положил трубку, – допиши еще про справки у Ризаева, что, мол, ничего не видела и не знает. А то он забыл. Гад, все вспомнил, а главное – забыл. – Допишу. Но у меня почерк другой. – Да кто там смотреть будет! Пиши уже, главное, чтобы фраза звучала. Настя, сосредоточившись, из последних сил потянула руками веревку. Похоже, связывать этот умник не слишком умел. Она чуть потянула кисть, вытащила ее из пут, аккуратно потянула вторую. Замерла, когда двое опять к ней обернулись. От спиртного в голове прояснилось, явно ненадолго, но должно было хватить. Наклонившийся над ней Сивый не заметил, как из кобуры был вытянут пистолет. Он встрепенулся только тогда, когда ствол тяжело опустился в слабых женских руках, задев его по ноге. Настя быстро вскинула оружие и выстрелила, не глядя. 14 – Папа, я не знаю, – Глеб тяжело, сквозь зубы втянул воздух. – Если не ты – то у меня просто нет вариантов. – А Ризаева своего любимого вы не рассматриваете? – допрошенный и вроде как подтвердивший свое алиби и неучастие Виктор Романенко обиженно, расстроено и беспокойно ерзал на стуле. – Секретарша слышала твои угрозы, полбольницы видели и слышали, как вы с Быковым чуть не поубивали друг друга… А если это Ризаев и компания, то как на них выйти?.. – Я следователю рассказал. И вообще, как ты мог на меня подумать? – возмутился Романенко-старший. – Из-за какого-то алиби похищать ребенка… Я и тогда-то только угрожал. Глеб с сомнением посмотрел на него. – Еще и здание под мой филиал чуть не успели взорвать… Тоже мне, устроили антитеррористическую операцию… У тебя друзья покрепче есть? – перевел разговор в конструктивное русло Виктор. – Есть один, а что? – Вот бери его, я тебе пару охранников дам и езжайте по возможным адресам. Это владения Шефриченко. Заводы всякие, склады… Кое-что его сотрудникам принадлежит. Я как раз их имуществом стал заниматься, решил разграбить его помаленьку, а оно вон как вышло… Глеб пересчитал адреса в списке. – Круто. – Полиция точно затянет, а ты давай, действуй, – Виктор набрал свою охрану, кивнув Глебу, выскочившему и на ходу вызванивающему Лобанова. 15 Быков и Любченко подъезжали к третьему дома справа от леса, по пятой линии поселка. Распахнутая дверь была еще подозрительней и страшней, чем тишина и герметичная закрытость в предыдущем месте. Внутреннее убранство чрезвычайно обрадовало полковника: раненый Сивчинский и лежащий без сознания от удара по голове тяжелым предметом Шефриченко доставили ему исключительно удовольствие. Зато Быков, в ярости и тревоге пометавшись по всему дому, экстренно приведя в сознание обвиняемых-пострадавших, выспросив у них в самых нецензурных выражениях о судьбе похищенной, теперь лишь в бешенстве готовился пристрелить недобитых. – Стой, Быков. Смотри, тут в километрах в десяти деревня крупная, там даже больница есть. Дуй туда, поспрашивай местных, а я коллег дождусь. – Машину дай. – На, – Любченко кинул ключи, – если менты остановят – звони сразу мне. 16 – У нас уже третий адрес – и все пусто, – Романенко досадливо отбросил окурок. – Ну ничего, – Лобанов философски почесал подбородок. – Отрицательный результат – тоже результат. – Идем. Не нравится мне, что это дело так затягивается… Очередной адрес оказался во вполне приличном районе. Пробежка через парк освежила усталые головы после бессонной ночи. Утро выгнало на улицы горожан, спешащих на работу. – Нам бы не спалиться с этими всеми, – Глеб кивнул на прохожих. – Кстати, а тут же Быков живет, – Лобанов поднял голову. – Вон, смотри, его окно. А кто это там ходит? Квартиранты? – Я слышал, он туда с полгода никого не пускает. – Сам, что ли, заехал позавтракать? – Бред какой-то. Пойдем-ка. Звонок в квартире разнесся тревожным звуком. – Кто там? – мужской бас прозвучал почти сразу. – Хозяева, – нахально ответил Глеб. – Открывайте. – Сам ты хозяева, я что, Андрюху не знаю. Вали-ка отсюда, пока я не вышел. – Сам вали. Я как раз от твоего Андрюхи. Он за оплатой прислал. – За какой такой оплатой? Ты там вообще оборзел? – голос за дверью приобрел злостные нотки. – Да ты сам оборзел, – в разговор вступил Лобанов. – Я щас дверь разнесу к чертям, а ты потом с хозяином сам разберешься. За дверью послушались быстрые шаги, тихий говор. – Чего они там? – вполголоса спросил Лобанов. – Совещаются. Пистолет доставай. Лобанов вытащил из куртки оружие, насильно врученное ему и Глебу охраной Романенко-старшего. – А ты Глеб, что ли? – спросили громко за дверью. – Ну да, – недоуменно ответил он. – А что ж сразу-то не сказал? Щелкнул замок, дверь открылась. – Быстро заходите, – крупный лысый мужик с бородой затянул их внутрь. – Вы чего ж чушь порете? Сразу почему не сказали, что от Ящера? – Да мы сказали, – ответил Лобанов. – Ты сам-то кто? – Погоди, Сема, я, кажется, знаю… Вы же его друг-байкер, вот только я имени вашего не помню… – Боров, – представился тот. – Да, наверно… Помнишь, Сем, когда Алиса уехала, Быков сам чуть в байкеры опять не ушел? Как раз с Боровом он тогда корешался. – А. Ну, тебе видней. – А тут вы что делаете? – А Ящер вам не сказал? – Нет. Ему как бы некогда, у него сын пропал. – Какой сын? – Младший брат мой, Илюшка. – Куда он пропал? Он же тут… Андрюха как раз просил за ним приглядеть, вчера отловил меня, привез, погрузил мне няню с малышом… – Боров указал в комнату, где няня, перепуганная больше обычного, загораживала собой двуспальную кровать, где спал Илья. – Тьфу ты. А мы его с полицией ищем, – Глеб зашел в комнату, упал на кровать рядом с братом. – Ну что, мелочь? Опять все проблемы из-за тебя? Ух, какой ты! Круче меня в детстве… – Глеб Викторович, ему покушать бы, – сказала няня. – Ладно, покушаем, – Глеб сел на кровати, посадил себе на колени ребенка. – Лобанов, а ты дочку кормишь кашей? – Кормлю, а как же, – Лобанов присел на противоположный край. – А чего так невесело-то? Давай, поделишься со мной отцовским опытом. – Я лучше в полицию позвоню. Что, мол, нашли, ошиблись, все дела. – Но Быков-то красавчик, чего он полиции не сказал? А маме почему не сказал? – Не успел? – Да нет, тут что-то другое… – Да другое, другое, – вмешался Боров. – Он сказал, что его ребенка похитить могут. Вот и попросил меня забрать его с няней, когда те гулять будут. Глеб с Лобановым переглянулись. – Вот теперь я, кажется, улавливаю, почему мама так испугалась этого пациента. Точно в нем дело. Меня же в детстве тоже вроде как похищали. Я слышал, как бабушка жаловалась и говорила, что это мой отец виноват. А мама сказала, что это все чушь. Но я-то запомнил! – И что? Пойдешь, прирежешь пациента? И скажешь, что он от сердечного приступа умер? Это же даже не наверняка. Да и не похищал он никого. – А маму? – А, я про ребенка вообще-то говорил. Глеб махнул рукой. Пересадив Илью на колени к няне, он набрал номер. – Андрей Евгеньевич? Мы нашли Илью. Да. Да. Да не орите вы так. Один из адресов этого самого… как там его… возле вашего дома, в общем. Вот мы и… Да. А вы как? Нашли? Что? Черт. – Глеб посмотрел на телефон. – Трубку бросил. – Плохи дела, видно. 17 Быков ненавидел автомобили. Они отвечали ему взаимностью. Промучившись минут пять, он догадался снять ручник. Еще через пять минут он сумел переключить скорость. Если бы рядом сидел кто-то посторонний, он предположил бы по ругани, что за рулем как минимум взвод бешеных чертей. Гнавший навстречу по проселочной дороге грузовик едва не снес его в кювет. Впрочем, его действия хватило, чтобы Быков зарулил в кусты. Выйдя из машины, он со злостью пнул колесо и высказал все, что думает о мироздании. Оставалось идти пешком. Навигатор выдал пять километров по дороге до ближайшего поста. Телефон ловить сеть отказывался. С неба принялся накрапывать дождь. Быков размеренным быстрым шагом двинулся вдоль обочины. За поворотом он заметил впереди метрах в ста идущего человека. Это обнадеживало: значит, он не один такой идиот, который идет по этой дороге. При приближении спина идущего идиота казалась все более и более знакомой. Постепенно он различил брюки, блузку и черные волосы. «Настя, черт тебя дери!» – Быков бегом припустил за ней. – Стой! Ты куда?! – крикнул он, заметив, как она нырнула в кусты. Добежав, он бросился за ней. – Настя, ты что, ну ты совсем очумела? Это ж я! – заявил он, намереваясь ругать ее беспечность, невнимательность и прочее, и прочее… – Быков, господи, – она неловко обернулась, держась одной рукой за дерево, а второй прикрывая рот. – Пойдем, ты же машину лучше меня водишь. Выберемся, а то потом мне еще перед полковником за царапины отвечать. Настя кивнула и, отвернувшись, согнулась пополам. Ее вырвало. – Быков, они меня отравили, – еле проговорила она, – я не знаю… – Так, чего ты не знаешь? – он за плечи выпрямил ее, заставил поднять глаза. – Настя, держись. Чем они тебя отравили? – Водкой. Черт… – Какой водкой? Просто водкой? – Нет, я не знаю, там… таблетки какие-то были… Быков мысленно проклял себя за то, что не догадался глянуть, какие блистеры валялись в доме. – Думай! Ты могла их узнать! Упаковка, хотя бы вид? – Погоди… – Да некогда погодить-то! – Я… я тогда… – Когда – тогда?! – Ну тогда… я ему цефалоспорины назначала, а он, сволочь, водку литрами хлестал… – она снова согнулась пополам, едва успев отвернуться в сторону. Быков, дождавшись, пока она более-менее успокоится, подхватил ее, перекинул через плечо и потащил к машине. 18 – Быков, ты в курсе, что районная больница подает на тебя в суд? – голос Насти был возмущен до предела. – Какая больница? – обалдел заведующий терапией. – Какая-какая! Такая, в которой ты разнес пол-отделения и чуть не убил главврача! А про то, что ты наговорил остальным сотрудникам, я вообще молчу! – И молчи! Если б я этого не сделал, ты б еще неделю валялась черт знает где с отравлением! Настя откинулась в кресле. – Ну хорошо. Допустим, ты фактически был прав. Но им-то мы этого так не объясним! Они компенсации требуют! А компенсация, между прочим, если они, не дай Бог, выиграют суд, будет из семейного бюджета! – Ты что предлагаешь? Пойти повиниться? Или ограбить банк? – Ну, второе, конечно, интересней, но!.. – Настя, ну ты вот опять чушь несешь. – Я еще даже не начинала. – И не начинай. – Быков, вот какого черта, а? Почему, даже делая благое дело, ты выворачиваешь его так, что всем тошно? – она обессилено вздохнула. – Ну, оно само как-то так получается. Но главное же, что дело благое! Настя укоризненно посмотрела на него. – Там опять повестка пришла, – сказала она неожиданно. – Куда на этот раз? – В суд. – Опять этот твой… я даже имя его выговаривать не буду. – Он, и те двое, которые меня… того… – А, ну да. Они еще живы? – Вроде бы, – она поежилась. Адвоката-то они с легкостью убедили, что ее выстрел был лишь самообороной, а вот суд, сдобренный зелеными удобрениями, мог признать и иное. – Лучше бы умерли. Мы бы их тогда похоронили, и дело с концом. – Кстати, как ты меня тогда нашел? – Как и обычно. Купитману, кстати, еще одну VIP-палату дала? – Нет. А надо? – Вообще желательно. Это же его связи… Хотя нет, наполовину все же мои. Не надо ему VIP-палату. – И еще, – Настя помедлила, – похоже, под суд может попасть и Виктор. – Ты против? – Глеб будет переживать. – Ну измени разок показания. Или скажи чего лишнего. В конце концов, он почти ни в чем не виноват оказался-то. – Угу. Даже ребенка опять ты украл. – Не украл, а превентивно спрятал! И не говори, что ты чем-то недовольна!