Как приручить зверя

      Слова, сказанные Сашей, ввели меня в ступор. Казалось бы самое просто высказывание, однако оно заставило меня задуматься. Я думал обо всем, а он не торопил меня, терпеливо и молча дожидаясь моего отклика. Многое внутри меня поменялось в этот момент. Перед глазами возникали образы, которые начинали вызывать у меня море отвращения. Вся моя жизнь провоняла блудом и нечистой совестью. Меня выворачивало от осознания того, кем я был и чем жил. Перед глазами появлялись размалеванные лица баб. А иначе их никак и не назовешь. Все это настолько вывело меня из строя, что я просто схватил себя за голову и начал кричать. Ольховский понял, что я именно сейчас нуждаюсь в его поддержке и положил руку на мое плечо.       - Покричи... Выхлестни всю эту энергию. Тебе станет легче.       Его слова казались спасительной соломинкой, за которую я цеплялся всем своим существом, чтобы окончательно не увязнуть в своем болоте. Сил кричать больше не осталось, и я просто опустил руки, запрокинув голову назад. Глаза были пустыми. В них больше не было места даже для печали. И в этот момент он погладил меня по щеке огрубевшими подушечками пальцев. А когда я перевел взгляд на него, я встретился с ним глазами. Это был понимающий и чуткий взгляд. Он нисколечко не осуждал меня и не пытался сделать больно. Именно этот взгляд дал мне надежду на что-то, и вселил в душу какой-то лучик солнца. Я искренне улыбнулся и, прикрыв глаза, положил руку поверх его запястья.       Именно в этот момент мне очень захотелось быть к нему ближе. Хотелось касаться его всем телом и не отпускать никуда. Это было удивительное чувство, незнакомое мне ранее. И от этой неизвестности по всему телу бежала мелкая дрожь. Голова ужасно кружилась, а внизу живота предательски тянуло. Я поглаживал его руку, удобно устроившуюся на моей щеке, и рассматривал каждый миллиметр его лица. Однако, в один момент в моей голове что-то щелкнуло и я будто сорвался с цепи. Я сел к нему на колени, бесстыдно раздвинув ноги, и принялся жадно целовать его губы. Он сразу положил руки мне на талию, будто только и ждал моего срыва.       Я все еще чего-то боялся и не проникал в его рот, хотя он явно был не против. Руки он запустил мне под рубашку и холод от них на разгоряченной коже невольно вызывал стон. Я чувствовал, что в штанах становится тесно и одной рукой полез расстегивать ширинку, а второй продолжал нежно сжимать его волосы на затылке. Напряжение Саши тоже было уже предельным. Казалось, он вот-вот сорвется и больше не сможет быть нежным. Он сжимал мои ягодицы с невероятной силой. Я чувствовал его возбужденный орган и от этого мое собственное возбуждение только росло. Он начал углублять поцелуй, властно проникая ко мне в рот. Я играл его язычком, иногда покусывая его в порыве страсти. Свободной рукой я стянул с него майку, которая явно была не нужна в данный момент, а он принялся расстегивать мою рубашку. Откинув ее куда-то на заднее сиденье мужчина принялся ласкать губами мою шею. Он страстно вырисовывал на ней замысловатые узоры и оставлял засосы. Это возбуждало меня до предела и я начал стонать, но тут же закрыл рот рукой.       - Я хочу слышать твои стоны, - охрипшим голосом сказал Александр, обжигая шею горячим дыханием.       И я его послушался. Его голос был таким властным и собственническим, что зверь у меня внутри подчинялся ему беспрекословно. Мужчина опустился к моим соскам, лаская один язычком, а другой пальцами рук. Он обжигал мой сосок горячим дыханием и заставлял громко стонать от этих ласк. Руками я зарылся в его волосы и не сдерживал себя ни в чем. Сил терпеть больше не было и я инстинктивно начал тереться о член своего любовника через ткань брюк. Мужчина протяжно простонал и прикусил мой сосок, заставив меня вскрикнуть и сжать его волосы сильнее. Это раззадорило меня еще больше и я продолжил тереться.       Саша снова поднялся к моим губам и, целуя их, стал спешно расстегивать свои брюки и стягивать их с себя. Обувь он так же как-то умудрился снять без рук. И вот он уже полностью обнаженный и возбужденный сидит подо мной и пытается стянуть мои штаны. Не прерывая поцелуй я помогаю ему снять их и беру оба члена в руку, сжимая их. Поцелуй становится более страстным. Губы искусаны в кровь и это придает поцелую необычный вкус, который сводит с ума. Рукой я ласкаю нашу плоть, которая слилась воедино, а в глазах темнеет от перевозбуждения. В этот момент мы оба поняли, что тело требует чего-то большего.       - Саш... Я боюсь...       - Все будет хорошо... Ты должен доверять мне.       После этих слов я обильно смазал его член слюной и начал медленно насаживаться на него. Было очень тяжело и больно, но я чувствовал, что делаю все правильно. Он обнимал меня за талию и тяжело дышал, а я продолжал насаживаться и впиваться зубами в его плечи. Мои совсем короткие ногти царапали его сильную спину, а я был уже на пределе. На глазах даже выступили слезы, которые я старался скрыть, а Ольховский шептал мне на ухо, как он любит меня и как я сейчас красив. Я смог насадиться лишь на половину и начал двигаться вверх-вниз. Пульсация его члена сводила с ума, но это никак не унимало боли. Я хотел опустить одну руку на свой член, чтобы скрасить боль удовольствием, но Саша сделал это за меня. Он нежно ласкал мой член рукой, а я старался доставить ему удовольствие своими движениями. Боль слилась с удовольствием воедино и я просто потерял голову.       По стеклу машины бил дождь, деревья гнулись от сильного ветра, а по трассе редко проезжали машины. На все это было плевать, ведь ставший за столь короткое время родным человек находился сейчас так близко. Сделав еще пару движений он кончил в меня. От чувства теплой жидкости, разливающейся внутри, и от ласк Саши я кончил следом. Мое обмякшее тело без сил упало на Сашу. Мы тяжело дышали, а сердца бились с такой скоростью, что, казалось, они вот-вот выпрыгнут.       - Я никому тебя не отдам, - тяжело дыша прошептал мне на ухо Ольховский, а я лишь улыбнулся и прижался к нему сильнее.