Учитель - садист

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ох…сразу предупреждаю, что глава будет немного корявая (да что там…очень корявая!), т.к. мой кот Няка-сенсей, видимо, сожрал какую-то дрянь, и сегодня этот тошнотик целый день блюёт с пуповинным надрывом, и МНЕ приходится убирать за ним (ужаснах!)! А т.к. автор – брезгливое впечатлительное сусчество, то моё теперешнее состояние очень близкое к состоянию Няки, и поэтому работать в таких условиях, абсолютно невозможно! В общем, я вас предупредила насчёт главы! Ах, да! Некоторые персонажи этой главы и их манера поведения списаны с реальной жизни! Надеюсь, что прототипы НИКОГДА не прочитают этого))): 1. И.И. вы мой непосредственный начальник, директор и я уважаю вас и бла-бла-бла, но дети всё-таки правдиво дали вам кличку «Сирена». Я видела своими глазами, как дрожали стёкла окон, когда вы в очередной раз орали на своих раздолбаев-учителей; 2.Виталик - Витуся-рыба моя, прости меня, засранку, я тебя бесконечно люблю, и ты об этом знаешь (а кто ещё способен выслушать лекцию на тему «Все бабы – суки» в семь часов утра в воскресенье или дотащить твою пьяную тушку и отмазать тебя от гнева тёти Тани в четыре часа утра?)), но образ пьяного Томата – эт твоя тема! В общем, я вам очень благодарна за то, что благодаря вам я смогла описать героев этого рассказа. Ну, и чтобы никому не было обидно: признаюсь, что образ Томатоса – это моя тема (особенно, сцена с приготовлением вафель). Всё-всё-всё! Спрячьте тапки! Автор заканчивает свой бред! В общем, как-то так… Pov Билл Десять часов…одиннадцать…Том так и не вернулся. Сердце сжимается от боли и страха за мелкого. Захочет ли он видеть меня, станет ли слушать мои оправдания? Не знаю…Вот честно, теперь я не уверен ни в чём. Выкурив уже половину пачки, отчего во рту появляется мерзкий тошнотворный привкус, с тоской смотрю на часы. Как же медленно движется стрелка! Где же ты, Том?! Голова падает на руки, глаза закрываются… «…Методично избиваю мистера Смита. Удар в лицо, удар по рёбрам, снова в лицо. Смит уже не кричит и не зовёт на помощь, из его залитого кровью рта вырывается лишь сдавленный хрип. Умри, сволочь! Желаю тебе сдохнуть в мучениях!!! Злость закипает во мне, как горячая лава, заставляя прицельно бить кулаком в ненавистное лицо своего преподавателя ещё и ещё. Ненавижу! Убью гада! Уничтожу! Очнулся лишь тогда, когда чьи-то сильные руки легко оттаскивают меня от моей жертвы. Резко оборачиваюсь, занося кулак для удара, но сильные руки перехватывают его, поднимаю полные ненависти глаза и встречаюсь с тёплым взглядом светло-карих, с золотистыми крапинками глаз. Безуспешно пытаюсь вырваться из цепких рук, прожигая этого идиота, ненавидящим взглядом. …Стою в кабинете директора. А народу-то сколько собралось, чтобы линчевать меня! Сама директриса, весь дисциплинарный комитет, несколько учителей (среди которых замечаю и того, кто оттащил меня от Смита). Молча разглядываю свою сбитую до крови руку и морщусь от боли (одно радует, что Смиту в тысячу раз больнее), в то время как директриса что-то отчаянно верещит. С вызовом оглядываю собравшихся: тупые бараны! Точно! Вокруг меня стадо! Смотрят на меня с презрением и ужасом! Ну, конечно, перед ними же стоит малолетний преступник Билл Каулитц – гроза школы, отброс общества, неуправляемый подросток из пьющей семьи, одна дорога которому в колонию для несовершеннолетних. Да была бы воля этих климактерических баб, и меня бы прилюдно расстреляли на главной площади нашего сраного городка, в назидание остальным. Усмехаюсь своим мыслям, а директриса тем временем продолжает свои истерические вопли, смысл которых я даже не улавливаю. Вон, разоралась-то как, стоит вся такая из себя перигидрольная блондинка с искажённым от злости красным лицом. А визжит – то как! Удивляюсь, как это у неё ещё пупок не развязался, так напрягается-то! Ей бы подрабатывать сигнализацией, недаром, в школе ученики прозвали её «Сирена» - визги достигают своего апогея, чуть ли не переходя на ультразвук. Боже мой, мои ушки! - КАУЛИТЦ, ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ? – О, да, детка! - ТЫ ПОДНЯЛ РУКУ НА УЧИТЕЛЯ! – Да? А я думал, что на Папу Римского! – ИСКЛЮЧИТЬ! КОЛОНИЯ ПО ТЕБЕ ПЛАЧЕТ! МАЛОЛЕТНИЙ ПРЕСТУПНИК! НЕГОДЯЙ! – Ути, какие мы грозные, ути как мы от напряжения покраснели, ой, смотри не пукни! Со скучающим видом смотрю в окно, откровенно хочется зевать: если они думают, что запугали меня, то клизму им с патефонными иголками в задницу! Обломитесь, старые грымзы! - И что нам с ним делать? – Устало вздохнув, вполне нормальным голосом спросила директриса у собравшихся. Что, так быстро выдохлась, детка? В прошлый раз ты визжала дольше. - Исключить! - Сдать в полицию! - Отдать под суд! Ага, расстрелять! Сейчас! Уверен, что этот старый пердун Смит НИКОГДА не напишет заявление на меня, мало того, он всячески попытается отмазать меня от какого-либо преследования, потому что в первую очередь это касается его интересов. Ему же не захочется, чтобы все узнали, что такой благополучный мистер Смит, в школе зажал ученика в пустом классе и, пыхтя от возбуждения, пытался изнасиловать! Криво усмехаюсь, глядя на то, как по подоконнику прыгают солнечные зайчики. Внезапно спокойный голос с хрипотцой нарушает шум: - Я предлагаю дать ему шанс на исправление! ЧТО?!!! Кто это сказал? Фак! Да это же наш мистер Совершенство – тот хмырь, который оттащил меня от Смита. Толпа возбуждённо загалдела. - Мистер Трюмпер, вы у нас ещё молодой педагог и плохо знаете ЭТОГО ученика! Каулитц – неисправим! Единственное, что мы можем сделать с ним, это передать его в руки полиции! Краем глаза замечаю, как тот, кого назвали Трюмпером, подскочил с места и с возмущением сказал: - Мисс Оливер, как вы можете так говорить?! Каким бы не был этот парнишка, но прежде всего он личность и наш ученик! Мы должны сделать всё, что в наших силах, для того, чтобы помочь ему исправиться! Основная задача педагога помочь подростку выбрать свой жизненный путь, указать ему правильные ориентиры, опираясь на которые, он сможет стать полноправным членом нашего общества! – Честно говоря, у меня от этих пламенных речей даже глаз задёргался! Мисс Оливер, которая, наверное, ненавидела меня больше всех из присутствующих здесь, зашипела, презрительно скривив губы: - Это всего лишь высокопарные фразы, мистер Трюмпер! На практике они не значат ровным счётом ничего! Каулитц из той породы людей, которые первыми плюнут вам в душу и растопчут все ваши педагогические догмы! Трюмпер мягко улыбнулся и выдал нечто такое, от чего моя челюсть, со стуком отвалилась на пол, а эта стерва Оливер, позеленев, стала похожа на жабу: - Мисс Оливер, я вас бесконечно уважаю, но ваши неудачи в личной жизни не должны мешать вашим непосредственным обязанностям педагога! - Да вы…вы…- Оливер выпучив глаза, схватилась рукой за необъятных размеров грудь и ядовито прошипела. – Раз вы считаете себя гением педагогики, то почему бы вам, мистер Трюмпер, не взять под свою опеку ЭТОГО?! Или вы только и можете, что бросаться громкими фразами? Посмотрим, как вы своим примером покажете, что такое НАСТОЯЩИЙ педагог! – С этими словами, она победоносно усмехнулась. - Я как раз хотел предложить вам это. – Лёгкая улыбка озарила лицо мужчины. – Дайте шанс этому подростку раскрыться как личность, и, уверяю вас, он измениться в лучшую сторону. - А если нет? – Оливер бросила на меня желчный взгляд, заранее предвкушая поражение молодого выскочки - Тогда я уволюсь и прекращу свою педагогическую деятельность. – Спокойно ответил этот сумашедший. - Договорились! – Победно выкрикнула Оливер, чуть ли не потирая руки от удовольствия. КАКОГО ХРЕНА ТОЛЬКО ЧТО БЫЛО?! Я недоумённо таращился на Трюмпера, который ради МЕНЯ (?!) был готов сломать себе жизнь! Он точно нормальный?! Собрание закончилось: расходились со смешанными чувствами. Кто-то откровенно жалел Трюмпера, советуя ему заранее искать новое место работы, другие злорадно ухмылялись, предвкушая позор этого выскочки, кто-то, с ненавистью бросая на меня косые взгляды. Я шёл по коридору, изредка поглядывая на самоубийцу, поставившего на меня всю свою дальнейшую карьеру. Наконец, молчавший до этого мужчина, повернулся ко мне и, протянув мне свою широкую ладонь, улыбнувшись, сказал: - Ну, раз мы теперь в одной связке, то, думаю, самое время для того, чтобы познакомиться! Гордон Трюмпер – с сегодняшнего дня твой новый учитель физкультуры. Я с сомнением сощурил глаза и, проигнорировав протянутую руку, грубо ответил: - Идиот, кто тебя за язык тянул? Теперь ты точно вылетишь, а эта жаба Оливер будет довольно потирать свои жирные ручонки. Гордон, вздохнув, улыбнулся: - Я не просил давать тебе оценку моих поступков, я просто хотел узнать имя ученика, который находится теперь под моей личной ответственностью. – Вновь широкая мужская рука замерла в ожидании. Нехотя я протянул свою ладонь, которая тут же утонула в крепком мужском рукопожатии: - Билл Каулитц. …С этого дня моя жизнь кардинально переменилась. Не буду скрывать, что по началу, Гордон меня жутко бесил! Хотя, это ещё слабо сказано! Бывали моменты, когда я отчаянно желал ему самой мучительной смерти! Он появлялся везде, неустанно следя за мной, что не могло не отразиться на моём и без того поганом характере. Я уже испробовал всё: прогулы, угрозы, ненавидящие взгляды и презрительные клички, но этот сумашедший физрук был всегда полон того оптимизма, который присущ глупым щенкам, которые вечно тыкаются у всех под ногами, требуя к себе внимания, и жутко тем самым раздражавший. До окончания школы оставался ровно год, в течение которого я стал замечать, что мужчина, который стал и правда относится ко мне как к сыну, помимо всего прочего, является довольно привлекательным мужчиной. Уж мне-то, с моим богатым прошлым, есть с кем сравнивать! С удивлением стал ловить себя на мысли, что когда Гордона нет рядом, я начинаю испытывать непонятное чувство тоски. Не до конца осознавая свои чувства, я злился, тосковал, дёргался и становился ещё невыносимее, однако, видимо, тот разговор у директрисы не прошёл даром, и от меня отстали, настороженно наблюдая со стороны, ожидая, когда же Трюмпер признает свою ошибку и напишет заявление об уходе. Апофеозом моих мучений было странное исчезновение Гордона: уже три мучительно длинных дня он не приходил на работу. В первый день я злорадно думал о том, что он, наконец-то сдался и уволился, на второй день я хотел рвать и метать от злости на него и на себя, так глупо доверившемуся ему. На третий день я, сгорая от беспокойства, попросил в секретариате его домашний адрес, соврав, что непременно должен занести учителю очень важный реферат. Сжимая в руках заветный клочок бумаги с адресом, уже через полчаса я, с отчаянно колотящимся в груди сердцем, звонил в дверь небольшого домика Трюмпера. Дверь открыл мальчишка лет пяти, радостно сообщив, что папа заболел и не может меня принять. Напросившись у смешного малыша позволения навестить учителя, я застал его в крайне тяжёлом состоянии. Он лежал в забытьи, весь мокрый, с температурой, отчаянно кашляя. Ничего не понимаю, о нём, что, некому заботиться что ли? Где шляется миссис Трюмпер, чёрт бы её подрал, когда её мужу срочно требуется помощь?! Подозвав малыша, я грозно поинтересовался, давно ли болеет Гордон, и где сейчас его мама. Малыш поднял на меня свои грустные, удивительно похожие на отца, глаза и сообщил мне о том, что мамы у него нет, и никогда не было, а папа лежит уже третий день. НИФИГАСЕ! Так, может, Гордон и клинический идиот, что связался со мной, но я не дам ему тихо подохнуть в его берлоге! Нашарив по карманам деньги, я быстро сгонял в ближайшую аптеку, купив необходимые лекарства, накупил продуктов и вернулся в дом. Лишь к вечеру я смог спокойно вздохнуть: целый день я пахал как эльф – домовик, готовя еду, ухаживая за больным и убирая нехитрое жилище учителя. Сбив у Трюмпера – старшего температуру и убедившись, что он спокойно спит, я спустился к Тому (именно так звали этого смешного карапуза) и решил отправить его спать, но мелкий заупрямился, заявив, что он не сможет заснуть без вечернего купания и сказки. Вот же мелкая пакость! Признаюсь, я абсолютно не знаю, как вести себя с маленькими детьми, но Том был настолько милым и непоседливым, что я со вздохом приготовил для него ароматную ванну, полную пены и, раздев малыша, усадив его в компании с голубенькими резиновыми уточками, присел рядом на скамеечку. Вот зря я это сделал! С победным кличем вождя краснокожих, мелкий принялся размахивать руками и ногами, отчего я с ног до головы оказался покрыт мыльной пеной, пахнущей карамелью. Первым моим желанием было, конечно же, утопить его в этой дурацкой ванне, но меня остановил доверчивый взгляд золотистых глаз и предложение мелкого одеть папины вещи. Облачившись в домашние штаны и футболку Гордона, я почувствовал тот нежный тонкий аромат парфюма, который всегда исходил от учителя. Сердце наполнилось любовью и нежностью, я чуть не расплакался от чувств, но меня вовремя остановил тот факт, что пока я занимался самокопанием, Томми пытался наглотаться пены, булькая ей и восхищённо крича, что он – слоник! Вытащив пацана из ванны (Билли, потри мне спинку!), я подхватил его лёгкое тельце на руки, почувствовал, как он доверчиво жмётся к моей груди, и отнёс его в кровать. Далее по программе шла сказка, признаюсь, что никаких сказок я не знаю, но, справедливо посчитав, что уже полусонному Тому достаточно моего простого бормотания, я начал «сказку»: - Жил – был парень по имени Билл…- Том тут же перебил меня, спросив: - Билл был волшебным принцем? - Ну…- А плевать, моя сказка, что хочу, то и творю! – Да, Билл был волшебным заколдованным принцем, только он не знал о том, что он – принц. Он жил в простом доме со злющей мачехой, которая совершенно не заботилась о Билле, обижала его и не давала ему кушать. И вот однажды…- Рассказывая малышу всю свою жизнь и, выплёскивая в сказке все свои чувства и сомнения, я не сразу заметил, что, лежащий рядом Трюмпер – младший уже сладко спит. - …И поцеловал прекрасный рыцарь Гордон волшебного принца Билли, и жили они долго и счастливо и умерли в один день! – Пафосно закончил сказку я, и, обернувшись к Томми, увидел, что он давно уже сопит, прижавшись ко мне всем своим худеньким тельцем, закинув на меня свою ножку и обняв ручками мою талию, пуская слюни на мою грудь. Нежность с новой силой сжала своими мягкими лапками моё сердце, и, слегка поцеловав его в лобик, я прошептал – Спокойной ночи, Томми! Проснулся я от того, что на мою грудь сел слон, сдавив её, и мешая моему дыханию. Пытался перевернуться, но не тут-то было: слон вцепился своим хоботом в мою шею, сдавливая её как удавка. Нехотя открыв глаза, я увидел, что это вовсе никакой не слон, а всего лишь Томми, который во сне залез на меня сверху и обнял меня руками за шею. Я попытался слегка пошевелиться, но пацан вцепился в меня как клещ, и тут я увидел, что сидя на полу и положив голову на кровать, рядом сладко спит мой любимый учитель. Мягко улыбнувшись, я не смог побороть искушение, и слегка провёл пальцами по щеке Гордона. Он слегка приоткрыл глаза и улыбнулся: - Я ночью почувствовал себя лучше и решил проведать Тома, а вы так сладко спали… - У тебя потрясающий сын, Гордон. – Улыбнулся я, посмотрев на спящего малыша. - Спасибо, что позаботился о нём, Билли! Я был прав, ты, действительно, потрясающий парень, я очень рад, что не ошибся в тебе. – Краска мгновенно залила моё лицо. …Выпускной вечер. Как же я боялся этого дня и ненавидел! Сегодня я последний раз вижу своего любимого! Сердце разрывалось от тоски, глядя на то, как Гордон поздравляет учащихся с вручением дипломов, мило улыбается в то время, как моё сердце, кажется, сейчас остановиться от боли. Увидев меня, мужчина приветливо улыбнулся и помахал мне рукой. Да, именно благодаря ему, Билл Каулитц не только окончил среднюю школу, но и получил диплом с хорошими оценками. Оливер чуть не хватил удар, когда она видела, как директриса вручает мне диплом, поздравляя меня с выпуском. - Ну, тебя можно поздравить с окончанием школы, Билли! – Такой нежный голос с лёгкой хрипотцой и сильные руки, обнявшие меня, заставили предательские слёзы выступить из глаз. - Спасибо тебе, Гордон…- вот и всё, что я смог сказать, уткнувшись лицом в его широкую грудь и вдыхая такой любимый аромат его тела. - Билли, запомни раз и навсегда: ты сам хозяин своей жизни, и не позволяй никому распоряжаться ей! И ещё…- Гордон слегка замялся – ты очень милый и нежный мальчик, поэтому не растрачивай себя на недостойных людей. Береги себя для того единственного человека, который будет любить тебя по-настоящему, хорошо? – Трюмпер слегка отстранил меня, с нежностью глядя в мои глаза, из которых, смешавшись с тушью для ресниц, текли слёзы, чёрными дорожками стекавшие по моим щекам. - Я обещаю тебе это… Крепко обняв Гордона в последний раз, я, незаметно сунув своё письмо в его карман, быстрым шагом ушёл. Я боялся обернуться, хотя мне очень хотелось ещё раз увидеть любимое лицо, я боялся того, что сломаюсь, что выдам свои чувства. Выбежав из школы, я буквально рухнул на асфальт, захлёбываясь в отчаянных рыданиях. Именно сейчас я понял, что моя дальнейшая судьба решена: я буду достойным преемником Гордона Трюмпера!» Шорох в коридоре прервал мой сон, я глянул на часы…три часа! Шорох перешёл в грохот и громкие ругательства. Я прошёл в коридор и увидел…Абсолютно пьяный Том валяется на полу, пытаясь стянуть со своих ног кеды, и отчаянно матерясь. Наконец, ему это удалось, но как! Благополучно скинув один кед, Том с победным воплем стаскивает второй, который падает, ударяя ему точно в лоб. Новая порция мата и жалостливое поскуливание. - Том...- Сердце готово выскочить из груди. Парень, перевернувшись на живот, кряхтя и охая, пошатываясь, встал. Только сейчас я увидел, что всё лицо и руки парня покрывают отвратительные царапины, как будто он проехался по тёрке, одежда неимоверно грязная, а в руках он держит что-то, отдалённо напоминавшее куст цветов (причём при ближайшем рассмотрении я увидел и корни с комом земли). Глаза Тома на секунду буквально разошлись в разные стороны, он наморщил нос, видимо, пытаясь сфокусировать на мне взгляд, но он добился лишь того, что глаза сошлись в кучу. Идиотски улыбаясь, Том открыл рот, намереваясь мне что-то сказать, и…ИКНУЛ! Глупо захихикав, он продолжил попытку: - Бббиииии…ИК! Я…ИК! ЫЫЫЫЫЫ…- Том от усердия вытянул губы в трубочку и выпучил глаза – ИК! Вот…ИК! ИК! ИК! – Он молча протянул мне «веник». - Том, ты где так нажрался? – Боги, что с ним случилось? - Эээто…ИК! Цццветы…ИК! – Собрав всё своё мужество, и на секунду задержав дыхание, Том выпалил, сопровождая свои слова мимикой – ЯТЕБЯЛЮБЛЮИХОЧУНАТЕБЕЖЕНИТСЯ! – Пьянчуга попытался встать на одно колено, но ему это не удалось, поэтому «мой прекрасный рыцарь» попросту завалился на бок, тыкая «цветами» в мои ноги. Я мученически закатил глаза. Да, уж…Идиотина малолетняя: нажрался, извазюкался и поцарапался весь, вырвал неизвестно где куст растений и в таком виде припёрся просить руки «прекрасной дамы»! ТАК! СТОП! ЧТО?!!! ТОМ ПРИЗНАЛСЯ МНЕ В ЛЮБВИ?! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ОН ЛЮБИТ МЕНЯ?! Мои лихорадочно метавшиеся в голове мысли, прервал жалобный стон: - Биииииииииллиииии, ммменя тошниииииииииииит! – Фак, а пацан и правда, даже позеленел. Подхватываю его за руки и волоку в туалет, ворча: - Только посмей блевануть где-нибудь, тошнотик! Не буду описывать, какие мучения, видимо, испытывал малолетний алкашонок, выплёскивая с пуповинным надрывом душу перед унитазом. Но сейчас, умытый, переодетый мною в чистую одежду, Том лежит в своей комнате и сладко сопит, улыбаясь во сне, и прижимая меня к своему телу, а я же слегка поглаживая его по волосам, любуюсь на эту малолетнюю пьянь, улыбаясь улыбкой клинического идиота. Какой же он милый и красивый! Пусть не слишком умный, пусть нелепый, вечно раздражающий меня, но я бесконечно люблю его всей своей душой! Я проникся к нему симпатией ещё когда он был смешным карапузом, но только сейчас я понял, что это и есть моя вторая половинка, моя судьба, про которую тогда на выпускном говорил мне Гордон. Я буду любить его всяким: задумчивым и смешливым, больным и здоровым, в горе и в радости. Нежно коснувшись губами его поцарапанного лба, я прошептал: - Спокойной ночи, Томми. Я люблю тебя! Уверяю вас, Гордон, я смогу сделать счастливым вашего сына, подарив ему всю нежность и заботу своего сердца! Я всегда буду помнить вас, мой прекрасный учитель! И… пожелайте нам удачи! КОНЕЦ P. S. Автор жутко извиняется за такое окончание фика! *каеццо и краснея ножкой пол ковыряет* Переписывала, как всегда, по ходу и полностью изменила конец. В первоначальной версии, ожидалось жестокое похмелье Томатоса и последующее обоюдное признание в любви «на трезвую голову» и НЦшка, но, на данный момент, этот фик утомил меня, поэтому я пока оставляю его вот таким…сырым, корявым и с мутным концом. Может быть, когда-нибудь, я вернусь к нему и допишу так, как задумывала, но не сейчас…Сейчас у меня желание дописать другой фик, который я начала ранее и забросила. Поэтому все недовольные концовкой могут закидывать автора шоколадными конфетами, желая мне жуткой и мучительной смерти! Ещё раз прошу прощения у всех тех, кто читал мой бред!