Глава 23
31 декабря 2014 г., 12:51
Ноябрь выдался в этом году ветреным. Вот и сейчас за окном ночь и ни зги не видно, но шумное рваное дыхание шквалистого ветра нет-нет, да и прерывается сухим треском очередной ветки на старом дереве, не выдержавшей его безжалостной трепки. От камина еще идет тепло, но огонь в нем почти угас. Эльфы в этом доме никогда не сунутся в хозяйскую спальню без приглашения, чтобы подкормить сухими вкусными дровишками отощавший огонь, а хозяину последние пару часов было некогда следить за тем, что происходит дальше его постели.
— Сев, я тоже очень соскучился за этот месяц, но давай немного отдохнем, — Том, посмеиваясь, спихнул с себя разгоряченного Северуса и глубоко вдохнул, словно до этого задерживал дыхание. Чтобы смягчить свой жест, он поцеловал любимого в плечо, словно извинялся.
— Не вижу я по тебе, что ты скучал, — Снейп притворно надулся, растягиваясь на спине рядом с партнером. — Я три недели не мог вырваться из Хогвартса. То Поттер с троллем воюет, то обезбашенные Уизли выбрали Гарри целью своих опасных для жизни шуточек. Еще и Альбус со своими нововведениями.
— Но в Косом Переулке побывал. Ты намекал, что есть что-то новенькое от Олливандера, — Риддл повернулся на бок и потянул одеяло, укрывая себя и Северуса. Все же под одеялом было комфортнее и уютнее, чем под согревающими чарами. Сколько эльфы ни старались, но древний замок наотрез отказывался держать тепло, и от каменных стен тянуло холодом. Аккуратно расправив атласный край, Том не удержался и запустил руку под него, потянувшись к Снейпу. Прошелся по груди самыми кончиками пальцев, скользнул по ребрам к боку. Мягко провел ладонью от подмышки до бедра, легонько приласкал живот, отметив заинтересованность Северуса своими манипуляциями. Поняв, что не дождется ответа, если не прекратит отвлекать его, Риддл хозяйским жестом притянул партнера к себе ближе и, заглядывая тому в лицо, повторил: — Так что там с Олливандером?
— С ним все в порядке. А вот со мной… Том, ты садист. Ты знаешь об этом?
— Это ты ненасытный жадина, — Риддл коснулся губами виска Северуса. — Давай все же немного поговорим. Можешь считать, что я запросил пощады.
— Хорошо, уговорил, — Снейп повозился, укладываясь удобнее под боком Тома. — Мне пришлось во вторник срочно смотаться в Лютный за кое-какими ингредиентами для зелья Поттеру. Ты же понимаешь, что я его сразу после выходки близнецов Уизли стандартными зельями отпаивал. А к утру сварил именные, на его крови. В общем, кое-что редкое и не предусмотренное школьными закупками у меня закончилось. Не люблю, когда под рукой не оказывается нужного ингредиента и стараюсь вовремя пополнять свои запасы — вот и воспользовался тем, что у меня на втором уроке «окно», и сходил за покупками. Заодно я и к Олливандеру занес то, что успел приготовить из его заказа. Мы немного поговорили с ним, и я успел поинтересоваться, как часто ему удается делать волшебные палочки с пером феникса, — Снейп замолчал, выдерживая театральную паузу.
— Ну? Что ответил Олливандер?
— Довольно часто.
— То есть, волшебная палочка с сердцевиной из пера феникса — это не редкость? — Риддлу не удалось скрыть легкое удивление и даже разочарование в голосе.
— Да. Знаешь, я так искренне изумился, что Гаррик, то есть мистер Олливандер, — в глубине глаз Северуса мелькнули чертики, он помнил, что Том почему-то не любил имени мастера волшебных палочек, — он мне сказал, что, несмотря на то, что фениксы редки в природе, ему регулярно поставляет их перья из Индии знакомый торговец ингредиентами. Оказывается, эти птицы довольно щедры и не жалеют своих перышек. Так что Фоукс просто исключительно жадный экземпляр среди этих волшебных созданий. Я напомнил Олливандеру разговор, который произошел при покупке волшебной палочки Поттером, и поинтересовался, как так может быть, что темному и светлому волшебникам подошла палочка с одинаковой сердцевиной.
— Ты уже абсолютно уверен, что Гарри будет светлым? До полного формирования его магического ядра еще несколько лет.
— Не перебивай. Какая разница, каким он будет магом — светлым или темным? Ты же сам просил расспросить Олливандера о твоей палочке, — укоризненно сказал Снейп. — Так тебе интересно, что он мне ответил?
— Конечно, интересно. Я весь внимание, — покаянно произнес Том.
— Он сказал, что феникс от возрождения к возрождению меняется, и поэтому его перья, взятые из разных, так сказать, существований, могут быть хорошими проводниками для магии разной направленности. А еще от того, у какого мага феникс стал фамильяром, зависит свойство его перьев как ингредиента. Вот такая тонкость. Мастера по изготовлению волшебных палочек имеют свои способы для определения совместимости ингредиента для сердцевины волшебной палочки с деревом, из которого она будет изготовлена. И нет никаких иных рекомендаций при изготовлении волшебной палочки, кроме этой совместимости. Нет невозможных сочетаний из-за каких-то наших предрассудков и надуманных свойств дерева или сердцевины. Так что нет ничего неправильного или особенного в твоей палочке из тиса и пера феникса. Олливандер к тому же уверен, что и в твоей палочке, и в палочке Гарри он использовал перья одного и того же феникса. В книгах исследователей утверждается, что фениксы сгорают, когда умирает их хозяин. Следовательно, можно сделать вывод, что Дамблдор знает, у кого Фоукс был до того, как стал его фамильяром, раз у него было перо для твоей палочки, — Северус умолк и прикрыл глаза от удовольствия, теснее прижимаясь к Тому, который, пока слушал рассказ, неосознанно снова начал поглаживать его по боку.
— А когда у Олливандера появилось первое перо, он не сказал случайно? — Риддл заметил реакцию на свои действия и улыбнулся.
— Нет. Мы с ним вообще этот вопрос вскользь зацепили. Хотя он мне сказал еще кое-что любопытное. Вернее не сказал, а оговорился. Не думаю, что его просили об этом молчать, к тому же прошло очень много лет. Когда Дамблдор принес первое перо феникса, он расспрашивал о старшей палочке. Его интересовало, как могло случиться, что палочка из бузины, которая считалась в Европе деревом священным, получила сердцевину из волоса фестрала, весьма загадочного волшебного существа, вероятно, водящего знакомство с самой Смертью. Как видишь, Альбуса тоже интересовали вопросы о странностях некоторых палочек. Ему, как и мне, Олливандер объяснил, что нет запретных комбинаций дерева и сердцевины для волшебных палочек, — Северус вызвал Темпус. — Уже поздно.
— Вернее рано, ты хотел сказать.
— Это как посмотреть. Для меня три часа ночи — это поздно. Может, подремлем? — Снейп закрыл глаза, намереваясь поспать несколько часов. Он рассчитывал вернуться в школу до завтрака, несмотря на то, что сегодня было воскресенье.
— Можно и подремать. Только вот старшая палочка у Дамблдора появилась гораздо позже его расспросов. Это случилось в тот год, когда я окончил школу. Один из моих старых друзей присутствовал при том, как Дамблдор победил Геллерта Гриндевальда. Именно тот мой друг рассказал мне о последних словах Геллерта перед заключением в Нурменгард: «Теперь с тобой не только моя любовь, но и Бузинная палочка, Альбус. Я отдал тебе все». После этого Дамблдор сильно изменился. Стал очень беспокоиться о своей безопасности.
— Так вот откуда ты знаешь, что у него старшая палочка, — сонно пробормотал Северус.
— Да. Спи и набирайся сил. А то у меня на тебя еще есть планы, — Том коснулся виска любимого губами, подарив невесомый поцелуй.
— Нужно было соглашаться, когда я предлагал.
Стоило прозвучать последнему слову, как дыхание Снейпа выровнялось и стало почти неслышным. Он спал. А Том еще некоторое время лежал и наслаждался тем, что он сегодня в постели не одинок.
* * *
После происшествия с близнецами Рон Уизли при первом же случае заверил Поттера, что он ничего не знал о намерениях братьев, иначе обязательно предупредил бы его. Он так искренне бил себя в грудь и такие изощренные гадости говорил в адрес своих непутевых братцев, что Гарри ничего не оставалось, как убедить его, что к Рону у него нет никаких претензий, и он ему верит. Это послужило Уизли сигналом, что можно снова преследовать Гарри вне занятий и надоедать ему своим присутствием. С чем Поттеру пришлось смириться. Раз уж Дамблдору зачем-то нужна была дружба Гарри с Роном, то пусть так и будет все выглядеть. Только Уизли был не единственным, кто стал частым спутником Поттера и Малфоя. Как-то, устав от чтения и выполнения домашних заданий, Гарри и Драко разыскали пустой класс и укрылись там от Рона. Они уселись на подоконник и, рассматривая школьный двор с высоты четвертого этажа, решили немного посекретничать. — Драко, а почему ты с Гермионой почти не разговариваешь? Ведь вы вместе сидите на трансфигурации и на зельях. Она тебе не нравится? — вдруг задал странный вопрос Гарри. — Почему не нравится? Грейнджер нормальная, — пожал плечами Драко, кинув удивленный взгляд на Поттера. — Гермиона мне сказала как-то, что ты ее почему-то недолюбливаешь. — Ничего подобного. Просто считаю, что у нас с ней нет ничего общего, — бросил Малфой, — поэтому держу расстояние. — Это потому что она магглорожденная? Так и у меня мама была магглорожденная, — Поттер зондировал почву. Они никогда еще с Драко не разговаривали на тему чистоты крови. — Да мне все равно, какой у нее статус. Хотя при данных обстоятельствах, я предпочел бы с ней не дружить. Но я так понимаю, ты не зря этот разговор начал? — Мне нравится ее тяга к знаниям, она забавная. К тому же опекун, — Поттер избегал называть Дамблдора, Драко и так понимал, о ком идет речь, — мне все время твердит, что я должен показывать пример и завести друзей на других факультетах. Правда, он почему-то все время говорит только о Гриффиндоре. Вот я и подумал, что с Гермионой было бы неплохо подружиться. С ней будет интересно, — пояснил Гарри. — Тебе Уизли мало? — Уизли — это наш крест, — Поттер хихикнул. — Ну куда его денешь, если он выбрал меня в друзья? А Гермиону я бы сам выбрал. — Ты что, влюбился? — Драко озорно засмеялся. — Невесту себе нашел? — Прекрати, — Гарри поддержал его и тоже улыбнулся. — Так как? Или тебе неприятно с ней будет… — Да не в том дело, — прервал его Малфой. — Но ты прав — она же магглорожденная. Гарри, а если мы сдружимся. Что потом? — Ты это о чем? — не понял Поттер. — Я не имею ничего против Грейнджер. Она умная и славная девчонка. Но ты ведь понимаешь, что чем старше мы будем становиться, тем ей будет сложнее поспевать за нами в плане магической силы? Нас с тобой поддерживает родовая магия. Знаешь, я не хотел бы подруге рассказывать, что она никогда не сможет осилить некоторые разделы магических наук. И не потому, что она глупая, а потому, что ей это не дано от рождения, — Драко настороженно смотрел на Поттера. Так откровенно они еще не говорили. — Драко, я тебя правильно понял? Ты говоришь о том, что есть маги разного сорта? — Чушь! Гарри, нет магов разного сорта. Просто некоторым не все доступно. А у нас об этом молчат. Вернее, говорят, что все могут добиться всего, чего захотят, — Малфой вдруг сник. — Ты про идеи Дамблдора о равенстве? — Да. Они не совсем правильные. Мне папа рассказывал, — Драко зажмурился и несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул. — Гарри, я должен тебе признаться, пока никто другой не сказал, — Малфой открыл глаза, и Гарри увидел его несчастный взгляд. — Моего отца обвиняли в том, что он Упивающийся Смертью. Что он заодно с Лордом Волдемортом. Его даже судили за это, но оправдали. Папа их обхитрил. — Ты не боишься произносить его имя? — Волдеморта? А чего бояться? Это же только имя? Ты теперь не станешь со мной дружить? — почти шепотом спросил Малфой. — Почему? — искренне удивился Гарри. — Ну, Волдеморт убил твоих родителей, а мой отец был с ним знаком… — Драко, даже если бы твой отец убил моих родителей, то какое это имеет отношение к нашей с тобой дружбе? — перебил его Поттер. Когда Малфой кинулся на радостях обниматься, они чуть не сверзились с подоконника. — Спасибо. — Не за что, сумасшедший, — смеялся Гарри, пытаясь отодрать от себя вцепившегося Драко. — Только знаешь, ты не рассказывай об этом Уизли. Хорошо? Боюсь, он слишком ограниченный, чтобы понять мои поступки. Да и остальным сильно не распространяйся. — Я согласен на Грейнджер в качестве подруги, — вдруг выпалил на радостях Драко. — О! Какое благородство с твоей стороны! Может, мы ей и не нужны, а ты сразу — «подруга», — насмехался Гарри. — Ты хотел знать мое мнение — я тебе его сказал, — Драко покраснел от смущения. — Хорошо. Не тушуйся, я понял. Ты начинаешь разговаривать с Гермионой нормально и, если она проявит интерес, то мы будем общаться с ней чаще, чем только на занятиях. Ты это хотел сказать? — дождавшись кивка Драко, Поттер снова стал смотреть в окно. — Я Гермиону впервые увидел в Косом Переулке, в тот же день, когда познакомился с тобой, — Гарри почему-то показалось важно об этом сказать. — И она тебе тогда понравилась? — понимающе спросил Драко. — Не то чтобы понравилась, наверное, но показалась интересной, любопытной и чем-то похожей на меня. После этого откровенного разговора в коридорах школы стали часто замечать странную компанию первокурсников из двух слизеринцев и двух студентов Гриффиндора. Гермиона Грейнджер весьма быстро освоилась в их мужской компании и чувствовала себя очень даже комфортно, зачастую о чем-то споря с Гарри и Драко или читая нотацию Рону.* * *
Дамблдор стоял возле золоченого насеста и сыпал из пакета зерна в кормушку Фоукса. Делал он это медленно и размеренно, стараясь ничего не рассыпать на пол. А это было вполне возможно, потому что феникс почему-то вел себя неспокойно и то взмахивал крыльями, то, перебирая лапами, перемещался по жердочке туда-назад, от чего вся конструкция насеста тряслась и вздрагивала. — Фоукс, уймись. У тебя нет причин для волнения. Мой гость скоро уйдет, — увещевал птицу Альбус. — И что же это ты так не любишь Питера? А? Дамблдор положил пакет с зерном на столик у насеста и, проведя рукой по крылу феникса, успокаивая его, направился к своему креслу. Напротив директорского стола сидел, ожидая пока он освободится, невзрачный полноватый мужичок. Еще не старый, но какой-то обрюзгший, с сероватой нездоровой кожей, мышиного цвета неопрятными волосами. В его прическе на макушке уже просматривалась плешь. Руки с короткими пальцами и темными выпуклыми нестрижеными ногтями подрагивали, теребя пуговицу на измятом сюртуке. Лишь маленькие темные глазки были живыми на его некрасивом лице. Казалось, они одни обладали возможностью что-то рассказать об этом человеке. Страх, надежда, тревога, доверие, преданность, подозрительность, безнадежность — все эти чувства как в калейдоскопе поочередно отражались во взгляде этих глаз. Питер Петтигрю — так звали гостя Дамблдора. — Питер, что в тебе такого особенного, что Фоукс всегда ведет себя встревоженно во время твоих визитов? — задумчиво спросил Альбус скорее у себя, чем у самого Петтигрю. — Еще со времени твоей учебы в Хогвартсе. Странно. Но это так, отступление. Я хотел поговорить с тобой. Как тебе живется у Уизли, Питер? Не надоело еще? — внимательный наблюдатель заметил бы издевку в голосе и презрение во взгляде директора, но ограниченный и забитый Питер принял вопрос как заботу о себе. — Хорошо, Альбус. Намного лучше, чем в тех трущобах, где мне приходилось прятаться все эти годы. И все из-за Блэка и его дружка. Быстрее бы они сдохли, — столько ненависти было в последних словах Петтигрю. — Ты обещал об этом позаботиться. Я по твоей воле привел Вол… сам знаешь кого к Поттерам! И после этого десять лет мне приходится скрываться! — он перешел на нервный визг. — Питер, ты должен понимать — Блэк сидит в Азкабане, к нему не так просто подобраться... — Ты председатель Визенгамота. У тебя есть власть, — упорствовал Петтигрю. — Питер, ты забыл, за что расплачивался выполнением моей просьбы? Тебе напомнить, что в лучшем случае ты сейчас сидел бы в соседней камере с Блэком и дружил с дементорами? Но не исключено, что и был бы поцелованным одним из этих созданий за свою оплошность во время операции, проводимой во благо всех магов Британии. Я помогаю тебе сохранить жизнь как могу. Люпин уже не помнит, почему ненавидит тебя. Но все же не советую идти с ним на контакт. Оборотни очень непредсказуемы, — Дамблдор скривился, как от зубной боли, но пышная борода спрятала большую часть гримасы от собеседника. — Ты должен быть мне благодарен за то, что я нашел тебе дом, где о тебе заботятся. — Не обо мне. А о моем анимагическом звере — о крысе, — уточнил Петтигрю, позволив себе немного негодования в голосе. — Питер, чем ты недоволен? Это же так хорошо, что в этом году один из сыновей Уизли пошел в школу. Только поэтому у тебя появилась возможность попасть в их семью. Ты же знаешь Молли. У ее старшего сына Перси, который еще учится, есть древняя сова. Близнецам она покупала жаб, когда они шли в школу, потому что жабы дешевые настолько, что почти ничего не стоят. Благо эти мальчишки после первого же урока зельеварения устроили эксперимент, случайно превратив своих жаб в набор ингредиентов. Брр, — Дамблдор очень живописно передернулся. — Не люблю жаб. А Рону, который поступил в этом году в Хогвартс, Молли вообще никакого питомца не собиралась покупать, помня, что сотворили близнецы. И ты, Питер, должен благодарить Мерлина, что я узнал об этом летом во время одного из визитов в Нору. Я сразу вспомнил о тебе и понял, что это для тебя шанс изменить свою жизнь к лучшему. По крайней мере, по мусоркам теперь тебе рыться в поисках пропитания не приходится. Хотя я не один раз предлагал тебе раньше, когда ты только спустил все свои деньги, отправиться в маггловский мир. Там ты мог бы устроиться и жить вполне сносно. Кто тебя стал бы там искать? — Альбус прекрасно знал, что Петтигрю боялся маггловского мира еще больше, чем Азкабана. Виной всему была его мать, женщина авторитарная, но абсолютно бестолковая в делах финансовых. Привив Питеру страх перед миром магглов, она оставила его практически с пустыми карманами после своей смерти. Да и в последние годы ее жизни денег у их семейства было не густо. Поэтому и пошел молодой Петтигрю, не задумываясь, в отряд борцов за справедливость, вершивших волю Альбуса. Ведь во время налетов можно было разжиться золотом, драгоценностями и артефактами. Все эти воспоминания вмиг пролетели в сознании Дамблдора. — Нет, только не к магглам, — испуганно завертел головой Петтигрю. — Альбус, так о чем ты хотел со мной поговорить? А то до гриффиндорской башни еще добраться нужно, а обед скоро закончится, и Рон принесет мне поесть. — Ничего страшного, если один раз не станешь его дожидаться. Пусть привыкает, — бросив странную фразу, требующую пояснения, Дамблдор вызвал домовика и приказал принести обед для Питера. Дождавшись, когда тот примется за еду, Альбус продолжил: — Ты ешь, а я пока расскажу тебе, какая мне помощь требуется. Ты вполне в состоянии справиться с моим заданием. Мы договаривались, что ты будешь следить за Гарри Поттером, у которого я опекун, рассчитывая, что он попадет на Гриффиндор. Но стервец отправился на Слизерин, — Дамблдор выразительно глянул на Распределяющую Шляпу, намекая, что он знает больше, чем она рассказала. Он блефовал в надежде узнать подробности распределения Поттера. Альбус чувствовал, что там что-то было не так с этим распределением, но доказательств никаких пока не имел. — Я добился, чтобы твой хозяин, прости, хозяин твоей анимагической формы Рон подружился с Поттером. Теперь ты можешь постараться войти в доверие к Гарри и стать и его другом. Ты ведь понимаешь, что я говорю о твоей форме крысы. Так ты сможешь навещать его и без Рона, а следовательно, узнавать намного больше о его жизни, что очень важно для меня. Я ведь опекун мальчишки и должен быть в курсе его маленьких тайн. — Альбус, ты хочешь, чтобы я ходил к Поттеру в слизеринскую гостиную? — Петтигрю оторвал свое внимание от тарелки и испуганно вытаращился на Дамблдора. — Да. А что в этом странного или неприемлемого для тебя? Ты уже не студент-гриффиндорец. Ты вообще будешь в виде крысы. Поттер тебя знает и не даст в обиду. А мне будет интересно узнать, о чем там шепчутся за моей спиной, в частности мой опекаемый и его дружок Малфой. Ты же помнишь, кто папаша у этого белобрысого мальца? — Дамблдор пристально смотрел на Питера. — Во-первых, Поттер на меня в виде крысы не может смотреть без брезгливой гримасы еще с Хогвартс-экспресса. «Да на тебя никто не может смотреть по-другому, в какой бы форме ты ни был», — мелькнуло в голове Дамблдора. — Во-вторых, слизеринская гостиная находится в подземелье. Там и обычных крыс хватает, хоть и прячутся они от людских глаз. Поэтому там все низзлы охотятся и кошка Филча, и, возможно, сама Минерва, когда гуляет по Хогвартсу в анимагической форме. Я не хочу стать чьим-то обедом, Альбус, — все больше нервничающий Петтигрю, казалось, уже забыл об остывающем курином бедрышке на тарелке. — И в-третьих, там Снейп. — Что? — последнего заявления Дамблдор совсем не ожидал, и оно было для него абсолютно непонятным. — При чем здесь Снейп? — Альбус, я его еще со школы боюсь. И не смейся. Ты забыл, какой он изобретательный был? Мы его вчетвером не могли одолеть. Всего-то пару раз он и попался по-крупному Поттеру и Блэку. Так, чтобы все видели, что они на что-то способны. Нам же от Снейпа житья не было из-за этой Эванс. Он почему-то все время считал, что мы к ней неуважительно относимся, — жаловался Петтигрю. — Постой. Это же Мародеры, то есть ваша компания на него нападала? Или я чего-то не знаю? — Дамблдор подозрительно смотрел на Питера, втянувшего и без того короткую шею в плечи. — Ну, считалось, что это мы его достаем. Так хотели Джеймс и Сириус. Ремусу вообще все это было не нужно. Ему бы только на Блэка пялиться, — Петтигрю слащаво прихрюкнул. — Но обычно все наши действия были ответом на так называемые «предупреждения» Снейпа, которые, скажу я тебе, были зачастую весьма неприятными. — Питер, а почему я об этом раньше не знал? Зачем Джеймс и Сириус тут мне из себя хулиганов корчили? — Дамблдор недоумевал — как он мог проглядеть причину и следствие в детском противостоянии Снейпа и Мародеров: Блэка, Поттера, Люпина и Петтигрю? — Так я же и говорю, не хотели Джеймс и Сириус, чтобы над ними смеялись. «Пусть лучше смеются над Снейпом», — говорили они. А насчет хулиганства, — взгляд Питера на миг осветился вспышкой легкого высокомерия, — так нам это неплохо удавалось и без войны со Снейпом. — Да уж, мне на многие ваши выходки приходилось закрывать глаза, — задумчиво проговорил Дамблдор. — Вернемся к нашему вопросу. И чем теперь тебе мешает Снейп, кроме того, что ты его боишься? Ты ведь будешь в облике крысы. Чем он тебе может помешать? — Хотя бы тем, что по всему подземелью, которое он считает своей вотчиной, меня могут ожидать ловушки, капканы и отравленная еда, — уточнил свои страхи Петтигрю. — Не лезь в капкан, не ешь отраву. В чем проблема? — Не могу. Я слишком много времени провожу в анимагической форме. Когда я становлюсь крысой, я уже не могу следить за своими инстинктами, которые становятся крысиными. Я сохраняю разум, но инстинкты мне не подвластны. Если я увижу вкусно пахнущий кусочек сыра — я его съем. И если в нем будет яд — я сдохну. Именно поэтому я стараюсь как можно реже покидать спальню первокурсников Гриффиндора, — Питер опустил глаза, стыдясь слабости своей анимагической формы. — Что ж. Я свое желание высказал, — жестко заключил Дамблдор. — Теперь все зависит от тебя. Чем больше полезной информации ты мне принесешь, тем дольше я буду молчать и не раскрывать твою тайну Уизли. А уж как ты будешь доставать информацию — мне все равно. Хоть осваивай еще одну анимагическую форму. — Такого не бывает. Форма всегда одна, — возразил Петтигрю. — Питер, я умозрительно тебе об этом сказал. Не хочешь лезть в подземелья? Не лезь. Я понимаю твои опасения, после того как ты мне все разъяснил. Значит, изыщи другой способ быть к Поттеру ближе. Тебе пора возвращаться в гостиную Гриффиндора. Туда действительно путь неблизкий, особенно для твоих маленьких ножек, — было непонятно, то ли реплика относилась к анимагической форме, то ли критиковала настоящий вид Петтигрю, у которого были непропорционально короткие ноги. — Спасибо за обед, Альбус. Я постараюсь быть полезным, — пообещал на прощание Петтигрю и превратился в крысу, проворно направившуюся к двери, открытой взмахом руки Дамблдора.
