Глава 37
5 января 2015 г., 10:07
Перед отбоем Поттер решил наведаться к Снейпу в апартаменты. Он видел, что Северус заметил их манипуляции с едой, и посчитал необходимым все тому рассказать.
— Чем вы думали? — таким вопросом Снейп встретил Гарри с порога.
— Мы нарушили правила Хогвартса? — настороженно поинтересовался Поттер, не ожидавший такой встречи.
— Нет. Проходи и рассказывай, — скомандовал Снейп.
— Гермиона заинтересовалась амулетами… — Гарри рассказал все без утайки. — Теперь у всех нас четверых одинаковые кольца и булавки, — закончил он, отворачивая воротник мантии и демонстрируя серебряную булавку с янтарной бусиной. Только Гермиона прикрепила подобную булавку на виду, а все мальчики из их компании упрятали ее под воротник. Так что знаком их группы для всех являются только кольца, появившиеся у них в один день.
— Люциус… Я уверен, что и он приложил к этому руку, не только Нарцисса. Так что получит он от меня большой привет, — тон Снейпа не оставлял места для фантазии и говорил, что мистеру Малфою этот «привет» не понравится, скорее всего. — И вот что теперь делать с вами? Гарри, ты понимаешь, что директор в ярости?
— Из-за того, что у меня появился артефакт? Так ведь я не первый в школе с таким кольцом. У половины Слизерина есть подобные амулеты: у кого кольцо, у кого подвеска на браслете или кулон. Я не бедный подзаборный найденыш и могу себе позволить приобрести артефакт, раз уж к таким вещам в сейфе Поттеров у меня доступ только с благословления опекуна. Сев, считаешь, он заставит меня отказаться от кольца? — Гарри понимал, что такое решение, как представление напоказ всей школе амулетов у их компании, не стоило принимать без совета с Северусом.
— Не знаю. Я с Альбусом не разговаривал, но он был недоволен вашей самодеятельностью. И, если честно, мне показалось, что он больше злился на Уизли и Грейнджер.
— Правильно. Так и должно быть. Директор знал, что Драко защищен родовыми амулетами, так что еще одно кольцо, по его мнению, погоды не делает. Я под его опекой, и директор в любой момент может мне просто приказать снять кольцо. Хотя не факт, что я послушаюсь. Не знаю, были ли планы у него на Гермиону, но Рона он видел в качестве соглядатая. И вдруг у нищего Уизли появляется первый артефакт — ремень. А следом еще и кольцо для проверки на магические добавки в пищу. Теперь конфетами с зельем Рона накормить будет нельзя. А это создает определенные трудности в его управлении. И это директор еще не знает о том, что у Рона есть и щит от легилименции. Пусть не сильный, но поверхностные мысли считать теперь будет невозможно, а на направленную легилименцию директор вряд ли решится. С детьми это делать запрещено законом, — Поттер устроился в кресле возле камина и спокойно рассуждал о последствиях их эскапады с амулетами.
— Очень хорошо рассуждаешь. Очень правильно, — язвительно бросил Снейп. — И что, по-твоему, предпримет теперь Альбус?
— Ничего, — Гарри улыбнулся, увидев вопросительно приподнятую бровь Снейпа. Ни у кого не получалось одним и тем же жестом выражать целую гамму эмоций — от удивления и ехидства до откровенной злости и презрения. — Северус, ему не выгодно сейчас поднимать шум, если он не хочет поссориться со мной. А он этого не хочет. Совсем не хочет.
— Поэтому ты сядешь ему на голову? Чтобы проверить пределы его терпения? Да?
— Зачем? Я теперь стану пай-мальчиком. Сев, это ведь реальная возможность защитить Рона и Гермиону. Ну и, как они все считают, меня тоже. Официально ведь амулетами у нас обвешан только Драко. И это не вызывает сомнения ни у кого во всей школе. А так получилось, что мы дружно решили носить одинаковые украшения, к тому же полезные. Это как символ нашего клуба.
— Веселых и находчивых?
— Что? — Гарри не понял уточнения.
— Говорю, что веселиться рано, а находчивость Люциуса будет подвергнута тщательному рассмотрению. Ты понимаешь, что он подставил себя под удар? Ведь вам придется признаться, откуда амулеты. Альбус не дурак, и он поймет, что свинью ему подложил Люц. У директора достаточно власти, чтобы устроить Малфоям неприятности. Мелкие, но от этого не будет легче, — Снейп вздохнул. — Люц всегда был показушником.
— Считаешь, нужно было не светить амулеты? Скрыть, что они у нас есть? — Гарри начал сомневаться в правильности их поступка.
— Да это без разницы. Само наличие амулетов: хоть в кармане, хоть на пальце, хоть в носу, как у папуасов — уже раздражающий элемент для директора.
— Но откуда он узнал бы, если бы мы не надели… — Гарри замолчал. Он расширившимися глазами смотрел на Снейпа, догадавшись, что ему только что тот сказал. — Директор все же как-то видит артефакты даже через упаковку посылки. Да? И через одежду? Рон был прав, когда предположил такое?
— Я не знаю, что там предположил твой Уизли. Ты не рассказывал мне о его великих выводах. Но Альбус действительно видит некоторые артефакты даже сквозь не очень толстую преграду. Вернее он видит не артефакты, а их магическую ауру, для которой одежда или посылочная упаковка не являются преградой, — пояснил Снейп.
— Рон так и сказал: «Директор видит артефакты». Почему ты раньше меня не предупредил? Значит, директор знает, что у меня есть артефакт, — Гарри коснулся груди там, где висел амулет.
— Вряд ли. Думаю, он уже поинтересовался бы у тебя, где ты взял его. Это родовой артефакт Певереллов. Том в свое время, приняв на себя обязанности главы рода, много артефактов изъял из хранилищ Гринготтса для изучения. Да и в Певерелл-мэноре в сейфах кое-что отыскалось. Том очень хороший артефактор, так что он настроил твой амулет так, чтобы его было непросто обнаружить. Насколько я знаю, даже ты его не видишь. Только он. Как глава рода.
— Да. Я только могу чувствовать его действие, когда он нагревается. Том объяснял, что это как-то связано с подпространственной магией. Амулет связан со мной, но он как бы упрятан в какую-то капсулу. Я еще не знаю, что это такое, — Гарри махнул рукой, показывая, что невозможно все знать в его возрасте. — Наг тоже защищен от обнаружения?
— Скорее всего.
— Так почему ты мне раньше не сказал, что директор может видеть артефакты? — Гарри вернулся к своему вопросу.
— Потому что не знал об этом. Тебя устроит такой ответ? Почитай внимательно список, который тебе передал гоблин на каникулах, — Снейп подсказал, где Гарри стоит поискать ответ на свой вопрос.
— Ты хочешь сказать, что это артефакт из хранилищ Поттеров помогает директору видеть ауру зачарованных вещей? — Гарри задохнулся от возмущения. — Ну, старый ко… Прости. Не буду, — повинился Гарри, почувствовав, что амулет на груди начал нагреваться. Поттеру действительно было абсолютно противопоказано сердиться, потому что его магия сразу же стремилась вырваться из-под контроля. — Сев, ответь мне на один вопрос.
— Какой? — Снейп с удовлетворением отметил, что Гарри быстро взял под контроль свои эмоции. Это у него с каждым разом получалось все лучше и лучше.
— Директор и учителя перехватывают почту и посылки студентов для проверки?
— Иногда посылки, — Северус, даже не зная, зачем Гарри такие сведения, не стал отрицать факт избирательного обследования почтовых доставок. — Но очень редко. Только если есть подозрение, что могут быть присланы опасные для студентов вещи. Вообще-то Хогвартс окружен некоторыми запрещающими контурами для вредоносной почты. Но всего избежать нельзя. Да и не все посылки можно проверить, даже горячо желая этого. Альбус, скорее всего, еще и письма выборочно проверяет. Почему возник такой вопрос? Можно поинтересоваться?
— Директор к посылке Уизли бежал со скоростью Хогвартс-экспресса. А еще письмо от миссис Уизли почему-то оказалось у него, а не было доставлено Перси или кому-то из остальных Уизли в школе. Мы вспомнили, что посылки иногда приносят деканы в гостиную, — Гарри подозрительно смотрел на Снейпа, — а не совы в Большой зал.
— Понятно. Деканы приносят посылки, которые доставляют совы, арендованные в почтовых отделениях. Такие совы, если опаздывают к обеду, когда открыт доступ в Большой зал, то не ждут следующего дня, чтобы отдать посылку или письмо адресату, а оставляют почту директору школы. Вернее, ответственному за почту домовику в совятне, который передает все директору. Письма Альбус обычно перепоручает доставить школьным совам, а посылки отдает деканам. Видимо, считает, что мы вполне можем справиться с обязанностями почтальона. Но директор имеет право проверять корреспонденцию, если подозревает, что переписка может навредить студенту школы. Сам понимаешь, под это определение можно многое подвести. Исключение составляют письма, принесенные личными птицами магических родов. Там у Альбуса нет никакой власти. Даже убив птицу и получив за это привет от родовой магии, он не сможет прочесть послание, которое она несла. Родовые чары не позволят или и вовсе уничтожат письмо после гибели летающего почтальона. Магические рода уважают конфиденциальность. Чаще всего совы, приобретенные магглорожденными или полукровками, также не даются директору в руки без боя. Но все почтовые птицы Хогвартса находятся под контролем директора. Ими не желательно пользоваться для тайной переписки, — Снейп насмешливо хмыкнул своим словам.
— Что он сделал и с той совой, которую мне дарил Хагрид. Она тоже ему подчинялась бы беспрекословно, — понимающе подвел итог Гарри. — Спасибо за ответ. Значит, Гермесу в совятне ничего не грозит. Это хорошо. Северус, если директор потребует, чтобы я отдал ему амулеты, подаренные миссис Малфой — я взбунтуюсь. Это я тебе на всякий случай говорю. Пора показать моему опекуну, что у меня тоже есть характер. Он защищает близнецов? Вот пусть теперь меня защищает. Я не стану его провоцировать специально, но и терпеть, словно бессловесная скотина, не буду, — в Поттере просыпалось упрямство и бунтарский дух.
— Гарри, будь осторожен. Я не вправе тебе указывать, как себя вести. Но очень прошу, постарайся не довести Альбуса до того состояния, когда он решит пожертвовать тобой в угоду своему спокойствию. С амулетами ход, конечно, полезный, но рискованный. Поглядим, что Альбус предпримет.
* * *
Вернувшись в свою комнату, Гарри дождался, когда все уснут, и только тогда достал копию списка артефактов, который приготовил для него Глазоварс. Поттер был искренне благодарен предусмотрительному гоблину за то, что он передал список ему прямо в руки, ведь последнее письмо из Гринготтса директор заставил распечатать в его присутствии. Гарри никогда не смотрел отчеты Глазоварса в Большом зале. Директор в этот раз перехватил Гарри, получившего письмо и выходящего из зала после обеда, и предложил пройти к нему в кабинет, чтобы вместе рассмотреть бумаги из Гринготтса. Поттер, судя по словам Глазоварса во время встречи в лавке Олливандера, знал, что ничего нежелательного для глаз директора в полученных бумагах не будет. Все эти отчеты поверенный рода будет обязан показать и его опекуну, если тот потребует. Поэтому, безразлично пожав плечами, Гарри согласился с Дамблдором. В директорском кабинете он вскрыл конверт и без особого интереса полистал финансовые бумаги, делая вид, что ничего в них не понимает, а требует присылать себе только для того, чтобы казаться важнее. Гарри со злорадством заметил, что Дамблдор ожидал увидеть в конверте что-то другое, скорее всего, список артефактов. Но, увы. Не у одного директора есть привилегия думать и принимать правильные решения. Напрямую о списке Дамблдор не спрашивал. Но задал вопрос о том, как получилось, что Гарри дал некоторые распоряжения гоблинам, и откуда он узнал о том, что имеет право это делать. Конечно же, вопрос не звучал так откровенно и прямолинейно, но Гарри прекрасно понял, что интересует опекуна. Поттер, изобразив невинный взгляд, честно признался, что все связанное с Гринготтсом он узнал в самом банке и сделал так, как сказал ему поверенный рода. Тем самым убедив Дамблдора, что он наивный ребенок, поддавшийся на уговоры гоблинов. Только вот когда директор заикнулся о том, что хочет провести очень выгодную финансовую операцию, используя средства Поттеров, Гарри перестал быть легко уговариваемым ребенком. Он посоветовал опекуну, раз операция так выгодна, провести ее со своими деньгами, потому что у рода Поттер и так много денег. — Я могу с вами пойти в банк, если вы хотите, чтобы у меня стало больше денег. Хотя не понимаю, почему бы вам не позаботиться о своем роде? — не отказывался Гарри, одновременно наступая на больную мозоль Дамблдора, ведь у его рода не было достаточно денег, именно поэтому задумывались махинации со средствами Поттеров. — Только гоблин сказал, что теперь все эти самые… Сделки. Вот. Сделки теперь будут проверять гоблины. Вы можете предложить им то, что хотите сделать, а они сами все оформят, — Гарри слегка блефовал. Для того чтобы было так, как он говорит, ему еще предстоит во время посещения банка с Дамблдором в его присутствии потребовать гоблинской проверки надежности предлагаемой сделки. Так что, в общем-то, Гарри просто упустил из рассуждений одно из звеньев предстоящей процедуры, но если Дамблдор будет настаивать, именно так он и собирался сделать, подозревая, что взятых денег он от директора больше не увидит. Хотя идти на конфликт с директором пока не хотелось. Поттер все же рассчитывал прежде стать взрослым, чтобы иметь возможность схлестнуться с Дамблдором на равных. После того разговора в начале месяца директор больше не поднимал вопрос о походе в Гринготтс. Видимо, решил отказаться от своих планов. Поттер не имел представления, что именно собирался провернуть Дамблдор, но знание того, что чем-то нарушил планы директора, весьма ощутимо грело его душу. Особенно, когда он ловил на себе взгляды злящегося опекуна, которые тот старательно прятал. Гарри приготовил чистый пергамент и, сверяясь со списком из Гринготтса, написал на нем названия всех артефактов и книг, взятых Дамблдором из хранилища Поттеров, разделив их на три группы. В первой было все то, что попало в Министерство Магии. Во вторую группу Гарри определил вещи, которые Дамблдор то ли продал, то ли подарил, то ли просто отдал в пользование кому-то. Третья группа состояла из артефактов и книг, которые, судя по сведениям Гринготтса, должны были оставаться у Дамблдора. На книги Поттер пока внимание особо не обращал, все они были связаны с отдельными разделами магии, как трансфигурация или зельеварение. Разумно предположив, что по названию ему, одиннадцатилетнему подростку, сложно определить ценность той или иной книги, он оставил решение этого вопроса Тому и Северусу. Сейчас его внимание было сосредоточено на тех пяти артефактах, которые остались на руках у Дамблдора после того, как он вернул Гарри Мантию-невидимку. Поттер читал весь список еще в январе, когда получил его от Глазоварса, но названия и описание артефактов тогда не вызвали у него никаких ассоциаций. Теперь же ему казалось, что он как гончая напал на след. Итак, у Дамблдора пять артефактов: каменный шар для накопления магической энергии, подчиняющая игла, перстень-хамелеон для определения ядов и защиты от них, парные стекла для работы с магическими плетениями и цепочка-щит, выдерживающий атакующее проклятие средней силы. Теперь все становилось на свои места. Стекла в очках Дамблдора были не для корректировки плохого зрения, а для того, чтобы видеть магические плетения или ауры зачарованных предметов. Они были предназначены для специалиста артефактора, чтобы он мог экономить силы и не применять часто заклинание, позволяющее рассматривать ауру создаваемого амулета. Дамблдор же нашел этим стеклам другое применение — он отслеживал наличие артефактов у студентов и других магов. Разобраться, какие именно амулеты попали в поле его зрения, без специального исследования он не мог, но уже сам факт наличия чар на предмете служил для директора предупреждением. Теперь Гарри понял, почему у очков директора такая странная форма — стекла в виде полумесяца. Все время смотреть сквозь волшебные стекла было сложно, ведь мир выглядел тогда иначе, пронизанный нитями и лентами магии, переливаясь разными цветами и сверкая в местах скопления магической энергии на зачарованных вещах. Том как-то показывал Гарри действие заклинания, проявляющего для обычного зрения магические потоки. А так, с помощью полукруглых волшебных стекол, мастер-артефактор при работе без особого труда большую часть времени смотрел поверх очков, лишь иногда поглядывая сквозь стекла, чтобы убедиться в правильном выполнении работ. Да и очки не нужно было постоянно надевать и снимать, когда у стекол ограниченный размер. Что также очень подошло и Дамблдору. Учитывая назначение стекол, можно было предположить, что их изготавливали по заказу для конкретного мастера, занимающегося созданием определенного вида артефактов. Следовательно, спектр магической ауры, которая была видна сквозь стекла, мог быть не полным. Это давало надежду, что Дамблдор все-таки видит не все зачарованные предметы. Вот только проверить это можно было, лишь вернув зачарованные стекла себе. Так рассуждал Гарри, используя весь свой багаж знаний, который был пока далеко не так велик, как у Тома или Северуса. Гарри тяжко вздохнул из-за понимания, что он не может пойти и прямо сейчас потребовать, чтобы Дамблдор отдал ему все артефакты, взятые у Поттеров. И не сможет этого сделать еще как минимум три года, а то и вовсе до своего семнадцатилетия. Он вернул свое внимание списку. Каменный шар, игла, перстень, цепочка… Цепочка! Он видел цепочку у директора на очках. Гарри внимательно перечитал особенности и свойства артефакта. Получалось, что наличие цепочки позволяло не бояться заклинания средней силы, равной приблизительно половине магического потенциала того, кто носит этот амулет. То есть Дамблдору было не страшно заклинание почти любого из магов, если учесть, что он весьма сильный колдун. Недостатком магической цепочки было то, что помогала она только от одного, максимум двух заклинаний, после чего необходимо было в течение нескольких дней насыщать ее своей магией для восстановления способности снова отражать атакующие проклятья. Но и это было весьма полезно, потому что давало возможность уберечься от внезапного заклинания и позволяло выиграть время для ответа атакующему. Гарри постарался запомнить описание цепочки: форму звеньев, указанную длину и толщину. Он собирался в следующий раз во время еженедельной беседы с Дамблдором рассмотреть цепочку, на которой висят его очки с магическими стеклами. Зачарованный каменный шар был слишком большим, чтобы его носить в кармане. Этот артефакт накапливал магический потенциал в себе, впитывая из пространства ту самую часть магии, которая используется и темными колдунами. Затем при необходимости с помощью определенного заклинания всю собранную им магию можно было использовать в каком-то ритуале, экономя свой потенциал или усиливая его за счет магии из каменного шара. Это описание пока не давало Гарри ничего, кроме, возможно, полезных в будущем сведений. То же самое было и с иглой, ослабляющей волю волшебника и заставляющей его подпадать под влияние того, кто использовал иглу-артефакт. Перстень-хамелеон и вовсе было бы непросто отследить, разве что отобрать у Дамблдора очки с зачарованными стеклами. Перстень, будучи надетым на руку, сразу мимикрировал и становился практически невидимым. Его можно было почувствовать на ощупь, но директор вряд ли согласится, чтобы Гарри проверял его пальцы. К тому же перстень, как артефакт, благополучно работал и лежа в кармане, если к нему прикоснуться, или будучи подвешенным на цепочке или ленте, лишь бы касался открытой кожи волшебника. Конечно, носить его все же рекомендовалось на пальце, чтобы видеть реакцию — сияние камня, украшавшего перстень, появляющееся при опасности отравления. Но как бы там ни было, этот артефакт был незаменим для защиты от летучих ядовитых составов — он моментально создавал вокруг мага, который его носит, плотную магическую пленку, не позволяющую вдыхать ядовитый воздух. Поттер отложил пергаменты в сторону и еще немного полежал, размышляя над особенностями артефактов, выбранных Дамблдором для себя. Гарри не сомневался, что директор пользуется всеми этими магическими вещами. Из стройной системы охранно-полезных артефактов выбивалась только игла. Потому что ее необходимо было применить к кому-то, а она числилась у гоблинов за Дамблдором. Получалось, что он ее не использовал, а приберегал на будущее? Поттер прикидывал, что можно будет рассказать друзьям? Конечно же, про артефакты из хранилищ Поттеров пока не стоило даже вспоминать. Следовало как-то предупредить ребят о том, что Дамблдор пользуется зачарованными очками. Можно было обратить их внимание на то, что он не смотрит через них постоянно и никогда с ними не расстается. Собственно это не изменит ничего в их жизни, но идею со слежением за посылками и письмами можно будет оставить в покое. К тому же следует рассказать о том, что объяснил Снейп о почтовых птицах, приносящих корреспонденцию в Хогвартс. Обязательно предупредить, чтобы не пользовались школьными совами, если не хотят, чтобы директор знал о сути их переписки. Поттер потянулся и зевнул. Все эти размышления не приносили удовольствия. Гарри было мало знать о чем-то, ему хотелось что-то изменить, но его статус несовершеннолетнего мага-сироты, имеющего не самого лучшего опекуна, не давал простора для деятельности, сковывая по рукам и ногам. Ограниченность в действиях навевала тоску и немного раздражала. Время было позднее, и уже хотелось спать, поэтому Гарри спрятал списки в сумку и, поправив подушку, отдался в руки Морфею, оставив все невеселые раздумья на завтра.
