Глава 69
15 января 2015 г., 11:25
Дамблдор был явно недоволен очередным происшествием. За спокойно прошедший месяц он уже твердо уверовал, что неприятности больше не повторятся. МакГонагалл, рассказав все, что видела, и предупредив о предвзятом отношении Филча к Поттеру, посчитала свою миссию исчерпанной. Гарри так и стоял перед столом Дамблдора, когда за МакГонагалл закрылась дверь.
— Почему это Аргус так взъелся на тебя? — казалось, директор пытается заставить Поттера признаться в том, чего он не совершал.
— Я ничего не делал, сэр, — Гарри, упрямо задрав подбородок, уставился на Дамблдора. — Филч всех волшебников ненавидит. А меня в особенности, потому что я владею серпентарго. Не понимаю, зачем, будучи сквибом, жить в волшебном замке среди колдунов? Чтобы не забывать о том, чего у тебя никогда не будет? — Поттер решил, что вполне может позволить себе немного дерзости.
— Как непочтительно, — Дамблдор покачал головой, выказывая свое неодобрение прозвучавшим словам. — Гарри, Аргус Филч почти всю свою жизнь провел в Хогвартсе…
— Вот я и не понимаю, что он здесь делает? Ходит только и орет на всех. Никакой пользы.
— Он следит за порядком…
— За порядком следят домовые эльфы, — фыркнул Гарри, перебивая. — Занялся бы делом, которое ему по плечу. Да хоть коров пасти или хлеб печь. Или за кошками бездомными ухаживать. И то больше толку было бы. И нервы остались бы в порядке. И у него, и у студентов, на которых он кричит, — Поттеру надоели нападки старого завхоза на него. Ладно уж студенты, они еще, в большинстве, просто дети. Но Филч взрослый человек, а ведет себя как одержимый. — Простите, сэр, — Гарри увидел, как Дамблдор недовольно поджал губы. — Но вы мне раньше разрешали говорить то, что думаю. Или ваше разрешение на этот учебный год не распространяется?
— Ты можешь говорить то, что думаешь, — подтвердил свое прошлое позволение директор, — только будь немного поуважительнее к старшим. Все же Аргус Филч тебе не то что в отцы, в деды годится. Расскажи-ка мне, что произошло. Ты ведь первым увидел Сэра Николаса?
— Я, Драко, Рон и Гермиона. Мы вместе вышли из-за поворота. Ничего, больше того, о чем рассказала профессор МакГонагалл, мы не видели, — Гарри пожал плечами. Он все еще стоял, потому что ему не предложили занять привычное место в кресле, а он сам надеялся, что долго не задержится в кабинете у директора, поэтому позволения присесть не просил.
— Значит, в коридоре никого не было, кроме пострадавшего привидения, когда вы туда пришли? — уточнил Дамблдор. — И ничего необычного ты не заметил? — директор всматривался в лицо Гарри, пытаясь понять, не врет ли он. Чары на входе в туалетную комнату для девочек на втором этаже ни разу не сработали. Следовательно, Поттер туда не входил и Тайную комнату не открывал. Но, может быть, он нашел другой проход, через который выпускает василиска ползать по коридорам?
— Нет, сэр. Никого мы больше в коридоре не застали и ничего необычного тоже не заметили, — заверил Гарри. В это время Фоукс слишком громко начал возиться на своем насесте, он подпрыгивал, раскрывал и складывал крылья, отрывисто клекотал, чем привлек внимание и Поттера, и Дамблдора. — Что с ним? — не удержался от вопроса Гарри.
Директор поднялся со своего кресла и подошел к насесту феникса, внимательно и встревожено наблюдая за его действиями. Поттер подошел следом как раз в тот момент, когда Фоукс замахал крыльями и издал пронзительную и печальную трель, слегка взлетая над насестом.
— Так он вел себя… — Дамблдор не успел договорить.
Фоукс закричал еще громче, все так же держась в воздухе над насестом, рвано взмахивая крыльями. Только в этот раз крик был больше похож на победный клич, на радостный призыв, на счастливый смех. И вдруг феникс вспыхнул, загорелся: ярко, ослепительно. Пламя враз охватило его перья, развеваясь алыми языками вокруг кричащей птицы причудливой бахромой. Из огненного сгустка, вспыхнувшего на миг еще ярче и погасшего, осыпаясь горсткой пепла на пол кабинета, прямо к ногам Гарри упало красное перо. Оно ничуть не пострадало от огня и светилось волшебным внутренним светом. Гарри до этого не замечал, чтобы хвост Фоукса так светился. Он поднял перо, одно мгновение полюбовался им и протянул Дамблдору. Но тот только покачал головой, отказываясь его принять.
— Это дар тебе, Гарри. Фоукс подарил перо тебе, — голос директора был ровным, но Поттеру показалось, что в нем все же прозвучали разочарование и досада.
— Он сгорел, профессор? А когда… — Гарри хотел спросить, когда феникс возродится, и как это будет выглядеть, когда заметил, что горстка пепла на полу зашевелилась, и вдруг из-под нее выбрался крошечный немного уродливый птенец. На нем не было перьев, у него был слишком крупный желтый клюв и глаза навыкате, прикрытые белесой пленкой. Он был весь запачкан пеплом, хлопьями облепившим его. Когда птенец феникса подал голос, Гарри показалось, что он стал еще уродливее. — Оу… Какой он…
— Ничего, Гарри. Не смотри, что он такой несимпатичный. Фениксы растут очень быстро. Еще до твоего отъезда на каникулы он будет выглядеть таким же красавцем, как и раньше, — Дамблдор поднял птенца и усадил на полочку с едой.
— Профессор, а что вы хотели сказать перед тем, как Фоукс сгорел? — Гарри все еще говорил тихонько, словно он находился у постели больного. Увидев непонимающий взгляд директора, Поттер пояснил: — Вы сказали, что так было… Когда так было?
Дамблдор некоторое время молчал. Он прищурился, словно рассматривал что-то за завесой времени, обдумывая свой ответ. Затем безнадежно вздохнул, будто пришел к выводу, что другого выхода нет.
— Давай присядем, Гарри. Если тебе интересно, то я расскажу, когда Фоукс сгорал в прошлый раз, — Дамблдор указал на кресло напротив стола, на котором Поттер обычно устраивался во время их еженедельных встреч. Это был не тот жесткий стул для неугодных посетителей, а вполне удобное кресло с мягкими подлокотниками. Директор наколдовал две чашки чая и, молча пододвинув одну из них Гарри, продолжил: — Мне кажется это символичным, поэтому я считаю, что тебе будет интересно узнать эту историю. К тому же она касается и тебя тоже. Ты, должно быть, заметил, что Фоукс очень своевольный феникс, который не очень-то подчиняется законам, принятым у птиц его вида. Не знаю, как много ты знаешь о фениксах, но скажу тебе, что перья у них сидят в теле крепко. Как бы ты ни старался вырвать даже самое маленькое перышко, это тебе не удастся. На то они и волшебные птицы, — Дамблдор кивал и улыбался, словно рассказывал сказку. — Поэтому перья их добыть можно только одним путем — дождаться, когда феникс сам тебе их подарит. Обычно фениксы не горят, когда сбрасывают перья. К тому же они птицы щедрые, и их хозяева чаще всего зарабатывают небольшое состояние только на продаже перьев и слез феникса. Ты должен знать, что их слезы очень ценятся, ведь они спасают от очень многих ядов. Слезы, добровольно отданные фениксом, входят в самые действенные лекарственные зелья. Фоукс же очень жадный феникс, если можно так сказать. За полсотни лет, которые он живет у меня, Фоукс только дважды давал свое перо. Одно из них — сегодня. И я точно знаю еще об одном случае, который был еще до того, как он поселился у меня.
— Когда он жил у вашего друга? Того, о котором вы рассказывали? — Гарри чувствовал, что Дамблдор пока что говорит ему правду, не приукрашивая рассказ ложью и вымыслом. Он не знал, почему директор решил порадовать его историей о Фоуксе, но слушать ему было интересно, как никогда ранее во время встреч с опекуном. Чай тем не менее он проигнорировал, словно и не заметил пододвинутую ему чашку.
— Да, тогда он жил с моим другом. Я не знаю, сгорал ли в тот раз Фоукс, но друг подарил мне его перо очень много лет назад… — казалось, Дамблдор вспомнил о чем-то очень приятном, потому что черты его лица стали мягче и искреннее, что ли. — Так вот. Первый раз Фоукс дал мне перо летом 1981 года, как раз накануне твоего дня рождения. Я бы, может, и не запомнил эту дату, но в тот день Джеймс, твой отец, приходил ко мне сюда, в Хогвартс, в этот самый кабинет, чтобы пригласить в гости отпраздновать твой первый день рождения. Стоило ему только уйти, как Фоукс сгорел. Вот, как-то оно и запомнилось. Я отдал то перо мистеру Олливандеру, мастеру волшебных палочек. И сейчас перо Фоукса…
— В моей волшебной палочке, — Гарри достал ее и показал директору, который очень внимательно на нее поглядел, а затем сказал:
— Да, теперь то перо в твоей волшебной палочке. Значит, ты знаешь, чье перо в ней…
— Мне мистер Олливандер сказал, — не стал скрывать Поттер.
— Конечно… Думаю, именно поэтому Фоукс так расположен к тебе. И вот он снова надумал сгореть. Теперь он свое перо дал не мне, он подарил его тебе. Мне кажется, что это должно что-то значить. Но я не знаю, что именно, — Дамблдор задумчиво замолчал. Было похоже на то, что он в самом деле пытается разгадать тайну странного поведения феникса.
— А первое перо вы ведь тоже отдали мистеру Олливандеру? Он мне сказал, что сестра моей палочки оставила мне этот шрам, — Гарри невесомо коснулся своего лба точно в том месте, где молнией змеился магический шрам.
— Да. Первое перо я тоже отнес мистеру Олливандеру. Я тогда подумал, что ему оно нужнее, чем мне. Он сможет сделать из пера сердцевину для волшебной палочки, которая будет служить волшебнику. Я ведь не знал, кто станет хозяином той палочки…
— Иначе не отдали бы перо мастеру волшебных палочек? — Поттеру действительно было интересно, что ответит Дамблдор.
— Наверное, все равно отдал бы. Признаюсь, я рассчитывал, что палочка с тем пером будет меня слушаться и выберет именно меня. Ведь перо было мне подарено от чистого сердца.
Гарри продолжал удерживать на лице заинтересованность, несмотря на то, что внутри у него все клекотало не хуже вулкана. Даже амулет слегка нагрелся, хоть Поттер и держал магию под полным контролем. Он никогда не простит этому старику то предательство, которое он совершил за много лет до рождения его, Гарри. Дамблдор предал его отца, предав своего друга и любовника. Предал за кусок деревяшки. Предал за право обладать волшебной палочкой, пусть и единственной в своем роде. Той, которую сейчас вертел в руках, даже не замечая этого.
— Но она мне не подошла. Совершенно. И я оставил ее мистеру Олливандеру, — продолжил Дамблдор, не замечая, как болезненно воспринял Поттер его слова.
— А второе перо, которое Фоукс отдал вам, вы тоже понесли к мастеру, потому что надеялись…
— Да, Гарри. Да, мой мальчик. Вот такой я неисправимый фантазер. Я подумал, раз уж Фоукс отдал перо мне, то новая волшебная палочка, в которой оно станет сердцевиной, точно будет меня слушаться. Но и эта… — директор указал на палочку, которую Гарри все еще держал в руках, — мне не подошла. Зато она подошла тебе. Видишь? Предыдущее перо стало сердцевиной для твоей волшебной палочки. А сегодня Фоукс подарил следующее перо тебе. Не мне — его хозяину, а тебе. Думаю, он что-то хотел этим сказать. Жаль, что никто не знает птичьего языка. Такой дар Магия не предусмотрела для своих детей-волшебников, — Дамблдор усмехнулся своим словам. — Иначе мы могли бы расспросить Фоукса, когда он немного подрастет.
— Спасибо, сэр, что рассказали мне эту историю, — поблагодарил Гарри, хоть он и не очень много нового для себя узнал из слов Дамблдора. Только некоторые уточняющие детали. Потому что почти все это ему раньше поведал мистер Олливандер. Теперь бы понять, для чего директор все это рассказал? Неужто по доброте душевной? В это Поттеру верилось с трудом. Он решил при случае еще раз поговорить с мистером Олливандером про свою волшебную палочку. Может быть, тот вспомнит еще какие-нибудь подробности.
— Не за что, мальчик мой. Что-то мы с тобой заболтались. Обед скоро закончится. Беги в Большой зал, а то останешься голодным. Или ты снова решил наведаться на кухню? — глаза Дамблдора хитро поблескивали за стеклами очков, подтверждая недавние мысли Гарри о том, что этот колдун не так прост, каким хочет казаться.
— Вы знаете? — Поттер постарался выглядеть удивленным, однако понимал, что кому-кому, а директору должно быть известно, кто из учащихся заглядывает туда, где студентам, в общем-то, не место. — Вам профессор Снейп рассказал?
— Нет, мальчик мой. Профессор Снейп мне об этом не говорил. Бадьядух, когда приходил подписывать финансовые бумаги, расхваливал твою воспитанность, — пояснил Дамблдор, а Гарри отметил, что директор опустил традиционное «уважаемый», когда называл имя управляющего Хогвартса.
— О-у. Я старался быть вежливым, ведь домовики должны были меня накормить, — Гарри приготовился подняться с кресла. — Но сегодня я не планировал визит к уважаемому Бадьядуху, поэтому, сэр, я поспешу в Большой зал, если вы позволите.
— Да, конечно, Гарри. Я тоже сейчас загляну в Большой зал.
— Ой, — начав вставать с кресла, Гарри чуть не уронил на пол перо Фоукса, которое до этого лежало у него на коленях. — Сэр, я могу взять перо с собой? — решил он уточнить, чтобы не оказаться в неловкой ситуации — вдруг Дамблдор планирует отобрать у него перо, раз ему так хочется иметь волшебную палочку с такой сердцевиной.
— Конечно, забирай его. Это твое перо. Можешь делать с ним все, что хочешь. Можешь сделать из него дорогую закладку для книги, можешь продать или подарить, можешь отнести мистеру Олливандеру, и он сделает тебе еще одну волшебную палочку, — директор так жадно смотрел на перо феникса, что Поттер уже подумывал — а не подарить ли перо ему? Но ненависть к Дамблдору перевесила разумную мысль усыпить бдительность директора.
— Вы думаете, что и другая палочка с сердцевиной из пера Фоукса станет меня слушаться?
— Вполне вероятно. Ведь мистер Олливандер может выбрать для нее точно такую же древесину, как у твоей палочки. Остролист, если не ошибаюсь? Запасная волшебная палочка никогда не помешает, Гарри, — Дамблдор очень явно подталкивал к тому, как именно он хотел бы, чтобы Поттер распорядился даром Фоукса. Гарри решил подумать об этом позже. Сейчас ему следовало очень быстро добраться до Большого зала, не то действительно придется идти на поклон к уважаемому Бадьядуху.
— Я подумаю над вашим предложением, сэр, — сказал Гарри, уже выходя из кабинета.
* * *
На обед Поттер успел. Пожалуй, задержись он у директора еще на полчаса или час, из Большого зала все равно никто не ушел бы, пока не увидел его. Стоило Гарри появиться в дверях Большого зала, как все притихли и уставились на него: кто с любопытством, кто с вызовом, а некоторые даже с опаской. Под прицелом этих взглядов Поттер добрался до своего места за слизеринским столом. — Чего они все уставились? — тихо поинтересовался он последними новостями у Драко. — Скоро узнаешь, — тон друга не предвещал ничего хорошего. — Ешь, пока они набираются храбрости. Эти слова полностью отбили аппетит у Гарри, остро предчувствующего неприятности. Не успел он наполнить свою тарелку, выбирая из того, что еще было на столе под конец обеда, как определился лидер среди желающих «добиться правды». — Поттер, кто следующий? Ты бы предупредил! Список на доске объявлений вывесил бы! — старшекурсник с Гриффиндора, имя которого Гарри не было известно, показал пример остальным недовольным, и следом сразу посыпались угрозы, оскорбления и обещания отомстить. Кое-кто выкрикивал, другие возмущались потише, но зал определенно превратился в подобие улья озлобленных пчел. Только за столом факультета Слизерин никто не открывал рта. Хотя, бросив взгляд на однофакультетников, Гарри понял, что некоторые из них тоже охотно присоединились бы к крикунам, высказывая свои претензии. — Закрой Тайную комнату! Привяжи своего монстра, не то мы с тобой разберемся! Убийца! Слизеринский ублюдок! Темный Лорд! Живодер! Чем тебе привидение мешало? Змееголовый! Мы сбросим тебя с башни! Змеиный выкормыш! Кальмар закусит тобой! — Тихо! — голос Дамблдора, усиленный магически, заставил всех резко замолчать и обратить внимание на преподавательский стол. Гарри даже не заметил, когда директор вошел в Большой зал. — Кто вам позволил голословно обвинять товарища? Если я услышу еще хоть слово… — Мы не голословно его обвиняем! — раздалось от стола Гриффиндора. — Я приказал всем замолчать! — Дамблдор злобно зыркнул на нарушителя его воли. Куда и делись сладкие речи и заботливый взгляд. Он чувствовал, что если сейчас не поставит на место возмутителей порядка, то к вечеру Поттеру придется покинуть Хогвартс. И не факт, что он сможет найти себе безопасное место в магической Британии. Фанатизм опасен, а детский фанатизм — вдвойне. — Мистер Дэвис, десять баллов с Гриффиндора за неуважение к директору. Если вам есть, что сказать — поднимите руку. Над головами студентов взвилось около десятка рук, поднятых самыми ярыми поборниками справедливости. Большинство из них, предсказуемо, принадлежали самым храбрым — гриффиндорцам. Директор вышел из-за стола и начал обход, переходя от одного желающего высказаться — к другому, заглядывая им в глаза и решая, кому первому дать слово. — Говори, — позволил он высказаться тому самому мистеру Дэвису, с которого только что снял баллы. — Поттер — змееуст! — выражение лица Дэвиса было самодовольным, словно он сделал открытие и сейчас готовился принимать поздравления. — Что из того? Салазар Слизерин был змееустом, и тем не менее он — один из основателей этой школы, — парировал Дамблдор, становясь на хрупкий лед дипломатии. — Слизерин был злым колдуном! — не успокаивался воинственно настроенный студент. — Это не отменяет его заслуг. Думаю, все с этим согласятся. — Поттер — будущий Темный Лорд! — Дэвис чувствовал, что стремительно теряет поддержку среди таких же непримиримо настроенных студентов. Желающие высказаться уже передумали, опустив руки, и прислушивались к словам директора. — Вам не дано знать, кем станет мистер Гарри Поттер, так же, как нам не дано знать, кем станете вы, мистер Дэвис, — Дамблдор продолжал смотреть в упор на зачинщика паники и неповиновения среди студентов. Десятилетия, проведенные в школе, научили его очень быстро и точно определять, кого из учеников следует наказать или поощрить, чтобы остальные прислушались и перестали бузить. — Я честный человек. Я говорю правду… — Вы хотите сказать, что я лгу? Или мистер Поттер лжет? Или профессор Снейп? — Дамблдор с удовольствием отметил, как бунтарь Дэвис вздрогнул, услышав имя профессора зельеварения. — Не судите о том, чего не знаете, мистер Дэвис. У вас есть еще аргументы, подтверждающие ваши обвинения? Нет? Тогда оставьте свои мысли при себе и не нужно устраивать публичных выступлений, — директор, провожаемый взглядами трех сотен пар внимательных глаз, вернулся на свое место за столом. — Есть у кого-нибудь более веские доказательства якобы неблаговидных поступков мистера Поттера? — он окинул пристальным взглядом зал. — Нет. Предупреждаю на будущее, никогда… Запомните — никогда и никого не обвиняйте в чем бы то ни было, если у вас нет доказательств. Держите свое мнение и свои подозрения при себе, пока не сможете найти явные свидетельства своей правоты. Я защищаю сейчас не Гарри Поттера, а тех людей, кого вы по своему недомыслию можете обидеть в будущем своим недоверием. Помните об этом, — Дамблдор сделал паузу, замолчав на несколько секунд, давая всем возможность усвоить сказанное им. — Если вы уже пообедали, то можете отправляться в классы. Колокол скоро прозвучит, — все еще недовольно хмурясь, он обратил внимание на свой стол и принялся выбирать, чем же ему подкрепиться после таких потрясений. За время его управления школой было всего несколько случаев такого открытого неповиновения и проявления бунтарского духа подростков. Видимо, нужно провести профилактику. Он бросил взгляд на Снейпа, подумывая заказать ему солидную порцию успокаивающего зелья, чтобы добавить студентам в пищу. Это пойдет им только на пользу, а преподавателям будет легче справляться с бунтарями. Приняв решение, Дамблдор уделил все свое внимание отбивной и горке тушеной моркови, выбранной в качестве гарнира.* * *
— Здорово директор тебя защитил, — в словах Рона, спешащего следом за друзьями в теплицы профессора Спраут на урок гербологии, звучало одобрение Дамблдору. — Ты уверен, что он меня защитил? — насмешливо бросил в ответ Гарри, но продолжать полемику ему не хотелось. Он видел, что директору не понравилось то, что студенты заимели свое мнение, отличное от его собственного. Да, Поттер соглашался, что открытые проявления ненависти и негодования студентов теперь под запретом Дамблдора, но вынашивать тайные планы мести студентам никто не только не мешает, но это даже приветствуется. Директор сказал, что своим подозрениям нужно искать доказательства. Он просто перевел необоснованное недовольство учащихся на нелегальное положение. За красивыми словами Дамблдора явно было слышно его напутствие — не успокаивайтесь, ищите доказательства, тогда я смогу вас поддержать. Именно поэтому все притихли. А вовсе не потому, что испугались снятия баллов или запретов. Гарри видел саркастичную ухмылку на лице Снейпа во время всей прочувствованной речи Дамблдора. Это было подтверждением, что он правильно понял, куда ветер дует, и теперь станет вдвойне осторожнее. Необходимо только, чтобы и друзья это понимали. — Конечно, защитил, — уже не так уверенно подтвердил свои слова Рон. — Теперь никто не станет на тебя нападать и кричать, что ты… Ну, сам знаешь, что они кричали. — Кричать не будут, но своего мнения они не изменили, — казалось, Гермиона не особо прислушивалась к разговору ребят, на ходу заглядывая в учебник и повторяя заданный материал. Однако ее реплика дала Поттеру понять, что, по крайней мере, подруге не придется объяснять ситуацию и ее возможные последствия. — Но нападать же не будут? — Рон совсем пал духом, осознавая, что поспешил с выводом о благородстве директора. — Нападать не будут, но следить за каждым шагом и вынашивать планы мести — этого ты у них не отнимешь. И это им директор разрешил, — буркнул вполголоса Драко, посмотрев на Гарри и кисло улыбнувшись в ответ на его благодарный кивок. — Ясно. И как у вас получается все так быстро понимать? — вопрос Рона был риторическим. Он не смущался и открыто признавал, что далеко не всегда ему удавалось поспевать за выводами друзей. Рон знал, что они его не осудят, и не будут насмехаться, а, напротив — подскажут и уберегут от ошибки, если это будет от них зависеть. Именно за это он и платил им безграничным доверием и преданностью. Все же ответ на свой вопрос он получил — три улыбки, дружеское похлопывание по плечу и брошенное Поттером: — Все нормально, друг. Теперь и ты в курсе.
