Глава 80
19 января 2015 г., 11:46
Дамблдор был доволен тем, что Аластор все-таки сумел найти подход к Поттеру. После посещения Аврората вместе с Гарри Грюм однажды днем пришел к нему в Хогвартс и похвастался, что они с мальчишкой теперь почти друзья и весьма неплохо проводят время вместе. Он рассказывал и про елку, установленную в особняке их совместными усилиями, и о прогулке в маггловском Лондоне, опуская такие подробности, как категоричный ультиматум Поттера и его собственное желание придушить паршивца, таскавшего его по движущимся лестницам в маггловских магазинах.
Собравшиеся к третьему января профессора уже на второй день начали возмущаться и роптать, потому что никаких новых идей по поводу возможной профилактики «специфических» несчастных случаев ни у кого не появилось, и Дамблдору пришлось позволить им провести остаток каникул по своему усмотрению. Деканы еще раз обошли все коридоры Хогвартса с амулетом Уизли в руках, но так и не дождались ни малейшей его реакции. После этого и они, пользуясь тем, что в школе на каникулы не осталось ни одного студента, чего практически не бывало ни разу в прошлые годы, тоже покинули Хогвартс, не пожелав терять такую возможность для отдыха. Директор несколько раз приходил ко входу в Тайную комнату, но так и не рискнул ее открыть, надеясь, что больше несчастных случаев не будет. Однако он планировал все же спуститься в логово к монстру Слизерина, после того как обретет власть над самой Смертью.
Дамблдор наведался в «Нору», пытаясь договориться с Молли о том, чтобы амулет Пруэттов еще хотя бы ненадолго остался у него, но встретил, на удивление, категоричное требование вернуть артефакт немедленно. Молли заявила, что надеялась на понимание и дала родовую реликвию на несколько дней, а Дамблдор обманул ее доверие и продержал амулет у себя почти три недели, сильно ослабив из-за этого его связь с Джинни. Сколько бы Дамблдор ни объяснял, что в итоге он заботится и о Джинни, когда пытается найти того, кто напал на одного из студентов, Молли твердо стояла на своем. Поэтому амулет пришлось вернуть — не воровать же его, в конце концов… Директору не понравилась подобная неуступчивость миссис Уизли и молчаливая поддержка супруги Артуром Уизли, который и вовсе не понимал, зачем приходил директор, и чем он так сильно расстроил его жену. Альбус с тоской вспомнил времена, когда отряды Ордена Феникса отправлялись в карательные рейды, уничтожая семьи Упивающихся Смертью и не только, без малейших вопросов.
С Дамблдором Гарри после возвращения с каникул старался держаться немного отчужденно. Никаких восторгов о новом знакомстве опекун от него не дождался, но и жаловаться Гарри не стал. Вел себя так, словно и не было каникул в Блэк-хаусе. На прямой же вопрос директора, понравились ли ему каникулы, Поттер только неопределенно пожал плечами и сказал, что зимние каникулы на первом курсе были гораздо интересней. После заявлений Грюма о полном взаимопонимании с Поттером такая оценка была как минимум странной, но Дамблдор решил списать это на скрытность Гарри и его нежелание хвастаться. Аластор к тому же при встрече заявил, что не намерен повторяться, и что он уже отчитался в выполнении поставленной задачи по сближению с мальчишкой, как того и хотел Альбус.
В первый же вечер нового семестра Гарри отправился к Снейпу. Примостившись на диване у него под боком, Поттер рассказал и о посещении гобеленового зала в Блэк-хаусе, и о беседе с портретом леди Вальбурги. Том, к сожалению, был занят своим новым экспериментом в лаборатории, поэтому присоединиться к их компании в качестве слушателя через Сквозное зеркало в этот вечер не смог.
— Почему Грюм допустил возможность твоего общения с портретом? — казалось, Северус рассуждает вслух, мерно проводя пальцами по губам и задумчиво глядя в каминное пламя.
— Он не может ничего сделать портрету. Так сказала леди Вальбурга. Он даже до ее штор не рискует дотрагиваться. Там какие-то особые чары в той нише, где портрет висит. Когда Грюм заявился в Блэк-хаус и дал понять, что он никуда не уйдет, леди Блэк пыталась призвать родовую магию на помощь, чтобы вышвырнуть его. Но смогла добиться только того, чтобы Грюм не особо поддерживался магией рода, однако его брак с Сириусом, потенциальным наследником Блэков, давал ему полное право жить в родовом особняке. Вот тогда она и позаботилась о своем портрете, защитив его так, что только новый глава рода сможет до него добраться. Ну, она сказала, что есть еще пара способов уничтожить портрет, но только вместе с домом. Это — во-первых. А во-вторых, Грюм не знает, что леди Вальбурга в курсе его маскарада. Она была очень осторожна. Все, что она могла мне рассказать, по мнению Грюма, это лишь об их бесконечных скандалах, и только. Он знал, что у леди Вальбурги больное сердце, и колдомедики ничем не могут ей помочь. Так что у него не было нужды убивать ее, нужно было только заставлять ее все время злиться и нервничать, приводя к возмущению личного магического фона, который в свою очередь разрушал ее больное сердце. Она мне так объясняла, — Поттер даже как-то облегченно вздохнул, когда понял, что ему удалось так быстро все рассказать, ведь беседа с портретом на эту тему длилась часа два, не меньше. Гарри после случая в гобеленовой комнате очень много времени провел в беседах с леди Вальбургой, благо Грюм целыми днями пропадал в Аврорате.
— У тебя были сложные каникулы, — Северус притянул Поттера к себе поближе, обнимая за плечи. Он заметил, что Гарри весь вечер старается не отходить от него, видимо, чувствуя потребность в поддержке. — Но тебе удалось узнать очень много ценной информации для нас. Ты даже не представляешь, насколько ценной. Спасибо твоему обаянию и портрету матушки Блэка. Я уже не говорю о тех отличных образцах, что ты собрал. Я побеседую с Томом и все ему расскажу. У него есть какая-то идея, но он даже меня не посвящает пока в ее подробности, — Снейп фыркнул. — Говорит, что еще не обдумал всего сам.
— Он планирует навести порчу на Грюма? С помощью тех волос и крови, что я достал? — Гарри с удовольствием прижался к груди Северуса, откинувшегося на спинку дивана, почти улегшись на него сверху. Он давно не чувствовал себя таким спокойным и умиротворенным. Ему было хорошо рядом с Северусом, настолько хорошо, что хотелось довольно урчать, как сытый кот. Все тревоги ушли, все зло этого жестокого мира осталось где-то за пределами жаркого кольца рук, в которое заключил его Северус. Конечно, если бы на его месте был Том, магия которого так чудесно сплеталась с его собственной, то расслабиться удалось бы еще быстрее. Однако и присутствие рядом Северуса приносило Поттеру такую необходимую ему сейчас уверенность в защищенности.
— Не знаю, но, скорее всего, его планы лежат в несколько другой плоскости, чем обычная месть. Благодаря тебе и твоей проворности у нас теперь есть все для того, чтобы иметь возможность выследить Грюма в любое время. Мы можем даже подчинить его разум на некоторое время. Да мало ли что возможно, имея богатую фантазию. Так что, думаю, обычная месть вряд ли является целью планов Тома. Подождем немного, и он сам нам все расскажет. Ты же знаешь, какой он… — Снейп намекал на богатую фантазию, подкрепленную исключительными знаниями Риддла, которые позволяли ему строить изумительные по своей изящности и действенности планы.
— Подождем, — послушно согласился Гарри. — Ну, и зачем Дамблдору было меня отправлять к Грюму на каникулы?
— Возможно, он привязывает тебя к своему соратнику для того, чтобы ты проникся интересом к работе аврора и выбрал ее для своей будущей карьеры, — предположил Снейп, неосознанно поглаживая Гарри по спине. Ему было уютно сидеть вот так, держа в объятиях этого подростка. Словно Поттер был чем-то неотъемлемым в его жизни, необходимым и безмерно дорогим. Северус давно понял, что этот мальчик прочно вошел в их с Томом жизнь, и не сопротивлялся природному обаянию Гарри.
— И зачем мне становиться аврором? Нет, у них там, — Гарри махнул рукой, давая понять, что говорит про Аврорат, — действительно интересно. Но какая польза от этого Дамблдору?
— Он сможет с помощью Грюма присматривать за тобой и после школы, — Снейп пожал плечами, подтверждая полную очевидность такого вывода. — Тебе пора в свою комнату. Скоро отбой.
— Вот так всегда. Стоит немного расслабиться — и снова нужно уходить, — беззлобно ворча, Гарри на пару мгновений еще крепче прижался к Северусу, потом, озорно чмокнув его в подбородок, поднялся с дивана. Потянувшись и расстроенно вздохнув, он направился к двери. — Спокойной ночи, Северус. Передавай привет Тому.
* * *
Занятия постепенно оттянули на себя все внимание Поттера. Друзьям о своих каникулах он рассказал только то, что посчитал возможным. Ни о беседах с портретом леди Вальбурги, ни о своих отлучках в Певерелл-мэнор, он, конечно же, не распространялся. А вот рассказ о том, что он был в тренировочном зале Аврората, вызвал зависть у Рона, да и у Драко тоже, хоть тот и отнекивался. Гермиона оказалась более практичной, что вообще-то не было удивительным, зная ее характер. Она потребовала, чтобы Гарри научил их тем заклинаниям, которые отрабатывал с Грюмом. — Иметь возможность защититься никогда не вредно, — заявила она и была по большому счету права. Даже объяснение, что заклинания энергоемкие и вредны для детского организма, ее не остановили. — Ты же смог научиться? У тебя не случилось истощения? Вот и с нами все будет нормально. Не обязательно их все сразу учить. А по одному и не сильно усердствуя… — Гермиона права, ей не помешает знать эти заклинания, — Драко был серьезен. — Рон, а как ты? Тебя тоже нужно им обучить? — Ты так говоришь, словно… — Рон оглянулся на друзей. Он отошел к окну и наблюдал за снежинками, клубящимися за стеклом. Ему было немного обидно, что он единственный из их компании не мог рассказать о своих каникулах что-либо интересное. Гермиона поделилась впечатлениями о катании на лыжах, Драко среди зимы побывал на каком-то острове, где сейчас жарко, как летом, а Гарри вон был в Аврорате. Только Рон сидел все каникулы дома. — Я знаю эти заклинания. Кроме… — Драко пошевелил пальцами, словно разминал их, вспоминая название заклинания, но, так и не вспомнив, ограничился упоминанием его действия. — Подсечка… Вот ее я с удовольствием выучу. — Видишь, Гарри, а ты говоришь, что детям нельзя… — начала Гермиона, но Драко ее решительно перебил: — Он все правильно говорит. Я разучивал их в родовом особняке под наблюдением отца, там мне не грозило магическое истощение. Так что мы будем предельно осторожны. Но я считаю, что не воспользоваться знаниями одного из нас… Договорить ему на этот раз не дал Гарри: — Так уж и скажи, что не можешь допустить, чтобы я знал хоть что-то, чего не умеешь ты, — он усмехнулся, поняв по слегка порозовевшим щекам Драко, что попал в точку. — А ты не спешил научить нас тому, что знаешь сам, — подходя к Малфою, мудро заметил Рон, до этого стоявший у окна в «их» комнате и, казалось, не сильно прислушивавшийся к разговору. — Ты же не вчера обучился этим заклинаниям и даже не рассказывал нам о том, что знаешь, как себя защитить. — Ничего страшного, — Гарри понял, что сейчас может вспыхнуть ссора. Этого в своей команде он допустить не мог. — Рон, каждый из нас знает что-то, чего не знают и не умеют остальные. Невозможно научиться всему. И не обязательно обо всем рассказывать. Я посчитал, что могу поделиться с вами знаниями, значит, так тому и быть. Так и вышло, что Великолепную четверку, которая в первом семестре частенько просиживала в библиотеке в поисках дополнительной литературы по бытовым чарам, теперь можно было застать за листанием и более серьезных книг по боевой магии и персональной защите. Пробовать выполнить вычитанные заклинания самостоятельно они не рисковали, но тщательно конспектировали все, что казалось им интересным и заслуживающим внимания подростков их возраста. Таким образом подготавливая для себя план занятий на будущее. Драко обещал летом обязательно попросить отца поработать с ним по написанному конспекту. Все же несколько заклинаний, которые показались им не самыми сложными, они разучили под присмотром старшекурсников, согласившихся им помочь. Даже Гермиона, которой легко давались различные новые заклинания, вынуждена была признать, что выполнять их было не в пример труднее, чем бытовые чары.* * *
В середине февраля студенты Хогвартса получили возможность на денек отвлечься от учебы. День святого Валентина в этом году пришелся на воскресенье, и поэтому директор не имел ничего против предложения профессора Локхарта устроить в этот день небольшой праздник для учащихся. Обилие розового цвета в украшении Большого зала, стаи порхающих по коридорам зачарованных открыток и раздающиеся то там, то здесь смех и визг девчонок, а также изредка возникающие в коридорах потасовки между мальчиками, добивающимися внимания своих дам сердца, для некоторых студентов оказались непростым испытанием. Когда во время обеда над головой Гарри затрепетала своими страничками очередная складная открытка, он посмотрел на нее, как на самое большое зло в мире. Это была то ли семнадцатая, то ли восемнадцатая открытка, адресованная «любимому, очаровательному, великолепному, красивому, нежному, обворожительному» Гарри Поттеру. И, как вполне обоснованно подозревал сам Гарри, большая часть из них была от одного и того же человека. Он даже догадывался от кого, поэтому старался не смотреть в сторону гриффиндорского стола, чтобы ненароком не проклясть настырную девчонку. Он уже успел предупредить Рона и попросить его утихомирить сестру, но, то ли Рон постеснялся разговаривать с Джинни на столь щекотливую тему, то ли она не обратила внимания на его слова — открытки с одним и тем же текстом признания в «горячей, безмерной, всепоглощающей, вечной любви» все еще продолжали прилетать. — Похоже, это опять от нее, — прокомментировал шепотом Драко, глядя на трепыхающиеся странички-крылья. — Да возьми ты ее. Локхарт на славу потрудился, зачаровав сотни открыток для влюбленных дурочек, — он посмотрел вокруг себя и добавил: — и дурачков. Кто же выставляет свои чувства напоказ? Я уже не говорю, что нормальный наследник или наследница рода вообще не опустится до того, чтобы заводить роман без благословления родителей и магии. Это все влияние безответственных полукровок и магглорожденных. — Не зуди, — Гарри насмешливо посмотрел на Драко. — Ты просто завидуешь. Тебе никто не рискнул прислать открытку. Ты совсем не романтик. — Ошибаешься, — Драко полез рукой в карман и вынул оттуда открытку, помахав ею перед носом Гарри, а затем сразу же спрятал. — Только эта открытка дружеская. А не такая, как та, что до сих пор мельтешит у тебя перед глазами. Поймай ты ее уже! Надоела. — Гермиона и мне подарила открытку, — Гарри лениво потянулся рукой к летающему «посланию любви», — только отдала ее в руки. За что получила от меня поцелуй. Ты, надеюсь, не расстроил ее и тоже поцеловал? — он хитро стрельнул глазами в сторону Драко, давая понять, что знает, от кого тот получил открытку. — Не сомневайся, я не стал бы расстраивать нашу подругу, — усмехнулся Драко, — тем более, в такой «особенный» день, — он подпустил иронии в свой тон. — Но все равно эта затея Локхарта с Днем влюбленных мне не нравится. Сразу видно, что он никогда не пытался вникнуть в тонкости обычаев магического мира. Что с него взять — заносчивый полукровка. — Прекрати, Драко. Что-то ты сегодня разошелся. Чем тебе полукровки не угодили? — Гарри уже убедился, что и эту открытку прислала Джинни Уизли. Ее почерк Гарри знал еще с лета, когда в «Норе» ему в руки попал свиток, где она тренировалась писать конспект под руководством миссис Уизли. — У меня мама, между прочим, магглорожденная. Я могу и обидеться, — в отличие от слов, тон Поттера говорил о том, что он по большому счету согласен со словами Драко. Заметив, что друг тоже уже пообедал, он жестом предложил ему покинуть Большой зал, пестрящий, с легкой руки Локхарта, розовыми бантиками, цветочками и ленточками. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду самоуверенных нуворишей от магии. Думают, если судьба дала им магическое ядро и толику силы, то они уже все знают о магическом мире и имеют какое-то право лезть сюда со своими глупостями. Они здесь гости, пока не поймут, чем живет и дышит магический мир. Почему Гермиона понимает это, а Локхарт — нет? — Драко даже остановился посреди коридора, словно желал получить ответ на свой риторический вопрос. Он уже в который раз поднимал тему о магах, выросших в маггловском мире. — Давай не будем сегодня о печальном, — попросил его Гарри, подталкивая друга в сторону подземелий. Они договорились с Роном и Гермионой после обеда пойти на улицу. Погода сегодня вполне располагала к прогулкам — было относительно не холодно и солнечно. Так что им следовало поспешить за мантиями, чтобы присоединиться к друзьям на школьном дворе. — Мне вот в любви признаются, а ты все настроение портишь, — Поттер достал из кармана целую пачку открыток и потряс ими в воздухе перед Драко, ухмыляясь. — Мистер Поттер, я вижу у вас большой успех у поклонниц. Смотрите не загордитесь. Хотя, вам все равно не побить мой рекорд — сорок восемь открыток! Откуда на их пути взялся Локхарт, Гарри, отвлекшийся на разговор с Драко, даже не заметил. Но язвительная мысль: «Легок на помине», — была закономерной для данной ситуации. — Я рад за вас, сэр. Вы планируете завести гарем? — Поттер нагло скалился. — Как турецкий султан? — А хотя бы и так! — вызов и самодовольство так и перли из Гилдероя, который никак не хотел понять, что своим поведением он признавал Поттера равным себе: то ли считал Гарри взрослым, то ли сам опускался до уровня подростка. — Магии на всех хватит? О здоровье своем совсем не волнуетесь… — Поттер сокрушенно покачал головой и попытался обойти профессора ЗОТИ, преградившего им дорогу. — А при чем здесь магия? — все же слегка опешил Локхарт, которому идея с гаремом понравилась. Нет, не в том смысле, чтобы на самом деле стать первым в истории содержателем гарема в Британии. Но называть поклонниц своим гаремом он был не против, даже, несмотря на то, что идею ему подсказал ненавистный Поттер. — «Магические узы брака требуют от супруга делиться своей магией с женой, вынашивающей ему наследника», — процитировал Драко выдержку из книги о магических браках, следуя за Гарри, который уже обошел Локхарта и направился дальше, не обращая внимания на назойливого преподавателя. — Вы… О чем вы говорите? Какой брак? Какие дети? — взвизгнул Локхарт, не контролируя свои эмоции. — А какой гарем? — оглянувшись через плечо, бросил ему в ответ Поттер, не скрывая своего пренебрежения. С самого начала семестра профессор Локхарт не мог успокоиться. Он постоянно пытался доказать себе и всем вокруг, что он круче Поттера, умнее его и знаменитее. Выглядело это жалко и смешно. Но Гарри уже привык, и пикировка, только что состоявшаяся прямо в коридоре Хогвартса, его ничуть не удивила и не расстроила. — Вот тебе везет, — усмехался Драко. — Все хотят твоего внимания: и Локхарт, и Джи… — Тссс… Не нужно кричать об этом. Девчонка подрастет, возьмется за ум, — поразмыслив, Гарри уточнил: — может быть. Локхарту, к сожалению, это не грозит. — Да уж. Ему поможет только тотальный Обливиэйт и никак не меньше, — согласился с ним Драко.* * *
Джинни после Дня святого Валентина снова начала преследовать Поттера, словно тень. После того как Колин Криви, ее компаньон по «клубу фанатов», попал в больничное крыло, Джинни немного поубавила свою настойчивость, и Гарри, с начала семестра не заметив ее активности, уже было понадеялся, что Джинни надоело ходить за ним по пятам. Но он жестоко ошибся. Все снова становилось на круги своя — куда бы он ни пошел, везде маячила рыжая шевелюра Джинни Уизли, и скрыться от нее становилось все сложнее и сложнее. В начале марта его терпение подверглось особенному испытанию. Драко готовился к очередной игре в составе квиддичной команды, и Поттер часто во время тренировок сидел на трибуне, поддерживая друга. Джинни повадилась приходить следом за ним. Она усаживалась рядом и комментировала действия игроков в течение всей тренировки. Отдавая ей должное, следовало заметить, что замечания были по существу и довольно объективными. Так как она была сестрой шести мальчишек, увлекающихся квиддичем, это было и не удивительно. Как-то во время очередной такой тренировки, сопровождавшейся ее комментариями, Гарри не выдержал: — Джинни, разве я спрашивал твоего мнения об игре? Зачем ты ходишь за мной? — А разве мы не друзья? — Джинни жадно пожирала его своим взглядом, от чего у Гарри по спине ползли неприятные мурашки. Для своих одиннадцати лет девочка была не по возрасту целеустремленной и настойчивой в вопросе потакания личным симпатиям. — Я дружу с твоим братом. Это не делает автоматически друзьями меня и тебя. Но я хорошо к тебе отношусь, потому что ты сестра моего друга. Не старайся изменить положение вещей. Я устал от твоего присутствия, — открыто признался Поттер. — Мне надоело видеть тебя на каждом шагу. — Чем я хуже Гермионы? Она-то тебе не надоедает, — казалось, Джинни совершенно не понимала, о чем говорит. — Гермиона — моя подруга. Мы с ней учимся на одном курсе. У нас есть общие интересы. Именно поэтому она мне не надоедает. К тому же я не натыкаюсь на нее, куда бы ни пошел. Оглянись. Ты сейчас видишь где-нибудь Гермиону? Нет? А Рона? Тоже не видишь? А знаешь, почему? Потому что сейчас проходит тренировка квиддичной команды факультета Слизерин, и Рон с Гермионой понимают, что весьма неэтично наблюдать за этим представителям других факультетов. Я уже получил несколько замечаний от декана из-за тебя. Поэтому не хочу, чтобы ты приходила на трибуну, когда на поле тренируется команда Слизерина. Это тебе понятно? — Гарри сдерживался из последних сил, чтобы не нагрубить Джинни. — Значит, ты на меня не сердишься? Это только потому, что тебе сделали замечание? — создавалось впечатление, что Джинни слышала только то, что хотела. Остальные слова Поттера она пропустила мимо ушей. — Я на тебя не сержусь. Я не хочу тебя видеть. Ты можешь это понять? — Гарри сжимал кулаки до боли в пальцах, стараясь унять раздражение. — Почему? Я тебе не нравлюсь? — Джинни надула губы. — Нет. Мне не нравится, когда меня преследуют, — Гарри встал, намереваясь уйти, и Джинни повторила его маневр. — Сядь! Не смей за мной ходить! Поттер быстрым шагом покинул трибуну. Он чувствовал, что если задержится еще хоть на минуту, то наговорит Джинни гадостей, и это в лучшем случае. У него просто чесались руки проклясть вредную прилипалу. Заклинаний с неприятными последствиями он знал предостаточно. Пожалуй, даже Том не догадывался о том разнообразии различных чар, которые Гарри успел выучить, сидя в библиотеке Певерелл-мэнора, еще до того, как отправился в Хогвартс. То, что они получатся у него с первого раза, Гарри даже не сомневался. Джинни постаралась сдержаться и не разреветься. Поттер сказал, что у них нет общих интересов. Что ж, она знает, что нужно сделать. Тогда у них точно уж будут исключительно общие интересы.
