Глава 99
25 января 2015 г., 12:16
Ночь выдалась темной. Тучи затянули небо и не позволяли пробиться через их плотную завесу ни единому лунному лучику. Том уже терял терпение, приходя к мысли, что Блэк не решился на побег, когда утлая лодочка чиркнула дном о камни возле скалы, затерянной среди холодных волн Северного моря. Тусклый Люмос высветил на дне лодки черного лохматого пса, настороженно присматривающегося к Тому.
— Мистер Блэк, долго еще будете играть в гляделки? Превращайтесь и говорите, куда вам помочь добраться. Не тратьте попусту ни мое, ни свое время. Или вы предпочитаете вернуться обратно в Азкабан? – голос Том изменил чарами.
Собака на дне лодки жалобно заскулила, встряхнулась, еще раз подозрительно посмотрела на Тома и превратилась в тощего мужчину с неухоженной шевелюрой в арестантской робе.
— Кто вы? – Блэк, понимая, что пути назад нет, принял помощь Тома, протянувшего ему руку. Он встал на камни скалы, переступив через борт лодки, которая сразу же отплыла на несколько ярдов и послушно затонула.
— Считайте меня посланником друга. Меня попросили аппарировать вас туда, куда вы попросите. Вы уже решили, где бы хотели сейчас оказаться? — Том не собирался признаваться, кто он и зачем все это затеял. Для разговора с Блэком еще будет время. За ним, конечно, придется присмотреть и подстраховать от неприятностей. Но это уже мелочи.
— Для того чтобы решить, где мне будет безопасно, я должен знать, кто меня выдернул из Азкабана. Это же ведь не Дамблдор? Да? Он бы сам указал, куда меня лучше доставить, — было не совсем понятно, ждет ли Блэк ответов или по тюремной привычке просто разговаривает сам с собой. – И вряд ли это мать. Она не любит меня. Тогда?..
— Это не Дамблдор, как вы смели заметить, — Том решил немного помочь Блэку с выбором места для того, чтобы укрыться от авроров, которые, безусловно, будут его искать. – И это не ваша матушка, потому что она скончалась несколько лет назад, — Том заметил, как вздрогнул Блэк, услышав о смерти матери, но ничего так и не сказал. – И это был точно не ваш супруг, — а вот эта новость заставила Блэка вскинуться:
— Какой еще супруг? Я не… Грюм? Но ведь ничего же не получилось… Давайте, доставьте меня в Лондон. Я там сам разберусь, куда мне лучше… Мордред! Я же без палочки…
— Куда в Лондоне? Вектор перемещения зададите? Справитесь? – Том решительно взял Блэка за плечо.
— Справлюсь, — кивнул тот, на миг прикрывая глаза, вспоминая фасад родительского дома. – Я готов.
Через несколько секунд Блэк смотрел на дверь отчего дома на Гриммо.
— Мистер Блэк, будьте осторожны. Ваш супруг живет здесь, и он по-прежнему аврор. Быть может, вам пока стоит остановиться в каком-нибудь другом месте? — Том, вливавший силу в перемещение, видел здание, которое обычно было скрыто от взоров непосвященных. По описанию Гарри он узнал особняк Блэков. Том не зря попросил задать вектор аппарационного перемещения. Благодаря этому, он успел незаметно заглянуть в сознание Блэка и обнаружил там множество заблокированных воспоминаний, разбираться с которыми времени не было. Однако теперь напрашивался один из двух вероятных выводов: либо мистер Блэк совсем не так прост, каким пытался казаться, либо глуп до невозможности, если это была не его инициатива по блокированию участков собственного сознания. Одно было несомненно — несмотря на долгие годы, проведенные в Азкабане, разум Блэка остался не слишком поврежденным влиянием дементоров. У Риддла также был наготове запасной план — если бы он заподозрил Блэка в неадекватности мышления, то без раздумий перенес бы его в свое поместье и запер там до лучших времен, устроив более щадящий вид тюрьмы. Но этот вариант был придуман только на самый крайний случай. Поэтому сейчас он только давал небольшие подсказки, помогая Блэку принять правильное решение.
— Раз уж вы так хорошо осведомлены о моем семейном положении, то не скажете ли, кто еще живет в доме? – слегка раздраженно и нетерпеливо перебил Тома Блэк, давая понять, что своего мнения он пока менять не собирается.
— Мистер Блэк, в данное время вы единственный претендент на роль главы рода. В доме живет только ваш супруг. Вы не передумали оставаться здесь? Хорошо. Это ваше право, и я вмешиваться не собираюсь. Вот вам на первое время, — в руку Блэка перекочевала волшебная палочка. – Она универсальная. Сами понимаете, много ею не наколдуешь, но с бытовыми заклинаниями и с самыми необходимыми чарами она справится. Всего доброго, — Том, не привлекая внимания, обвешал Блэка полудюжиной хитрых чар – следящих за его местоположением, здоровьем и безопасностью. На ближайшее время этого будет достаточно. От смерти они его не спасут, но позволят прийти ему на помощь, если ситуация серьезно усложнится. Отпускать его к Грюму было довольно рискованно, но, учитывая, что встретятся они в родовом особняке, Блэку ничего слишком опасного не должно там угрожать, даже учитывая его незавидное физическое и магическое состояние после длительного заключения в Азкабане.
— Спасибо за помощь, — поблагодарил Блэк, наблюдая, как Том, аппарируя, растворяется в летнем ночном воздухе почти беззвучно, что говорило о его высоком уровне магической силы.
* * *
За завтраком, предварительно очень внимательно изучив свежий номер «Ежедневного Пророка», Северус задумчиво произнес: — Неужели никто до сих пор не обнаружил, что Блэк сбежал? — Обнаружили, наверняка. Каждое утро охранники делают обход – вдруг кто-то за ночь отправился на тот свет? Скажи лучше, что пресса пока еще ничего не пронюхала, — в ответ заметил Том, откладывая в сторону свой экземпляр газеты. — А они могут вообще замять это дело? Например, заявив, что Блэк умер? – поинтересовался Гарри, успевший еще до завтрака пролистать «Пророк» и убедиться, что о побеге Блэка там ничего не написано. — Нет, так просто объявить о его смерти не могут, потому что понимают – Сириус Блэк происходит из древней магической семьи, его имя можно увидеть не только на гобелене Блэков. Но вот повести себя министерские работники могут по-разному, — Том тоже ожидал сообщения в прессе о беспрецедентном побеге. — Как? Как они могут себя повести? Чего можно от них ожидать? – Гарри, будучи достаточно начитанным, все же имел пока не очень большой жизненный опыт, поэтому никогда не лишал себя возможности услышать чье-либо мнение по интересующему его вопросу. — Все зависит от нескольких факторов, как я понимаю, — Северус, вступая в разговор, на миг задумался, глядя на Гарри. – Прежде всего, следует учесть, кто успел узнать о его побеге до того, как об этом поставили в известность Дамблдора, как председателя Визенгамота. Даже Аврорат не начнет открытое преследование с привлечением общественного внимания до тех пор, пока его не одобрит малый совет Визенгамота, другими словами – Альбус Дамблдор. Судя по тишине в прессе, можно предположить, что об этом на данный момент знают немногие. В таком случае, решение будет приниматься исходя из того, нужен ли Блэк Дамблдору живым. Это раз. Если он предпочтет, чтобы Блэк исчез с лица земли, то никто не узнает о побеге, а самого Блэка при поимке, что при любом раскладе — только дело времени, уничтожат, как бродячего бешеного пса. Если он нужен живым, тогда всплывает очередной вопрос. Собирается ли Дамблдор предпринимать какие-либо меры для пересмотра его дела и вынесения оправдательного приговора по нему, скормив общественности очередную сладкую речь? Лично я думаю – Дамблдор на это не пойдет. Иначе не стал бы он держать Блэка столько лет в Азкабане. В таком случае Дамблдор попытается снова использовать его в своих целях. В каких – не знаю, не спрашивайте. В общем, когда, или если, в прессе появится сообщение, — Северус помахал сложенной газетой, — то тогда и можно будет что-то еще предположить. А пока… Пока у нас недостаточно исходных данных для догадок и выводов. — И это ты еще не учитывал действий, которые может предпринять сам Блэк, — уточнил Том. – Чары слежения пока никакой реальной опасности не заметили, иначе бы я был в курсе. Из своего дома Блэк, скорее всего, не выходил, и он жив. Гарри вынужден был согласиться с логичностью слов Северуса. Ему хотелось все же задать несколько вопросов Блэку до того, как тот нарвется на очередные неприятности и простится с жизнью. Но просто взять и заявиться к нему в гости Гарри не мог, даже будучи знакомым с его супругом – Аластором Грюмом. Во-первых, особенно из-за этого. Потому что Дамблдору в таком случае сразу станет известно о встрече Поттера и Блэка. Во-вторых, Блэк может оказаться все-таки не вполне при своем уме и захватить его в заложники, а рисковать собственным здоровьем и жизнью не стоило. В-третьих, Блэк способен просто отказаться разговаривать с тринадцатилетним Гарри на такую серьезную тему, как особенности рождения ребенка от родителей-мужчин. Для этого им необходимо хоть немного ближе познакомиться. А значит, все возвращается к «во-первых». К тому же следовало еще немного понаблюдать за поведением Блэка, прежде чем решиться на столь важный и откровенный разговор. Гарри предпочел подождать дальнейшего развития событий.* * *
Сириус Блэк, беглый узник Азкабана, не стал задерживаться на улице, любуясь фасадом родительского дома. Он понимал, что в любую минуту на него может начаться охота, если еще не началась. Родовой особняк на данный момент ему казался самым защищенным местом. Сегодня в обед один из охранников, милый Марти, как его называл Сириус за добрый нрав и не исчезнувшую на работе в Азкабане человечность, вполголоса сказал, что ему заплатили за помощь, и он свою часть договора выполнит честно, а уж как решит сам Сириус – это мол, не его дело. После этого под миску с тюремной баландой он положил клочок пергамента. Стоило Блэку прочесть четкие указания, что и как ему следует сделать, если он желает освободиться из тюрьмы досрочно, попросту говоря – сбежать, как пергамент вспыхнул, оставив после себя лишь пепел. На раздумья было отведено совсем немного времени. До наступления ночи Сириусу следовало принять решение – оставаться в Азкабане еще на долгие годы и ежедневно терпеть присутствие дементоров, или пойти против закона, превратившись в беглого преступника. Первые годы заключения Блэк верил в то, что его дело пересмотрят, и заседатели Визенгамота поймут, что совершили ошибку. Но ничего не происходило. Только через пять лет, похожих на ад, его перевели в новую камеру, расположенную в том крыле, где дементоры были не столь активны. Но и здесь было почти невозможно укрыться от пронизывающего все существо чувства одиночества, тоски и заброшенности, которые вызывали шастающие днем по коридору дементоры. Еще почти десять лет Блэк боялся не выдержать. Поэтому решился рискнуть, даже не имея ни малейшего представления о том, кто ему помогает и чем придется заплатить за помощь. На удивление, побег прошел до смешного просто. Его никто не заметил, за ним никто не гнался, дементоры не обращали внимания на тощего лохматого пса, которого, по сути, просто не могло быть на скалистом острове, где возвышалась башня Азкабана. В указанном месте его ждала лодка. О, лодка – это сильно сказано! Скорее, это было деревянное корыто, которое, к счастью, не протекало. Даже сильно исхудавшего Сириуса в человеческом облике вряд ли долго выдержало бы это ненадежное плавсредство. Но стоило ему запрыгнуть в лодку, как она послушно отчалила от берега и очень резво побежала вдаль от острова с тюрьмой. Вскоре на одинокой скале среди моря его встретил странный маг, который много знал о самом Сириусе, но ничего не сказал ни о себе лично, ни о том волшебнике, который организовал побег. Предупреждения этого сопровождающего были ценными и дающими определенную пищу для размышлений. Но раздумывать, пожалуй, стоит, спрятавшись в стенах родового особняка. Там его уж точно никто не сможет достать. Разве что Грюм, который, по-видимому, все же является его супругом. В этом тоже еще следовало разобраться. Блэк решительно поднялся по ступеням, ведущим ко входу, и взялся за ручку — дверь послушно распахнулась, впуская его в дом. В прихожей было темно, но знакомый с детства лимонный запах полироли, которой домовик натирал деревянные панели и поручни на лестнице, заставил сердце Сириуса на миг замереть для того, чтобы в следующий момент зайтись от страха. — Сириус? Голос матери, раздавшийся в темноте, был настолько неожиданным, что Сириус не просто вздрогнул, он даже подпрыгнул на месте. Мысли в голове летели с огромной скоростью. Блэк пытался вычислить, что же он слышал, если его предупредили, что мать умерла, а в доме живет только его загадочный супруг. Сами собою зажглись настенные светильники в коридоре, и источник голоса стал хорошо виден — на стене висел большой портрет бывшей хозяйки особняка, матери Сириуса Блэка. Леди Вальбурга, нарисованная на магическом полотне, прикладывая к глазам кружевной платочек, повторила: — Сириус, — в голосе матери, встретившей своего ребенка после многих лет разлуки, отчетливо была слышна теплота и радость. — Мне жаль, мадам, — вместо приветствия произнес Сириус, все еще не пришедший в себя от испуга. Оживший магический портрет подтверждал слова незнакомца, который помог ему сбежать из Азкабана – его мать была мертва в этом мире. Только при таких условиях портрет мог получить свою псевдожизнь. Следовательно, и сказанное о его супруге вполне могло оказаться правдой. – Жаль, что я не был на ваших похоронах, — фраза прозвучала равнодушно и не выражала своим тоном никакого сожаления. — Сириус, тебя оправдали или… — Вальбурга боялась произнести вслух свое предположение. — Или, мадам. Или, — Сириус ухмыльнулся. – Я беглый узник. Он не видел мать очень давно. После того, как он в шестнадцать лет ушел из дому, Сириус всего лишь дважды сталкивался с родителями. Вальбурга и Орион Блэк все же пришли на выпускной вечер сына, когда он закончил учебу в Хогвартсе, хоть они и были в ссоре, а сам Сириус жил у Поттеров, приютивших его. Второй раз Сириус видел родителей на свадьбе Джеймса и Лили. Они были приглашены, как члены древней магической семьи, с которой Поттеров связывали родственные узы. После этого Сириусу не довелось больше встретиться с родителями. Он не пошел даже на похороны отца, который скончался по неведомой причине, прожив всего пятьдесят лет – слишком мало для волшебника. Позже Сириус попал в Азкабан, а Вальбурга не дожила до этого дня, чтобы обнять своего блудного сына. Если он, конечно же, позволил бы ей прикоснуться к себе. Много лет назад Сириус вычеркнул эту женщину из своей жизни, и сейчас он смотрел на ее портрет и не знал, как себя вести. С одной стороны, все их распри уже давно были в прошлом, а с другой – со дна памяти начали всплывать хлопья обиды и обвинений. Ему хотелось, как в юности, нагрубить, наговорить гадостей ей за то, что она поддерживала идеи Темного Лорда. Это из-за ее упрямства, из-за ее обвинений Дамблдора в глупости, постоянно повторяемых к месту и не к месту, и ее любви к архаичным обрядам и никому не нужным ритуалам Сириусу пришлось уйти из отчего дома. Она даже бровью не повела, когда он собрал вещи и заявил, что уходит из дома, где поселилось мракобесие. Она утешилась послушанием младшего сына – Регулуса. Вспомнив брата, Сириус вдруг задумался, почему же тогда он не живет в родовом особняке? Ведь тот человек сказал… — Мадам, а как поживает ваш любимчик — малыш Регулус? – удержаться от язвительности Сириус не смог. Внезапно обретенная свобода все еще кипела в жилах, пьяня и требуя ратных подвигов и героических побед, пусть даже всего лишь в словесной перепалке с портретом давно почившей нелюбимой матушки. — Регулус пропал без вести еще до того, как тебя осудили и отправили в Азкабан, — сухо ответила Вальбурга, обманувшись надеждой на то, что Сириус изменился. Он, по-видимому, так и остался заносчивым и несдержанным мальчишкой. — Не знал… Ладно, недосуг мне здесь болтать с вами. Если я не ошибаюсь, меня ждет супруг, — Сириус знал, что в древних магических родах было принято жениться только с благословения родителей, поэтому ему даже собственная женитьба, о которой он ничего не знал толком, и та казалась привлекательной, хотя бы по той простой причине, что это досаждало его матери. — А как же, ждет он тебя! — издевательски рассмеялась Вальбурга, желая поставить на место этого великовозрастного щенка. Ей отчаянно хотелось узнать, кто помог ему сбежать из тюрьмы, чтобы проанализировать ситуацию, имея на руках более полную информацию. Времени для размышлений у портрета было много. – Твой супруг еще пару часов назад отправился шляться по борделям! Как, впрочем, и всегда на протяжении всех этих лет. Раньше утра не жди своего благоверного. Состояние он твое уже почти промотал. За твою поимку, скорее всего, награду назначат. Если ты сказал мне правду и действительно сбежал из тюрьмы. Так что смотри – твой супруг до денег весьма жаден, сдаст тебя Министерству, чтобы получить вознаграждение, и глазом не моргнет. Хоть ты и дурак, но пошевели мозгами, если они еще у тебя не все растворились от встреч с дементорами. Подумай, как себя обезопасить от столь замечательного супруга, — как бы там ни было, Вальбурга волновалась за своего непутевого сына. — Спасибо за совет, мадам, — процедил сквозь зубы Сириус. Его рассердили слова матери про бордель. Он, конечно, понимал, что никто в здравом уме не станет блюсти верность арестанту, усаженному за решетку на двадцать лет. Однако вернуться домой и узнать, что ты, оказывается, женат, а через полчаса вдруг выяснить, что твои деньги этот неведомый супруг тратит на посещение борделя, было как минимум неприятно. А уж у вернувшегося из Азкабана Сириуса такие новости и подавно вызвали злость. – Мне нужно помыться и переодеться. Так что позвольте откланяться. Думаю, мы еще поговорим, — он злобно зыркнул на портрет и, уже отойдя на несколько шагов, добавил: — Когда-нибудь.* * *
Первым делом Сириус отправился в свою комнату, надеясь, что, несмотря на долгие годы его отсутствия, ее никто не занял. Очень уж хотелось ему сбросить с себя казенные тряпки. Сейчас ему казалось, что они словно жгли кожу, раздражали ее до зуда, и, вдобавок ко всему, они воняли кислой похлебкой, не раз пролитой на полосатую робу, и каменной пылью Азкабана, впитавшей в себя запах пота и испражнений. Банных дней в тюрьме не устраивали, лишь изредка смотрители применяли к узникам очищающие чары, не более. Только сейчас Блэк подумал о том, как же было неприятно к нему прикасаться тому магу, который перенес его к дому, помогая сбежать из тюрьмы. Спальня выглядела такой же, какой была в его шестнадцать лет, когда он суматошно собирал свои вещи – казалось, что после того дня никто сюда не заходил, хотя пыли нигде не наблюдалось. Сбросив с себя одежду прямо на каменный пол в ванной комнате, Сириус послал в кучу арестантского тряпья Инсендио, пользуясь волшебной палочкой, полученной от неизвестного спасителя. Заклинание вышло слабеньким, но тряпки все же загорелись, распространяя ужасную вонь. Залить хилое пламя водой удалось быстро. Однако чары освежения воздуха вспомнились не сразу – годы заключения не могли не повлиять на память. — Кричер! – рявкнул Сириус, надеясь, что эльф еще жив и откликнется. — Что неблагодарный хозяин хочет от старого Кричера? – проигнорировать вызов домовик не мог, тем более, если его звал наследник, претендующий на место главы рода. — Убери это, — Сириус указал на кучу подгоревшего мокрого тряпья. – И принеси мне чистую одежду. — Домашнюю мантию? — переспросил Кричер, щелчком пальцев убрав мусор с пола. — Да, — Сириус махнул рукой, отпуская эльфа. Он повертел в руках волшебную палочку и, привыкнув за долгие годы, проведенные в камере Азкабана, разговаривать сам с собою, произнес: — Нужно посмотреть в сейфе, там были волшебные палочки предков, может, какая-нибудь из них лучше подойдет, чем это недоразумение, — Сириус бросил палочку на полку возле умывальника. – Универсальная – она и есть универсальная. Подходит всем и никому конкретно, — он махнул рукой, вставая под упругие струи горячей воды. Он тер себя мочалкой так тщательно, словно пытался смыть с кожи все одиннадцать лет тюремного заключения, слоями отложившиеся на ней. Сириусу было приятно осознавать, что он может теперь в любой момент помыться водой, а не терпеть очищающие чары, которые не только неприятны, когда их к вам постоянно применяют, но еще и ужасно сушат кожу, стягивая ее и заставляя болезненно шелушиться. Мысли Сириуса, пока он смывал с себя тюремную грязь, перепрыгивали с одного вопроса на другой без особой закономерности, пока не коснулись темы его побега. Кто помог ему сбежать? Зачем? Какие цели преследовал благодетель? И благодетель ли? Чем придется расплачиваться за эту нежданную помощь? То, что это явно был не супруг, которого Сириус еще и в глаза не видел – ему дали понять однозначно. Так же, как сказали, что это был и не Дамблдор. А может… Может, стоит связаться с Альбусом? Он поможет во всем разобраться и, если понадобится, защитит от того, кто бросил вызов стражам Азкабана, доказав, что устроить побег можно из любой тюрьмы. Мало ли для чего кому-то понадобилось, чтобы Сириус был на свободе? А вдруг это для того, чтобы испортить репутацию Дамблдору? Хотя – нет. При чем здесь его репутация? Однако возможностей у Дамблдора было гораздо больше, чтобы узнать, какие последствия ожидают Сириуса после того, как он сбежал из Азкабана. Блэк рассмеялся, поняв, что именно ему пришло на ум. Смех был громким, с небольшой сумасшедшинкой и безнадежностью в срывающемся от эмоций голосе. — Какие последствия? Идиот! Точно мозги расплавились! Поцелуй дементора – вот какие последствия! И это — в лучшем случае. Если Авадой не накормят при задержании… Нет, к Дамблдору пока не стоит идти. Из этого здания меня никто не выковыряет, если я сам не сделаю глупость. Мордредовы яйца! Супруг – аврор! Так сказал тот маг, что помог мне выбраться из ада Азкабана. Так ведь? — мысли, отвыкшие в последние годы быстренько шевелиться в его голове, сейчас сталкивались, налетая друг на друга, не желая немедленно находить ответы на вопросы, возникающие у Сириуса. — Кричер! – домовик, что-то бормоча себе под нос, появился в ванной комнате. — Позаботься, чтобы мой супруг, когда вернется, не смог улизнуть из дома, пока я с ним не поговорю. — Не выпускать его из дома? – уточнил домовик, с интересом взглянув на Сириуса. — Не выпускать из дома. Не выпускать из… А в какой комнате он спит? – Сириус насухо вытерся мягким банным полотенцем и потянулся за чистым бельем – несказанной роскошью для бывшего узника. — Ваш супруг занимает хозяйские апартаменты, — с готовностью ответил Кричер, тихонько сетуя: — Бедная хозяйка Вальбурга… Ее кошмар последних дней спит на ложе хозяина. Сириус хорошо расслышал слова домовика и кривовато ухмыльнулся, оценивая их. Муж доставлял неприятности его матери – это показалось ему забавным. Однако вспомнив о том, что кто-то занял хозяйские покои, не будучи при этом Блэком… Или… «Может, я принял его в род? Нет… Что за глупости лезут… — Сириус потряс головой, понимая, что его способность правильно соображать дает сбои. – Я не мог этого сделать, я же не глава рода. Пока не глава… Тогда на каком основании он влез в хозяйскую постель?» В глубине души начала подниматься злость на супруга, заставляя снова сомневаться в законности этого брака. Сириус и так не помнил, чтобы вступал в партнерский союз. Помолвка, вроде бы, была – это он помнил. Но брак… К тому же заключение в Азкабане было весомой причиной для разрыва помолвки, но никак не могло послужить поводом для оформления брачного союза без ведома одного из брачующихся. Размышления подтолкнули его к желанию все проверить. Сириус ринулся в гобеленовый зал – он должен наверняка узнать имя того, кто звал себя его супругом. Того, кто занял хозяйские апартаменты. Того, кто, не стесняясь его матери, транжирил деньги Блэков на любовниц и любовников. Злость потихоньку переплавлялась в гнев, а гнев – в ярость. Заключение в Азкабане оставило глубокий след на психике Сириуса – если он раньше был вспыльчивым и импульсивным, резким в суждениях и несдержанным во время споров, то теперь все это обострилось в разы, заставляя его вспыхивать моментально. Терпение никогда не было добродетелью Сириуса. Он был предан своим друзьям Мародерам, пока один из них не стал предателем. Он верил в свои идеалы, в победу дела борьбы за светлое будущее магического мира, преклонялся перед гением своего наставника Альбуса Дамблдора. Теперь он был, скорее всего, предан только себе одному, верил исключительно себе, и ни перед кем не преклонялся, хотя ему очень хотелось иметь за спиной кого-нибудь надежного, с хорошими связями и возможностями в этом мире.
