Глава 104
27 января 2015 г., 09:51
В Большом зале сегодня было тише, чем обычно это бывало первого сентября в прошлые годы. Конечно же, студенты не онемели окончательно, но неприятная встреча с дементорами во время поездки на Хогвартс-экспрессе на многих произвела неизгладимое впечатление. Как можно было заключить из отдельных фраз, которыми обменивались ученики во время пересадки из поезда на кареты, а потом уже и здесь - в Большом зале, когда они занимали свои места за факультетскими столами, дементоры успели заглянуть в большинство купе Хогвартс-экспресса, доводя их пассажиров одним своим присутствием до слез и истерик.
- Это кто сидит рядом с нашим деканом? – Панси Паркинсон даже привстала со скамьи, чтобы лучше рассмотреть мужчину, занявшего за учительским обеденным столом место рядом с профессором Снейпом.
- А декану такая компания явно не по вкусу, - донеслось чуть насмешливое замечание с другого конца слизеринского стола.
- Какой-то он бледненький…
- Точно. Словно только что со смертного одра поднялся.
- Он вообще выглядит так, словно только что из тюрьмы. Мой троюродный кузен тоже был такой, когда ему пришлось месяц просидеть в Азкабане по ложному обвинению.
- Но это же не Сириус Блэк? Нет? Он совсем не похож на того - с колдофото в газете.
Реплики произносились тихо, почти шепотом, потому что никто не хотел, чтобы за учительским столом их услышали. Гарри с Драко только переглянулись – рядом с преподавателями сидел тот самый мужчина, который заглядывал в их купе после визита дементора.
- Гермиона что-то нам показывает, - Драко посмотрел в сторону гриффиндорского стола.
- Блокнот, - Гарри кивнул подруге, что понял ее выраженную жестами просьбу - заглянуть в зачарованный блокнот, и поспешил выполнить ее.
«Это Люпин. Один из друзей твоих родителей. Вспомни фото в альбоме выпускников», - прочел Гарри послание от Гермионы и благодарно ей улыбнулся за подсказку.
- Похож, наверное. Завидую я памяти Гермионы, - добродушно заметил Драко, прочитав записку в блокноте Гарри. – Если бы она во время встречи с дементорами не утыкалась мне в плечо, то еще в поезде просветила бы нас относительно личности этого мага.
- Мне он еще там показался знакомым, - только и заметил Гарри, пытаясь вычислить, что этот человек делает в школе, и почему Северус не предупредил о нем.
Напрашивался единственно возможный вывод – Люпин будет преподавать ЗОТИ. О чем не замедлил всех оповестить Дамблдор после проведенного без сюрпризов распределения первокурсников по факультетам. Директор был в меру улыбчив, в меру опечален, как он выразился, «нелепым недоразумением», которое произошло в Хогвартс-экспрессе.
- Я чуть не обоссался от страха, а он называет это нелепым недоразумением, - негромко пробасил ломающимся голосом возмущенный Гойл, вызывая чуть насмешливые улыбки соседей по столу.
Когда все разошлись по гостиным, Снейп, не нарушая собственных традиций, наведался к студентам своего факультета. Гарри заметил, что он был немного больше обычного раздражен, однако старался держать себя в руках. Видимо, появление Люпина и для Северуса стало сюрпризом – решил Гарри, планируя сходить в кабинет декана, когда все уснут.
***
Мантия-невидимка очень часто этим летом помогала Поттеру оставаться незамеченным, когда он аппарировал в Литтл Уингинг и обратно от дома тетки в Певерелл-мэнор. Она и в этот раз привычно легла на плечи, скрывая его от глаз старшекурсников, которые, казалось, и не думали расходиться по своим комнатам, делясь впечатлениями о летних каникулах. По пути к Северусу Гарри решил зайти поприветствовать Салазара Слизерина. Нарисованный Салазар пытался скрыть свою радость за надменной улыбкой, но глаза его выдавали, говоря, что он очень польщен вниманием Гарри, навестившего его в первый же день учебного года. Серьезных разговоров они вести не стали – Гарри торопился к Снейпу, пока тот не лег спать. Он только кратко рассказал о встрече с дементором в Хогвартс-экспрессе, чем привел Салазара в полное замешательство, потому что тот не знал о существовании таких тварей. Гарри, пообещав в следующий раз принести книги про дементоров, попрощался с портретом Слизерина и поспешил наведаться к Северусу. На стук Снейп не откликался, прежний пароль был явно заменен, потому что дверь даже не шелохнулась, когда Гарри попытался войти, используя его. Такого поворота событий он не ожидал и некоторое время растерянно топтался возле входа в апартаменты декана Слизерина, решая, как быть дальше – уйти в гостиную факультета и отложить разговор на завтра или все же дождаться Северуса, как бы поздно он ни вернулся. От необходимости делать выбор его спасло появление Снейпа. Он был ужасно зол – это Гарри определил с первого взгляда, даже на миг малодушно подумав, что, возможно, не стоило бы снимать Мантию-невидимку и заявлять о своем присутствии. Но было поздно… - Заходи и не торчи в коридоре, - бросил ему Северус, распахнув дверь в свою гостиную. - А как ты узнал? – стягивая с себя Мантию-невидимку, поинтересовался Гарри, переступая порог в комнату Снейпа. - От тебя до сих пор пахнет ореховым пудингом, - Северус намекал на тайную страсть Гарри, который из всех десертных блюд, подаваемых в Хогвартсе, отдавал предпочтение именно ореховому пудингу с ванильным соусом. - Не может быть, - отмахнулся, ухмыляясь, Гарри. – А все-таки? - Ты так сопел, что я тебя услышал, как только повернул в этот коридор. - Ясно… - пришлось признать свой промах – за лето Гарри подзабыл о том, что в Хогвартсе при использовании Мантии-невидимки следует помнить и о чарах, скрывающих звуки и запахи. - Зачем ты пришел? – вопрос вышел слегка резковатым, и Северус, в качестве извинения за свою несдержанность в тоне, натянуто улыбнулся Гарри и предложил ему присесть на диван для беседы. - Есть пара вопросов. Ты знал, что Люпин будет преподавать в этом году? - Нет. Для меня это было таким же сюрпризом, как и для всех студентов. Еще позавчера на педсовете Альбус цинично сетовал, что новый педагог никак не определится с согласием и не может решить - подходит ли ему должность или нет. А сегодня он с радостью знакомит нас с оборотнем, который будет преподавать ЗОТИ студентам Хогвартса, - Северус и не пытался скрыть свое недовольство и презрение. Гарри узнал о сущности Люпина давно, еще тогда, когда ему рассказывали о друзьях его родителей, поэтому упоминание Северуса об оборотне не вызвало его удивления, но определенный интерес все же вылился в вопрос: - А как он будет преподавать во время полнолуния? - Именно об этом только что договаривался со мной Альбус. Я теперь обязан этому волку еще и антиликантропное зелье варить. Видите ли, покупать его у других зельеваров нищему Люпину слишком накладно. «Тебе же не сложно, Северус, помочь коллеге?» - спародировать тон Дамблдора Северусу удалось на славу. Гарри даже смог легко себе представить, как директор, произнося эти слова, заглядывал Северусу в глаза и сладко улыбался. – Ты заметил, как он сегодня выглядел? Не хочу сказать, что в другое время он будет выглядеть краше, но… - Сегодня полнолуние, - Гарри, как и любой другой уважающий себя волшебник, строго следил за фазами луны, которая оказывала очень сильное влияние на конечный результат при изготовлении некоторых зелий, а отдельные ингредиенты следовало собирать и обрабатывать исключительно при определенном положении этого небесного тела на небе. Даже чары – их сила и качество порой зависели от фазы луны. - Он, скорее всего, прошлой ночью превращался, - заметил Гарри, зная, что пик полнолуния прошел в третьем часу ночи. - Нет, не превращался. Альбус купил ему порцию зелья на этот раз. Специально не стал просить меня сварить, видимо, боялся, что отравлю его волчару до начала занятий, - фыркнул Северус. - За что ты его так ненавидишь? – не сдержал свое любопытство Гарри. - Альбуса? – Снейп освободился от мантии и лениво расстегивал бесконечные пуговицы своего «рабочего» камзола, не смущаясь Гарри, который, по сути, был частью его семьи. - Люпина. - Он меня на пятом курсе чуть не сожрал. За что я должен его любить? Разве я не рассказывал? – в ответ Гарри отрицательно помотал головой, и Северус решил немного пояснить: - Уже поздно, но если в нескольких словах… - он рассказал, как Сириус Блэк подшутил над ним в своей неизменно извращенной манере, заманив в логово Люпина-оборотня в Визжащей хижине во время полнолуния. – Джеймс Поттер вовремя вмешался, испугавшись, что им не простят убийства, и только поэтому я остался жив. Альбус еще и сделал меня виновным, заявив, что все произошло из-за моего неуемного любопытства. Считаешь, я незаслуженно недолюбливаю Блэка и Люпина? - Ты раньше не рассказывал об этом. Блэк – придурок. Люпин… Не знаю. Он же, я так понял, был не в курсе о выходке Блэка? - Оборотню не место в школе, полной людей, которые, по определению, могут быть для него пищей, - категорично и слегка нервно заявил Снейп. – Я не против того, что оборотни могут при желании получать образование и работать на благо магического мира - я против их учебы и работы в Хогвартсе. А за Люпином сам понаблюдай. Когда у тебя сложится о нем определенное мнение – вернемся к этому разговору. Уже поздно. У тебя есть еще что-то ко мне? - Передай Тому, чтобы подобрал несколько книг про дементоров и про Азкабан, - Гарри был согласен с тем, что пора идти отдыхать, поэтому поднялся с дивана и направился к выходу. - Зачем? Ты же летом уже читал, или я ошибаюсь? – удивился такой странной просьбе Снейп. - Это для Салазара, я к нему уже заходил. Он впервые услышал про дементоров. Да и Гермиона, наверное, с удовольствием почитает, - Гарри махнул рукой на прощание, выходя в коридор. - Она просто обожает что-нибудь интересное полистать на сон грядущий. - Любишь ты своих друзей, - с улыбкой заметил Северус, закрывая дверь за Гарри, поспешившим в факультетскую гостиную.***
Тем временем Альбус Дамблдор, укладываясь спать, размышлял над своей идеей пригласить в школу для преподавания Ремуса Люпина, в очередной раз стараясь оценить это решение с разных сторон, чтобы избежать неожиданностей в будущем. Вспомнить о Люпине Альбуса заставила ситуация, связанная с побегом Сириуса Блэка из Азкабана. Еще во время учебы в Хогвартсе Поттер и Блэк попали в поле особого внимания Дамблдора. От других наследников древних родов они отличались непривычными бунтарскими характерами, что проявлялось в их бесконечных нарушениях школьных правил, чем и воспользовался Альбус, подловив их на деянии, которое вышло за рамки обычного хулиганства, грозя отчислением из Хогвартса и даже Азкабаном. Привязав их обоих к себе магической клятвой, вытребовав всегда поддерживать его идеологию в борьбе с силами зла, Альбус и после окончания их учебы в школе не терял с ними связь, поручая время от времени задания по упрочнению позиций светлых сил в противостоянии, по сути, придуманном самим же Дамблдором. Такое положение дел заставило его обратить внимание и на их близкое окружение, а также на отношения, складывающиеся между Блэком, Поттером и их друзьями. Ремус Люпин, маленький оборотень, был в свое время принят в школу под личную ответственность директора Дамблдора, решившего, что магическое существо, искренне преданное ему лично, может оказаться в будущем весьма полезным. Люпин по совету Альбуса очень удачно примкнул к компании Блэка и Поттера. Приблизительно в то же время с ними подружился и Питер Петтигрю. Однако, как бы Питер и Ремус ни старались, они все же всегда оставались на вторых ролях в их компании. Когда ребята повзрослели, их отношения стали зависеть еще и от сексуальных симпатий. Блэк и Поттер так и оставались центром, вокруг которого все вертелось – Питер тайно вздыхал по Поттеру, Ремус сходил с ума по Сириусу. Было ли действительно что-то между Сириусом и Джеймсом, неизвестно, но слухи такие ходили. Вносить изменения в защитный контур Хогвартса, чтобы отследить появление анимага на территории школы, во-первых, очень энергоемко в плане магии, а во-вторых, Альбусу не хотелось согласовывать что-либо со Снейпом, который после событий прошлого учебного года обрел статус Защитника Хогвартса. Ему всегда было гораздо приятнее давать распоряжения. Однако ослушаться решений, принятых магией Хогвартса, Дамблдор не рисковал. В том, что рано или поздно Блэк придет в Хогвартс - он ни на минуту не сомневался. Даже если тот и не поспешит к своему руководителю, к нему – Альбусу, то обязательно постарается встретиться с крестником, как только вспомнит о нем. А Блэк вспомнит, попав на свободу, ведь он как-никак магический крестный. И вот тут может очень пригодиться острый нюх оборотня. Люпин, даже будучи в человеческом облике, хорошенько постаравшись, сразу учует, если мальчишка встретится с Блэком. Это надежнее любых чар. - Ремус обрадовался, когда я ему предложил поработать в школе. Все же не ящики тягать на маггловском складе. А вдобавок еще и вполне реальная возможность встретиться с Блэком оказалась хорошей приманкой для него. Он даже на антиликантропное зелье согласился, а судя по слухам, это очень вредит звериной сущности оборотня. Не говоря уже о том, что заблокированный процесс трансформации приносит сильные физические мучения, - Дамблдор смотрел на игру теней на потолке от мерцания единственной свечи, оставленной гореть на прикроватном столике, и проговаривал свои мысли вслух, словно от этого они становились значимее и понятнее. – Мало того, он даже не стал возмущаться, когда я ему поставил условие – постоянное ношение сигнального артефакта, - хриплый смешок, вырвавшийся изо рта Альбуса, был полон насмешки и презрения. - Такие милые ошейники-амулеты домохозяйки вешают на своих любимых котов и собак, чтобы те не потерялись. Сам он снять такое украшение не сможет, сколько бы ни пытался. Как же ему хочется пожить в тепле да сытости… А заодно лелеет мечту снова увидеть Блэка. Он так порывался попасть на свидание к нему перед заседанием Визенгамота. Наивный. Кто же его туда пустил бы? Чтобы он нам с Аластором всю игру поломал своей слюнявой помощью несчастному Сириусу? Нет, дружочек… Ты будешь играть по моим правилам. Или не будешь играть вообще. Тебе выгоднее быть на моей стороне и слушаться моих советов. Тогда все у нас получится. Мы и Блэка поймаем, пока он не натворил чего-нибудь непоправимого. И мозги ему вправим. Очень выгодная фигура – этот Блэк, - Альбус чуть ли не облизывался, обдумывая выгоды, которые может принести такой соратник. – Ему можно поручить все, что угодно – хоть нападение на министра магии. И все спишут на неадекватность после десяти лет, проведенных в Азкабане. Нет, такого упускать нельзя. Я найду ему применение, не сейчас, так через год или через два. Дамблдор полежал еще немного, прокручивая мысли в голове и беззвучно двигая губами, пока сон, наконец-то, не сморил его окончательно.***
Посещение Гринготтса принесло Сириусу Блэку новые сведения, новые вопросы и новую пищу для размышлений. Обнаруженное почти полное опустошение Грюмом личных финансовых счетов Сириуса вызвало мстительное желание разобраться пожестче с супругом за мотовство и расточительность. Однако после разговора с портретом матери Сириус был готов к такому повороту событий, поэтому относительно спокойно перенес эту новость, сделав себе зарубку на память – просто так это с рук Грюму сойти не должно. Решая вопросы собственного наследования, Сириус не забыл поинтересоваться и о крестнике, уделив некоторое время беседе с управляющим рода Поттер. Гоблины подтвердили возвращение его полного права опеки, которое прерывалось из-за ограничения его дееспособности, как было тактично названо пребывание Сириуса в тюрьме. Гоблинов не интересовали решения, принятые Министерством Магии, если речь шла о магической связи. За стенами Гринготтса Блэка могли считать преступником и не позволять ему даже смотреть на Поттера, но гоблины чтили магические узы превыше постановлений людей. Будучи магическим опекуном, Сириус запросил краткую информацию о состоянии дел своего крестника - Гарри Поттера. Сведения о том, что после заключения Блэка в Азкабан гражданское опекунство на себя взял Дамблдор, не стали для него большой неожиданностью. Однако беглый просмотр краткого отчета, предоставленного гоблином, сказал о многом. Дамблдор неоднократно неудачно вкладывал финансовые средства Гарри в убыточные проекты. Зная Альбуса, как очень умного, осторожного и грамотного человека, Сириус удивлялся таким его просчетам. Заимствование Дамблдором артефактов из хранилищ Поттеров и вовсе его возмутило. Как бы там ни было, но Сириусу с детства крепко вбили в голову, что присваивать чужие вещи, а попросту – воровать, недостойно благородного человека. Чужое добро можно выкупить или завоевать в бою или споре, получить в подарок или отсудить. По словам гоблина, наследник Поттер изъявил желание, чтобы его опекун вернул в хранилища рода артефакты, взятые им оттуда, но мистер Дамблдор, которого незамедлительно поставили в известность, не торопился следовать пожеланиям подопечного. Копию списка магических изделий, подлежащих возврату, гоблины предоставили и Сириусу. Ему было любопытно зацепиться взглядом за описание исцеляющего артефакта, который он видел на собственном супруге – в перечне фигурировал некий деревянный протез, служащий восстановлению человеческих тканей после получения необычных травм при перемещении в подпространстве. Все это заставляло крепко задуматься – с одной стороны, воспользоваться любой имеющейся возможностью, чтобы спасти соратника, было похвально и понятно, но с другой стороны, лазить по чужим сейфам и тащить оттуда вещи для собственных нужд - было недостойно ответственного опекуна. Несмотря на широкие полномочия, предоставляемые опекунам в отношении средств их подопечных, случаи недобросовестного исполнения своих обязанностей были исключительно редки среди родовитых опекунов. Никто не рисковал расплачиваться своей честью за сомнительное преимущество попользоваться средствами подопечного. Такое положение дел требовало от Блэка как можно скорее встретиться с Гарри и узнать у него, чем вызваны некоторые его распоряжения гоблинам. Сириус, хоть и имел полное право, как магический опекун, все же не стал ни отменять, ни что-либо изменять в формулировках просьб, пожеланий и приказов Поттера поверенному Гринготтса, посчитав их вполне разумными. По крайней мере, пока он не поговорит с Гарри, Сириус в его гринготтские дела предпочел не вмешиваться, подозревая, что для любых распоряжений должны были существовать определенные причины. Конечно, могло случиться и так, что Гарри, будучи еще совсем ребенком, пошел на поводу у корыстолюбивых гоблинов, но и в этом случае его распоряжения не выглядели бесполезными. После неудачной попытки встретиться с Гарри в Литтл Уингинге Сириус несколько дней обдумывал ситуацию, анализируя информацию, полученную в Гринготтсе, из рассказов Грюма и в результате собственных наблюдений. Вопрос о том, насколько Гарри близок к Дамблдору, оставался открытым. И гоблины, и Грюм в один голос твердили, что Поттер слушался своего гражданского опекуна. Правда, поверенный Гринготтса как-то странно при этом косил глазами, но все равно к своим словам никаких уточнений не добавил, кроме ссылки на некоторые указания Поттера по поводу операций, проводимых с его деньгами и имуществом, хранящимся в доступных опекуну сейфах. Согласно наблюдениям, Гарри сразу же ушел из дома тетки, стоило туда заявиться Дамблдору, что тоже говорило в пользу его послушания опекуну. Напрашивался вполне законный вопрос – насколько Альбусу удалось промыть Гарри мозги? Ведь может случиться так, что Сириус встретится с Поттером, а тот его немедленно выдаст Дамблдору. Или и вовсе - аврорам. Все же, несмотря на все эти опасения, встреча с крестником оставалась главной целью Блэка. Сириус с трудом сдержался, чтобы не отправиться в Хогвартс в первый же день учебы. Его импульсивность время от времени все еще старалась взять верх над разумом. Но держать в узде свои порывы помогало уже одно только знание того, что Дамблдор на следующее же утро после его побега зачем-то предупреждал Грюма «быть осторожным со сбежавшим из Азкабана Блэком». Мало того, что бывший наставник ничего не сделал для его освобождения, так он еще и предполагал, что Сириус навредит Грюму. А теперь, судя по его действиям, Альбус не очень хотел и встречи Сириуса с Гарри. Это весьма настораживало и заставляло пересмотреть границы собственного доверия тому, кого он раньше считал своим покровителем. И даже рассказ Аластора о его недавней встрече с Дамблдором в Министерстве Магии, когда тот просил Грюма не сообщать в Аврорат, если Сириус вернется домой, не развеивал его предчувствия опасности.***
Первый урок ЗОТИ в этом учебном году у третьего курса факультетов Слизерин и Гриффиндор пришелся на третье сентября, пятницу. Студенты еще не успели войти в учебный ритм, поэтому дисциплина была пока не на должном уровне – одни опаздывали на урок, другие с трудом спокойно высиживали до колокола, ерзая и перебрасываясь записками, а некоторые шептались на уроке, не обращая внимания на укоризненный взгляд педагога. То же самое касалось и третьекурсников. - Я профессор Ремус Люпин - ваш новый преподаватель Защиты от Темных искусств, - негромко, но четко и разборчиво представился Люпин – нестарый бледный мужчина с невыразительной внешностью, пройдя к профессорской кафедре в кабинете ЗОТИ. Он сделал паузу, с легкой улыбкой на лице дожидаясь, когда шум наконец-то стихнет, и все ученики будут готовы к началу урока. Далеко не все студенты обратили внимание на его слова, продолжая переговариваться между собой, игнорируя появление преподавателя в классе. Болтали преимущественно излишне активные гриффиндорцы, но незнакомому еще со студентами Люпину это было безразлично. Так что первое впечатление на нового учителя класс произвел не очень хорошее. Гарри, внимательно наблюдавший за Люпином, заметил, как он напрягся, вцепляясь до побелевших костяшек на пальцах в крышку кафедры, на его скулах заиграли желваки, однако с трудом сдерживаемое раздражение больше никак не проявилось. Люпин, по-прежнему натянуто улыбаясь, решил обратить на себя внимание более радикальным способом, звонко похлопав в ладоши. - Ребята, внимание! У кого срочный разговор – можете выйти в коридор и продолжить общаться там. Все решили остаться? Отлично. Теперь я хотел бы познакомиться с вами, - Люпин взял с учительского стола журнал и принялся делать перекличку. Когда очередь дошла до Гарри Поттера, Люпин задержал на нем свое внимание несколько дольше, чем на остальных учениках. Всего на несколько секунд, словно выделяя Гарри из общей массы студентов, однако это заметили все. Кое-кто даже не сдержал насмешливой ухмылки, заподозрив нового преподавателя в банальном любопытстве. Но Поттер был уверен, что Люпин уже давно знал, как он выглядит. Ведь еще в Хогвартс-экспрессе он смотрел на Гарри так, словно прекрасно понял, кого видит перед собой. Так что персональное внимание было, скорее всего, знаком самому Гарри, давая понять, что им интересуются. Это предположение подтверждали и улыбки Люпина, брошенные в сторону Гарри во время объяснения нового материала. А также и то, что Люпин, прохаживаясь по классу, несколько раз останавливался именно возле его парты. Даже после того, как прозвенел колокол, оповестивший всех об окончании урока, и студенты, делясь впечатлением от лекции, потянулись к выходу из кабинета, Гарри заметил, что Люпин проводил его внимательным взглядом до самой двери. - А ему, похоже, что-то от тебя нужно, - имея в виду Люпина, заметил Драко, стоило им выйти в коридор. Он очень редко позволял себе разговоры на уроках, поэтому свое мнение Поттеру высказал только сейчас, хотя оно сложилось у него еще во время занятия. - Я тоже заметила, что профессор Люпин уделял тебе немного больше внимания, чем остальным. Но он и на нас с Роном и Драко поглядывал, как мне показалось, с интересом. Видимо, он уже знает, что мы дружим, - Гермиона по пути к кабинету трансфигурации, где у них по расписанию должен был проходить следующий совместный урок со слизеринцами, решила тоже высказаться о своих наблюдениях. – Но я не думаю, Драко, что профессору Люпину обязательно что-либо нужно от Гарри. Просто, может быть, ему интересно наблюдать за сыном своих друзей, - предположила она, поглядывая на Гарри. - Не знаю. Вы оба в равной степени можете оказаться правы. Подождем. Посмотрим, что будет дальше, - довольно равнодушно отозвался Гарри, скрывая свои сомнения. Ему не очень хотелось быть снова в центре внимания, пусть только и одного-единственного человека, вернее, оборотня. Люпин пока оставался темной лошадкой, и к нему стоило внимательно присмотреться.
