Шестнадцать комнат

Жанры/предупреждения: джен, дарк, немного насилия. Давно я здесь не был, лет десять, не меньше, да и предположить тогда не мог, что когда-то захочется возвращаться, захочется вспомнить все то, что тут происходило. Нормальный человек открестился бы с чувством величайшего облегчения и уехал бы подальше. Впрочем, я не совсем нормальный человек, иначе не попал бы никогда в этот ад в миниатюре. Остатки стен, обвалившиеся и истертые ветром, сейчас красиво припорошены первым снегом, скрывающим черные следы огня. Потолка, как и внутренних перекрытий не осталось вовсе, пол тоже пострадал, но его не было видно под завалами и все тем же мягким пушистым снегом. До пожара тут располагался один из корпусов психиатрической клиники, небольшой, всего на шестнадцать пациентов, на которых практиковали новую экспериментальную методику лечения. Был ли от нее эффект, сказать сложно, участник ее остался только один – я. Привели меня сюда не дающее покоя чувство внутренней пустоты, необъяснимое беспокойство, не иначе как близится новый приступ болезни, а пока еще есть время, можно вспомнить тех, с кем я провел немало времени, кто дал мне многое в понимании жизни. Если закрыть глаза и прислушаться, то тут до сих пор звучат голоса моих старых знакомых, у каждого из них своя история, которая привела их сюда. Кто из них я, не важно, меня, того, который был в те дни тут, давно нет, поэтому расскажу и свою историю, расскажу так, как-будто она меня не касается. За долгое время это стало правдой, она перестала восприниматься как нечто, что имело место в моей реальности. У меня еще есть время, чтобы пройтись по разрушенному коридору, ненадолго заходя в палаты. Например, вот тут был пациент Д. с номером четырнадцать. Поступил он одним из первых, правильную очередность никто никогда не помнил, а номера нам присваивали врачи, полагаясь на какую-то свою систему. Врачи вообще были у нас странными, но что можно ожидать от эксперимента. Итак, история четырнадцатого номера, такая, как она была на самом деле. Утро наступило по расписанию, ровно в семь ноль-ноль. По привычке встать с кровати, заправить ее, накинуть домашний халатик, нащупать босыми ногами тапки и тащиться в ванную чистить зубы и умываться. Кто и за что придумал, что утро должно вызывать отвращение, насколько бы лучше было, если бы рабочий/учебный день начинался часов с двенадцати. Тогда все были бы добрее, стало бы меньше специально отдавленных ног в транспорте, злых рож кондукторш и проклятий в адрес ненавистной работы. В общем, мир был бы приятнее и добрее. Вздохнув своим мыслям, девушка продолжила собираться. Легкое платье, едва заметный макияж, мелочь на проезд, в сумочке немного корма для животных, на случай, если на улице попадется кто-нибудь из бездомных, ключи от дома, телефон – вроде все, можно выходить. В подъезде с неизменной милой улыбкой поздороваться с бабками, ну и пусть, что они немедленно начнут обсуждать ее, предполагая самые невероятные факты из биографии девушки. Ну и пусть, это их право. Дальше дождаться свою маршрутку, помочь зайти туда пожилой соседке, забраться на самое дальнее сиденье у окна, достать наушники и включить музыку. Полчаса в общественном транспорте не настолько страшны, если слушать любимую группу. В этот раз дорога заняла чуть больше времени, чем обычно, маршрутка попала в пробку, впереди столкнулись две машины и теперь скорая и полиция, не обращая внимания на скопившихся вокруг зевак, выполняли свою работу. Увиденная картина испортила настроение, а как могло быть иначе, ведь каждый человек обладает сочувствием к чужому горю. Выходя на своей остановке, девушка взглянула на часы и расстроилась еще больше – 8:06, пара уже началась. Она не любила опаздывать по многим причинам, и не последней была следующая. Перед кабинетом своей аудитории девушка встала в нерешительности, поднесла руку к двери, чтобы постучать, но остановилась, стоило представить, что сейчас придется в полнейшей тишине, под взглядами всей группы попросить разрешения войти и, на ставших деревянными ногами, пройти к своему столу. С другой стороны и стоять тут до перерыва не вариант, пропустить часть пары и потом, краснея и запинаясь, объяснять преподавателю причину опоздания хотелось столь же мало. Наконец приняв решение, она постучала и приоткрыла дверь. - Извините-за-опоздание-можно-войти! Протараторила и, едва преподаватель дала согласие, чуть не бегом помчалась к своему месту. - Где это ты всю ночь развлекалась, что пару проспала? – хихикнула соседка, ткнув локтем в бок. Ей такие шутки казались смешными. «Боже, отстаньте все от меня! Пожалуйста, прекратите смотреть! И замечать меня перестаньте!» Но вслух ничего не сказала, лишь привычно улыбнувшись. Первая часть занятия прошла обычно, преподаватель рассказывала материал, все усердно записывали, только на заднем ряду две курицы не переставая, что-то рассказывали друг другу и довольно громко смеялись. Или уместнее будет сказать «ржали»? Но так было всегда, и на них уже никто не обращал внимания, а казалось бы, знание элементарных правил приличия могло спасти от головной боли всю группу. Раздражало. Преподавательница объявила перерыв и вышла из кабинета. Все немедленно оживились, сбились в небольшие группки и стали делиться впечатлениями прошедших выходных. Со всех сторон слышались обрывки фраз, но и их было достаточно, чтобы понять кто, кого и в какой позе. - А она, представляете, ему отсосала! - А она, вот ужас, с тремя сразу встречается! - А он, вы только подумайте, он отказался на свидание идти. Наверное, потому, что там целоваться надо, а он не умеет! Всегда одно и то же. Одни и те же сплетни с неизменным уклоном. Как им самим не противно так говорить друг про друга? Сколько они могут унижать друг друга, а потом как ни в чем ни бывало общаться? Девушка закрыла уши ладонями и сделала вид, что читает, хотя сосредоточиться не получалось. Так каждый день, но привыкнуть не получалось, ей каждый раз становилось не по себе, во время этих гиеньих сплетен, а чтобы не быть в них втянутой, лучше сделать вид, что вовсе их не слышишь. Ну и что, что тебя будут считать странной. Лучше странной, чем такой, как они. Но все равно раздражало. Очень раздражало. «Замолчите!» «Пожалуйста. Замолчите.» Пальцы с силой сжали ручку. Надо успокоиться. В последнее время злость на окружающих людей появлялась все чаще, а ведь девушка искренне верила, что все они хорошие, любила их. «Пожалуйста. Молчите.» - Слышала, с кем она? Это отвратительно! «Пожалуйста!» Руки мелко задрожали. Нет, одногруппники разговаривали не только на такие темы, но слышались только они, делая больно где-то внутри груди. - Слушь, а ты не заметила, что тот парень из параллельной группы засматривается на тебя? Везет же тебе! – Это уже соседка завела старый разговор, пытаясь хоть с кем-нибудь сосватать девушку. Со всех сторон голоса, слова не складываются в фразы, становятся шумом, от которого начинает болеть голова. Самый сильный источник боли вот тут, рядом. Ну почему она не замолчит, почему им всем что-то надо? - Пожалуйста! Замолчите! – Кричит настолько громко, насколько может. Перед глазами начинают мелькать мушки, становится дурно. Тошнит. На какое-то время становится темно и теряется всякая опора. «Да, так лучше» Наконец-то наступила тишина, а надо было всего лишь упасть в обморок. Как все просто. Как же все-таки хорошо и приятно, когда все молчат. Еще не открывая глаз, девушка улыбнулась. Еще дрожащими руками она попыталась опереться на пол, чтобы привстать, но они скользнули на чем-то теплом и липком. «Что это?» - Вызывайте скорую. – Испуганный голос откуда-то справа. «Скорую? Зачем? Я так сильно ударилась?» Открывает глаза и смотрит на свои руки, залитые красным. На понимание того, что это кровь, что лежащая рядом соседка не дышит, ушло несколько минут. Все снова темнеет, и девушка теряет сознание. Из сопроводительных документов: была арестована на месте преступления. В месте и ситуации ориентация нарушена. Говорит бессвязно. Что произошло, указать не может. Плачет. Аресту не сопротивлялась. По показаниям очевидцев: внезапно напала на одногруппницу, ударила ее ручкой в глаз, когда та упала, стала бить ногами, неоднократно промахивалась и попадала по мебели. Той же ручкой несколько раз ударила в живот одногруппника, попытавшегося ее остановить. Поскользнулась в луже крови и упала. Когда пришла в сознание, не понимала, что произошло, была испугана. До происшествия характеризуется положительно, тихая, стеснительная, отзывчивая, добрая. Предшествующих нападению изменений никто не отмечает, причину назвать не может. Направляется на судебно-психиатрическую экспертизу для установления вменяемости.