Торговцы смертью

Сколько времени мы тратим, чтобы заработать деньги? Всю боле менее осознанную жизнь, чтобы купить какую-то мелочь, которая сломается, сгорит, испортится. Я не исключение из этого правила, ничем не отличаюсь от большинства людей на этой планете. В погоне за бумажками мы падаем в долговые ямы, пропадаем на вторых работах, не питаемся, не спим. Не живем. Не живем, чтобы потом потерять эти деньги и забыть про те лишения ровно до того момента, как в нашу голову не взбредет что-то еще более безумное. Я не была довольна своей идеей для отпуска примерно через три недели работы без выходных. Минимум сна, минимум еды, максимум нервотрепки и озлобленности не только на эту планету, но еще на парочку из нашей солнечной системы. Моей усталости и разочарования хватило бы на несколько стран, потому что у меня не было времени на самое главное, что было – на освобождение заплутавших. Будто с приходом весны все успокоились и решили, что жизнь внезапно стала прекрасной. Прекрасной настолько, что смерть отступила. На самом деле она просто ждет подходящего момента для реванша. На что можно надеяться, если идешь в одну из психиатрических больниц, чтобы работать «поплавком» для тех, кто пытался свести счеты с жизнью? Моё отношение к таким людям весьма неоднозначное. Они пытались, но по различным причинам не добрались до конечной точки. Им помешала роковая случайность, врачи, собственный страх. Да все, что угодно, но именно по какой-либо из причин они все еще дышат. - Привет. Макс? Я не стучалась, когда входила в палату, не представлялась, не называла ни цели своего прихода, ни то, чем мы будем заниматься в ближайшие несколько часов. Он это знал, это знала я. От формальностей можно было удавиться прямо на месте, стоило бы одному из нас завести разговор о предстоящем вечере и рекомендации врача. На кровати сидел парень. Ничего особенного: глаза два, нос один, зубы-губы в комплекте, волосы почти до середины спины. Руки-ноги, кстати, тоже на месте, только верхние конечности забинтованы, видимо, юноша пытался перерезать себе вены, но не преуспел, поэтому стал заключенным этого места на пару-тройку месяцев. Он кивнул, одновременно приветствуя и отвечая на мой вопрос. Не разговорчивый. Это хорошо, потому что очень сложно быть в комнате долгое время с теми, кто не может держать язык за зубами. Вполне вероятно, что Макс ждал моих расспросов, нравоучений и прочим, что может впихнуть в голову посланец белых халатов. Мне же было все равно, может, мое лицо выражало сочувствие, но только по тому поводу, что молодой человек еще не на том свете. Застрял где-то между и не знает, что именно он хочет. Умирать он не боится, но и цепляется за жизнь, желая узнать, есть здесь что-то прекрасное, что заслуживает внимания. Я незаметно ухмыльнулась и села в кресло, которое так предусмотрительно расположили напротив кровати. Он смотрел в окно, я достала Кинга и решила, что было бы неплохо просто почитать, чтобы никто не мешал и не зудел над ухом. Прошло достаточно много времени, потому что я начала чувствовать, как затекает шея и начинает болеть спина, а может меня отвлекло деликатно покашливание со стороны пациента этой чудной больницы. - Зачем ты пришла? Хороший вопрос, если ты не уверен в том, что я пришла именно для того, чтобы убедить несостоявшегося самоубийцу в красоте и ценности жизни. Я никак не могла понять: раздражает меня это или веселит. Меня, как сторонника определенной системы, от которой уже не спрячешься, которая въелась в каждую клеточку моего сознания, в каждый вдох. Для меня смерть – норма, несмотря на то, как другие переживают это событие. - Не знаю. Но, похоже, ты из тех, кто может жить только тогда, когда знают, что их любят и ждут. Он напрягся и отвернулся. Всего два месяца назад он потерял всю семью в автокатастрофе. Всего один неверный маневр отделял этого человека от пресловутого рая на земле, рая, которого никогда уже не будет. Если, конечно, он не постарается и не найдет в себе силы любить кого-то другого, ожидая теплоту и заботу человеческих рук и сердца. Достаточно наивно для наших дней, учитывая все происходящее в жизни, когда хорошо говорят о человеке только после его смерти, потому что о покойниках либо хорошо, либо никак. А поговорить люди всегда любили. Макс молчал долго, по-своему выразительно, разглядывая меня, как разглядывают ранее неизученный вид жизни на планете. Мне даже начало казаться, что он что-то понял. Было нечто, что поселилось в его голове, не давало покоя, он бы метался по палате, будь у него такая возможность, если бы я не сидела и не смотрела на него. А я просто ждала вопроса, который вертелся в его голове, витал в воздухе, его просто надо было озвучить. - Ты из тех? Из торговцев? Я читал в интернете про вас, думал, что городские легенды. Я пожала плечами, потому что сама недавно читала эту байку в какой-то городской группе в сети. Было забавно, что развели целую дискуссию, рассуждали как это влияет на общество и к чему все это придет. Да ни к чему, вымерла половина человечества. - Я знаю, что ты одна из них. Потому что я такой же. Это было сюрпризом. Никогда бы не подумала, что один торговец может подтолкнуть другого торговца стать жертвой определенных обстоятельств. Пока мой мозг, усиленно переваривая полученную информацию, начал выдавать те факты, о которых я знала, но по каким-то причинам забыла.

***

Три группы, три разные функции, чье завершение – смерть цели. Есть те, кто подталкивает самоубийц, есть те, кто мастерски подставляет другого, выдавая за виновника, а есть те, кто, как тень, проникает в жизнь, оставляя только бездыханные тела и ничего более. Ни следов, ни объяснений. Люди такое называют «висяками» и хранят в папках, которые пыляться на верхних полках. Правда, о них не забывают, изредка вспоминая, как о непонятном происшествии тринадцатилетней давности, где понятно было, что есть убитые, есть убийца, а кто – тайна. Есть слух о том, что те, кто умеет убеждать, подталкивать, стоять рядом в момент самостоятельного прыжка с крыши, могут влиять на подобных себе.

***

- Так какого черта ты сам чуть не оказался на другой стороне? Макс молчал. Видимо, переваривал все то, что произошло и как ему дальше со всем этим справляться. Я не мешала, потому что сама была растеряна. Никогда бы не подумала, что встречу человека, чье невинное хобби будет похоже на моё. - Собирай вещи, мы уходим. Ему не надо было повторять дважды, потому что снова я бы подобное не произнесла. Зачем он мне нужен и зачем я его вообще веду к себе. Небрежно брошенная куртка, маленькая перепалка с кошками, указующий перст на дверь одной из пустующих комнат. Добро пожаловать в новый дом. В дом, где никто, кроме пушистых комков тебя ждать не будет. Готов ли Макс сейчас к этому? Почему я переживаю за незнакомца больше, чем переживала за Диму? Потому что мой друг был готов, он знал что хотел, а этот, как неразумное дитя, которому дали в руки спички. Абсолютно не готовый сейчас к реальности, разложенный до состояния трупа, вялый и слабый, готовый сломаться при первом же ударе. Он уже готов попытаться умереть снова, если я ему намекну на это. Он уже мысленно тянется к ножу, чтобы кровь вырвалась из его тела. - Спи. И не вздумай набедокурить. Макс понял, что он мой должник, и осознал, что я потребую вернуть долг при первом удобном случае. А пока я буду заботиться о нем, чтобы он вновь не стал легкой добычей. Слишком легкой. Буду заботиться и бороться с желанием вложить ему в руку лезвие.