Торговцы смертью

Сколько уже прошло? Месяц? Два? Я не помнила, когда произошел случай счастливого осознания, когда я осознала то, что не должна была помнить. Хотя нет, не так. Я не должна была жить. Но, тем не менее, время идет, поглощает все крупицы свободного времени, оставляя чуть-чуть на сон, что больше похож на черную дыру, которая не оставляет и не приносит ничего, кроме еще большей усталости. За это время многие кардинально поменяли свою жизнь, а я лишь просто выбилась из сил в погоне за чем-то важным для себя. Но сколько я бы не смотрела по сторонам, никак не могла приметить того, что на самом деле необходимо. Всё было не то, все были не те. До отвращения полны энергии, любовью, надеждами и стремлениями. Жили так, будто не собирались умирать, будто смерти не было в нашем мире. О ней даже не говорили, забыв о таком явлении, забыв о таком слове. Хотелось кричать, топать ногами, показывать едва заметные некрологи, ткнуть пальцем в свежие могилы. Напомнить, что они все умрут. Рано, поздно, от болезни, от старости, по собственной воле прекратят существование или это кто-то решит за них. Конец неизбежен.

***

Я не могла себя назвать надежным человеком, не могла позволить кому-то считать, что я – прекрасный слушатель. Всё это бред и чушь, потому что мне все равно. Я могу выслушать из-за внезапно появившейся скуки, дать пару советов, но куда после этого заведет человека – мне безразлично. Вот и теперь, пытаясь согреть руки о пластиковый стакан с дешевым и паршивым кофе, я скорее думала о своем, прокручивала в голове отрывки полюбившихся песен, искала зажигалку и даже прикармливала семечками толстых воробьев. Я делала всё, что угодно, лишь бы не слушать стенания друга, которого бросила любимая. Для него – это крах, трагедия, Армагеддон локального масштаба, закат его существования. Наверное, это нормально, когда от тебя уходит человек, которому ты посвятил всего себя, отдал не только сердце, чтобы быть с ним рядом, просыпаться в одной кровати и мечтать о «и умерли они в один день», а лучше – вообще никогда не умирали. Личная утопия, которая разбилась о берега реальности. Не первая и не последняя история о любви, которая немного не добралась до красивой сказки, иначе бы пичкали ею и детей, и внуков, и правнукам бы досталось. Приторная, неправдивая, нереальная сказочка, заставившая и других верить в подобное, прекратила существование, поэтому-то я и сижу на крыше пятнадцатиэтажного дома и слушаю нытье взрослого парня. Конечно, философские вопросы «что делать?», «как жить дальше?» и «может, попытаться вернуть её?» мы прошли ещё, когда были в магазине. То ли моё выражение лица, то ли однозначные ответы привели Диму к осознанию, что тут ничего не попишешь, посему придется жить с этим дальше, правда, количество нытья от этого ни разу не уменьшилось. Даже наоборот. Дима резко затормозил, не добежав до полного круга всего несколько шагов, мне пришлось заставить смотреть на человека, чья участь в моих руках. Утешать я не умела, и он это прекрасно знал, понимал и даже не пытался попросить об этом. А я просто знала, что он хочет совершенно другого. - Знаешь, Дим, ты просто устал. Я помогу тебе.

***

Наверное, нет ничего печальнее похорон, когда прощаются с сыном, другом, братом, отцом… Да кем угодно, если человек дорог – это обычно всегда больно. Иногда ты ничего не чувствуешь, просто понимаешь, что закапывают человека, который был вроде важной частью в твоей жизни. Был, любил, смеялся, страдал и умер. Даже родной язык предполагает, что «умер» - действие настоящее, не имеющее более точной трактовки в будущем и прошедшем времени. Умер – и все. Нигде нет, только в памяти единиц, которые тоже забудут, но чуть позже. Если, конечно, что-то заставит их вспомнить о тебе чуть позже: знакомый запах, песня, отрывок из книги или старое сообщение на телефоне. Невозможно полностью стереть человека из памяти, ибо он обязательно напомнит о себе: оставленной когда-то вещью, придёт во сне или ты случайно, на секунду, заметишь его в толпе. А пока ты целуешь холодный лоб и незаметно улыбаешься, потому что знаешь, что избавил друга, спас от усталости. Вот только другие не поймут, потому что они не устали, они еще полны жизни, не растратили свой лимит. А ты уже живешь в долг, пытаешься откупиться тем, что выманиваешь на лживый свет тех, кто готов завершить земной путь, как мотыльки на огонь. Разницы нет, ведь и те, и другие в конечном итоге умирают, проваливаются туда, откуда выхода нет. Уже нет. Один из таких людей прямо передо мной. Что он сказал мне прежде, чем я легонько подтолкнула его к краю крыши? «Спасибо»? Нашел за что благодарить, было бы глупо, друг, не помочь. Ты бы сделал то же самое, если бы понял, что выход из моей ситуации лишь один. Мой милый мертвый друг понял, но у него не получилось меня убедить, но ты, Дима, смог бы. Тебе стоило просто намекнуть, своим непередаваемо прекрасным голосом попросить не мучить себя. И я бы пошла. А сейчас? Сейчас я стою напротив твоей могилы, на которую еще долго кто-то будет приходить. Я могу тебе рассказать, что я видела: убивающуюся мать, горюющего отца, потерянную младшую сестру и твою бывшую, которую все восприняли, как причину твоей кончины. А ты просто устал жить. Люди вечно все усложняют, надумывают, поэтому в их головах итоги того, чего не было и быть не могло. Но теперь все так, как должно быть. Отдыхай.

***

Я вновь куда-то спешу, ежеминутно переворачивая на пальце кольцо Димы. Я – торговец смертью, а торговля предполагает обмен, желательно равноценный. Я даю покой, взамен получаю нечто важное – талисман, безделушку. Всё, что угодно, всё, что было для вас важным в жизни, что сопровождало вас не день, не два, а несколько лет, может, всю жизнь. Символическая плата за вечный покой, не так ли?