Формула счастья

Просыпаюсь раньше Китнисс, девушка лежит рядом, такая красивая… прядки темных волос раскинулись по подушке, руки непроизвольно легли под голову, дыхание ровное и спокойное, как никогда. Четкая линия скул выделяется очень ярко, она совсем исхудала, такая маленькая, что я даже боюсь притронуться к ней. Только вот, когда она проснется, то это будет совершенно другой человек, настоящий воин. У «того Пита» был неплохой выбор в девушках, думаю, он сохранился. Встаю с постели, Китнисс ворочается, но все же не просыпается, она сильно устала, Дилан сегодня совсем не давал нам спать. Но не смотря на бесконечные крики, плач и усталость, я чувствую себя счастливым. Почему? Я сам не знаю. Люблю ли я эту девушку? Не знаю, пока что слишком много вопросов, на которые нет ответа. Тихонько крадусь и выхожу из отсека, направляясь в родильный, где сейчас и находится наш малыш. Подъема еще не было, поэтому в коридорах стоят лишь дежурные, которые снисходительно мне улыбаются и открывают двери. Прим сразу же подлетает ко мне, говоря, что мне нельзя даже было вставать, да и вообще тут находится, но все же разрешает взглянуть на сына в обмен на обещание выполнять все указания врача. Девочка подводит меня к нему, малыш пока что спит, так же подложив ладошки под голову, как и его мама. Улыбаюсь от этой картины, вижу на его ножке табличку с именем и датой рождения. Дилан Эвердин. — Прим, тут ошибка. — Где? — На бирке. — Да нет, все верно, — непонимающе отвечает сестра. — Исправь на «Мелларк». Эвердин младшая удивляется и лишь кивает в ответ. — Ты уверен? — Она родила мне сына. *** — Черт возьми, Пит, где ты был? — почти кричит Эвердин, — я весь Дистрикт на уши подняла! — Прости, не хотел тебя будить. — Мне повторить свой вопрос? — Я был в родильном отсеке. Кажется, девушка затаивает дыхание. — Он чудесен, — целую ее в лоб, — самый лучший. Она прижимается к моей груди и облегченно вздыхает, расслабляясь. — Прим сказала его скоро можно уже будет забрать оттуда, он развивается в нормальном темпе. — Хорошо, тогда вся семья будет на месте, — улыбаюсь я. Девушка смущается, но все же кивает в ответ. — Мне нужно зайти к Гейлу, а ты ложись и отдыхай. Разумом я понимаю, что это вполне нормально, но все же огонь ревности вспыхивает во мне, учитывая, что я знаю, как он к ней относится. Но вместо того чтобы устраивать сцену, я лишь киваю и ложусь на кровать, тем более я обещал Прим выполнять все медицинские указания. — Ты сам справишься или мне пригласить его сюда? От тебя нет секретов, — успокаивает девушка. — Нет, все хорошо, просто голова немного болит. — Вот зачем ты вставал? — начинает возмущаться она, — Пит у тебя только пошла положительная динамика! Лишь улыбаюсь и притягивают ее за руку к себе, усаживая на кровать. Девушка не сопротивляется и поддается моим действиям, беру ее за руку и легко поглаживаю ладошку. Затем резко сажусь на кровати и целую ее податливые губы, девушка не ожидала и не отвечает, улыбаюсь сквозь поцелуй. Не знаю, что со мной происходит, но я не хочу ее никому отдавать. Моя. Нет. Слишком сложно. — Что ты ко мне чувствуешь? — шепчет Китнисс. Тяжело вздыхаю и усмехаюсь. — Китнисс, мне все равно, что было между нами раньше, давай будем жить сегодняшним днем. Я хочу узнать тебя снова, раскройся мне. — Это сложно, — перебивает она меня. — Я прошу тебя. Ты нравишься мне, потому что ты чистая. — Чистая? Ты говорил это уже в Капитолии. — Значит, ничего не изменилось. И мне это нравится, — еще раз целую ее в губы. *** — Может скажешь мне, зачем тебе к нему? — Койн узнала про опыт, а Гейл заступился за меня, я должна поблагодарить его. «Поблагодарить она его хочет, раз он такой золотой друг, то это его обязаннось» — усмехается внутрений голос, но я тут же прогоняю его. — А я знаю, и знаю, что Делли приходила, просто хотел чтобы ты сказала. — Ты не спал? — Нет, не спал. И слышал твою сцену ревности, — усмехаюсь я. — Я не ревную. — Врете, мисисс Мелларк, — улыбаюсь я. — Разве Мелларк? — удивляется она. — Это лишь вопрос времени, — коварно улыбаюсь я. — Я не хочу чтобы ты делал мне предложение лишь из-за того, что я родила от тебя Дилана. Я должен поступить как настоящий мужчина, отвечая за свои поступки, тут даже нет речи. Беру ее лицо в собственные руки и всматриваюсь в глаза: — Ты что такое говоришь, ты мать моего ребенка. Он будет жить юридически без отца? — Да плевать кто что подумает, не хочу портить тебе жизнь. Ты еще найдешь себе прекрасную женщину, взять даже Делли. Так, ну все, хватит с меня. Резко встаю и выхожу из отсека. Куда? К Делли. Она сама так захотела. — Пит, вернись, у тебя постельный режим! Плевать. *** — А, Питти, тебя уже выписали? — щебечет Делли. — Нет, нет, — запыхавшись говорю я, — ты меня искала? — выдавливаю улыбку. Все же она не Китнисс, они слишком разные, но в Делли тоже есть что-то притягивающее. В висках стучит, то ли от того, что я быстро шел, то ли от злости на Эвердин. — Да просто хотела проведать тебя, как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — отрезаю я. — Тогда чего хмурый такой? — Неважно, расскажешь что-нибудь? Она улыбается своей ослепительной улыбкой и садится ближе. *** — Когда меня выпишут? — Пит, еще нужно полежать как минимум два дня, — объясняет Примроуз. — Но меня ничего не беспокоит. — Это потому что ты под наблюдением и в случае беспокойства, мы устраняем его. Девочка умная не по своим годам, но не похожая на Китнисс. Более мягкая, другая…, но в тоже время они такие одинаковые. Это идет изнутри. — Где Китнисс? — Ее вызывала Койн. — Что-то случилось? — Не знаю, обычных «смертных» не ставят в известность, — усмехается Прим, — у вас что-то произошло с Китнисс? Я же вижу, она переживает. — Да, говорит всякую ерунду. — А поконкретнее? — Женишок, вставай, на Дистрикт готовят наподение, все в бомбоубежище. И без паники. Прим со мной, — командует Гейл, который буквально врывается в блок. — Я не могу оставить больного. — Хорошо, тогда двигай булочками, Ромео. Похоже, все сестры Эвердин норовят тебя спасти, значит, это буду делать и я.