Формула счастья

— Китнисс, тебе нужно поспать как минимум, прошу. Как только он очнется, я дам тебе знать, — успокаивающе говорит женский голос. — Нет, я должна быть с ним в этот момент, — совсем знакомый голос, такой родной. Открываю слипшиееся глаза, хочу что-то сказать, но у меня не хватает сил. — Господи! — вскрикивает женщина. Девушка рядом сразу же поворачивается ко мне и обнимает меня, но ее тут же оттаскивает эта женщина, в белом халате. — Стой, мне нужно убедиться, что все в порядке. — Мама! — Не спорь, сейчас я прежде всего врач. Пока она делает какие-то измерения, я собираю все по кусочкам. Это Китнисс, я помню это, у нас есть ребенок, а это ее мать, ее я тоже помню. Но почему я в больничном отсеке? — Я отставлю вас, все необходимое я уже сделала, но помни, дорогая, он сейчас очень слаб. Китнисс кивает и присаживается рядом. Дверь захлопывается, мы одни. — Пит, прости меня, — едва слышно шепчет она, проводя рукой по моим волосам. — За что? — мой голос хриплый, неестественный. — Ты разве не помнишь? — ужасается она. Закрываю глаза и пытаюсь вспомнить события, которые произошли недавно. Мы поссорились, потом пошли к Битти…точно, Битти, его средство. — Все хорошо, никто не виноват в этом, ты хотела как лучше. Но что случилось? — В ходе эксперимента ты потерял сознание, прокричав мое имя, — всхлипывает она. — Ну не Делли же, — усмехаюсь я, вспоминая нашу ссору. Девушка тоже улыбается и переплетает наши пальцы. — Я бы тебя ударила, но мама сказала ты слаб. Усмехаюсь и сжимаю ее пальцы сильнее. — Значит, сегодня удача была не на нашей стороне. — Пит? — Ммм? — Ты ничего не вспомнил нового? — робко спрашивает она. — Вспомнил, — признаюсь я, — я вспомнил пытки. — Я не хочу слышать про это. И не нужно, Китнисс, потому что мне самому от себя противно. Сначала они просто избивали меня, мне было больно, но я терпел, даже не подавал и звука. Они добивали меня почти до смерти, а потом кидали в холодную камеру, несколько дней не давали даже воды, но потом все же приносили обильный выбор еды, но мой желудок уже не воспринимал это и они этим пользовались. Вроде бы мы предложили, ты сам отказался, парень. А потом они начали ухищряться, они показывали мне разные видео с Китнисс, как она целует Гейла, как ей хорошо. И всегда спрашивали: «Кто она для тебя?», я всегда отвечал: «Любимая»; тогда же пытки продолжались, пока они не достигли желаемого результата. Мне стало казаться, что из-за нее умерли мои родители, что она предала меня. Мне казалось, что ее лучше убить Я писал ее имя на стенах, чтобы не забыть, для чего я еще живу. Но заснуть тут было тоже невозможно, каждую ночь я слышал крики из других камер. Я даже стал узнавать один - крик бывшей союзницы. Джоанны. Ее перевели со мной в камеру, только не знаю для чего, и она рассказала, как пытали ее. Ее насиловали, причем это делал не один человек и не один раз. Они брали ее когда захотят и как захотят. Но если же она изъявляла нежелание, то ее жестоко избивали. Девушка была разбита, физически и морально. Капитолий изменил всех. — Китнисс? — отвлекаюсь я от своих мыслей, — а где сейчас Джоанна? — Она тут же, вас привезли в один день, просто у нее слишком большие повреждения и ей запрещают даже вставать. — Господи… — Ты что-то вспомнил? Пит? — Нет, просто после всего, через что мы прошли, я должен был ее навестить. — Я была у нее, она спрашивала про тебя. — Передай ей, что как только я поправлюсь, я зайду. — Хорошо, — улыбается девушка и целует меня в лоб. — Идем ко мне. Она вопросительно смотрит на меня. — Прошу. Эвердин тяжело вздыхает и ложится рядом. — Если мама узнает, то больше не пустит к тебе. — А мы не скажем, — словно маленькому ребенку говорю я. — А ты хочешь, чтобы я еще пришла? Хочу? Да. Нет. Черт, все слишком сложно. — Главное, чтобы этого хотела ты. Я не понимаю, что между нами происходит, но точно знаю, что мне хорошо с ней. В ней есть что-то то, чего нет в других, и мне это нравится. — Да, хочу, — запоздало отвечаю я и обнимаю ее сильнее за плечи. Китнисс льнет ко мне, смотря на ее губы и ловлю себя на мысли, что хочу почувствовать их вкус. Что со мной ты делаешь, Эвердин? — Я так волновалась, — шепчет она. — Все хорошо, никогда за меня не бойся. — Я не могу. — Почему? — Потому что люблю. Вот так вот, просто и без осложнений. *** — Питти! — Он спит. Ты что, не видишь? — шипит Китнисс. — Прости, просто как я узнала, что он пришел в себя, то сразу прилетела к вам. И да, Китнисс, тебя вызывала Койн, она узнала про эксперимент. За тебя вступился Гейл и, похоже, все уладил, так что хотя бы поблагодари его. — Да, хорошо. — Ладно, я зайду позже. — Замени слово «позже» на «никогда», — шепчет Китнисс после хлопка двери. Много чего узнаешь, притворившись спящим. Но, похоже, она ревнует меня, какое-то приятное чувство растворяется внутри. Китнисс устраивается рядом под боком и обнимает. Глупая, разве я могу променять ее тепло на другое? *** Просыпаюсь ночью от пустоты вокруг. Ушла… Ворочаюсь, не могу заснуть, но вскоре девушка все же приходит. — Где ты была? — Дилан проснулся, хотел покушать, — шепчет она и я вижу в ее руках сверточек. — Как он? — Все хорошо, мама говорит, уже почти набрал нужную массу. Улыбаюсь и прошу поддержать его, Китнисс кивает и улыбается. Она осторожно передает мне сверток, и я смотрю на малыша. Его аккуратное личико, маленькие ручки, пухлые щечки — это все мое. Мой малыш. Кажется, я держу самый ценный груз в своей жизни, именно сейчас я понимаю, что мне все равно, что там было раньше, что будет дальше. У меня есть настоящее и моя семья, остальное не важно. — Скоро ты вырастешь и будешь самым сильным, как твой папа, — шепчет Китнисс и целует его в лобик. — Спасибо тебе за него. Девушка перестает улыбаться, хмурится, но вскоре я чувствую прикосновение ее губ к своим. Ее губы такие нежные, поцелуй легкий, невесомый. И это все как ничто другое мне кажется таким правильным.