Формула счастья

POV Пит Слышу какие-то крики, доносящиеся из комнаты Китнисс, мгновенно вскакиваю и бегу к ней. Облегченно вздыхаю, понимая, что это всего лишь сон и с ней относительно все в порядке. Девушка сидит на кровати и тяжело дышит, капельки пота покрыли ее лицо, а привычная коса выглядит не опрятно. - Прости, просто кошмары. - Ничего, мне тоже снятся, - облегченно вздыхаю я, - доброй ночи, Китнисс. - Пит, может ты останешься со мной? - доносится до меня еле уловимый шепот. - Да, - сразу же соглашаюсь, - конечно. Китнисс двигается на вторую половину кровати, освобождая мне место, ложусь рядом и приобнимаю ее за плечи. Голова девушки покоится на моей груди, и я прикрываю глаза в надежде уснуть. Но любимая ворочается, не давая мне сомкнуть глаз. - Если хочешь расскажи мне, ты же знаешь, я всегда рад выслушать тебя. Она неуверенно приподнимается на локте и заглядывает в мои глаза. Испуганная, но по прежнему такая красивая. Иногда мне кажется, что я не смогу ее забыть, полюбить кого-то еще. Злюсь на самого себя от такой привязанности к Китнисс. - Мне снилось как будто ты умер, твое сердце остановилось, а я ничего не могла сделать, понимаешь? Твое тело было бездвижно, а Сноу лишь усмехался, стоя рядом. Я потеряла тебя. Ее слова поражают меня, обычно такие сны снятся мне. Надежда на то, что я нужен ей проносится в моей голове с невероятной скоростью, но потом останавливается и затухает. Она играет, всегда играла. Ей никогда не понравится такой никчемный как я, я даже боялся подойти к ней, лишь издалека следил за ней. Гейл всегда был ближе с ней, всегда был рядом, и Китнисс нравилось его общество. Иногда у меня возникает мысль, что я помешал им. Не выбрали бы меня на играх, Китнисс, наверное, бы вышла вскоре за Хоторна и родила ему детей, но игры сломали ее, отделив от близких людей. - Я с тобой, слышишь? - шепчу я, - все хорошо. Она сворачивается калачиком и раскачивается взад-вперед. Ее тело содрагается от слез, тихие всхлипы вырываются наружу. Сейчас она позволяет мне быть рядом, обнимать ее, но наступит час, когда ей не будут нужны мои объятия. Я привык уже к этому и, похоже, даже смирился, пока довольствуясь этим. - Я не выдержу этого больше, Пит, весь этот Тур. Только что наш поезд отправился с вокзала очередного дистрикта, на этот раз родина Руты. Мне далось тяжело это выступление, что чувствовала Китнисс я даже представить не могу. - Мы справимся, Хеймитч поможет нам. Нужно сыграть во влюбленных, просто сыграть, а потом нас обоих не будут трогать. - Не будут? Ты слышал, что сказал ментор? Они не оставят нас никогда, никогда! - кричит она, - Каждый год людям будут показывать несчастных влюбленных из дистрикта двенадцать, ни у тебя, ни у меня не будет возможности завести семью, мы обречены. Эти слова словно нож по сердцу, я опускаю глаза и стараюсь сделать вид, что мне все равно. - А это так отвратительно для тебя? Чтобы все считали тебя моей девушкой, невестой, женой? - с горечью спрашиваю я, вставая с кровати. - Нет, просто это пытка для нас обоих, лучше бы я умерла на играх. - Пытка? Знаешь, как мне больно смотреть на тебя и понимать, что ты никогда не будешь моей? Что ты играешь на камеру изо дня в день! Что все твои слова на играх были ложью? Вот это пытка. Встаю и устало плетусь в двери, у меня нет сил продолжать общение. Не сейчас. - Постой, Пит! Я не реагирую, мне просто уже все равно. Но все же чья-то нежная, но в тоже время сильная рука останавливает меня. - Прости... - Это можно считать правдой? - язвлю я. Девушка кривится, но еще больше сдерживает меня. - Я не могу больше притворяться на камеру, что мы безумно влюблены, Китнисс. - Дай мне разобраться в себе, прошу. Я лишь усмехаюсь и выхожу из комнаты, кажется мне уже известен ее ответ. *** Новый дисткрит. Новое выступление. У нас не осталось уже никаких моральных сил, я истощен от этой лжи, которая крутится вокруг нас. Мы прибыли в дистрикт под номером десять, его трибуты погибли довольно быстро, от рук профи. Китнисс уже приготовили к выступлению, на ее лице достаточно макияжа, хотя я знаю насколько она красива без него. На ней платье темно-синего оттенка, привычная коса, а в руках карточки, написанные Эффи. - Все будет хорошо, солнышко, - подбадривает Хеймитч ее. Эффи поправляет прическу девушки и что-то довольно щебечет. - Вы улыбаетесь, вы приветливы и влюблены, через один, два, три. Пошли! Двери открываются перед нами и мы выходим на какое-то подобие сцены. Наши руки рефлекторно сплетаются, показывая всем, что мы любим друг друга. Рука Китнисс непривычно холодная, и сильно сжимает мою. Мы обмениваемся взглядами и я понимаю, что придется начать говорить мне. Эвердин все же начинает читать по карточке, она волнуется, что, кажется, я скоро услышу стук ее сердца. Люди начинают возмущатся, но я лишь сильнее сжимаю ее руку. - Панем сегодня. Панем завтра. Панем всегда, - заканчивает она, и мы поднимаем вверх сплетенные наши руки. Миротворцы сразу же уводят нас, мы только успеваем увидеть, что люди начали нападать на отряд миротворцев, снося все на своем пути. - Так держать, - восклицает Эффи, - поезд отправляется через пять минут! Китнисс тяжело дышит и я снова ее обнимаю, противореча всем своим вчерашним словам. Я не могу без нее, не могу смотреть когда ей плохо, но она птица, которая не позволит держать себя в клетке, она свободна и не привязана ни к кому, кроме своей семьи. В то время как она для меня является воздухом, без которого нереальна жизнь.