Психоанализ

*** Ни друзей, ни девушки. Со школьными приятелями он успел порвать, новых не завёл. Соседи видели его пару раз до момента, как он попал в клинику. И там, ну конечно, есть ещё шанс на спасение! Эта девушка, доктор Фостер, он рассказал ей всё. В отчаянии оттого, что Тор вновь получит его в безраздельную собственность, он отступил от своего плана и рассказал ей всё. И в какой-то момент Локи показалось, что она ему поверила. Хотя всё равно отдала на растерзание брату… Но Локи помнил её взгляд. Утром, когда Тор забирал его из больницы, она подъехала на своей машине, остановилась невдалеке – и Локи видел, что она сомневалась. Пусть так, пусть Джейн Фостер решит проверить, как дела у её подопечного. Она не найдёт его в доме Тора и забьёт тревогу. Есть ещё шанс, нужно только продержаться…Совсем немного продержаться… несколько дней… Дверь клетки предательски заскрипела, и Локи вздрогнул. Погружённый в собственные размышления, он не услышал приближающихся шагов брата. И не успел подготовиться к его визиту. Сердце затрепетало, кровь ударила в виски, звук разматываемого строительного скотча оглушил. Сильные руки брата заставили Локи поднять голову, и новый виток клейкой ленты лёг поверх старых, на губах, а второй – чуть выше, едва закрывая ноздри. Локи похолодел. Он понял, какую игру затеял брат: всякий раз после секса он будет добавлять по витку скотча ему на лицо, пока он не задохнётся. В подтверждение этой догадки Тор расширил клейкую повязку на глазах, опустив виток вниз. А это значит… Это значит, он умрёт прежде, чем кто-то заметит его отсутствие. Случится это несколькими часами позже или раньше, зависит только от ненасытности Тора. Локи перевернули на живот, заставили согнуть ноги в коленях. Он не чувствовал ни ласк, ни ударов, ни боли от грубого проникновения, ни возбуждения, которым по-прежнему отзывалось собственное тело. Он был уже мёртв. *** Джейн Фостер, как всякий молодой специалист, зарабатывающий стаж, имела больше всего пациентов. Некоторых курировала совместно с другими докторами, некоторые были сугубо в её ведении. До молодого Лафейсона занятая более серьёзными случаями мисс Фостер добралась не сразу. Первые две недели пребывания в клинике, пока длились стандартные процедуры анализов и снятия обострения, им занимался дежурный врач, и доктор Фостер впервые вошла в палату к новому подопечному лишь на семнадцатый день его курирования. Лучезарно улыбнулась лежащему на кровати и смотревшему в потолок юноше, придвинула стул и присела рядом. - Доброе утро, мистер Лафейсон, - подчёркнуто вежливо начала она. – Меня зовут доктор Джейн Фостер и я… Пациент, соизволивший обратить взор на девушку, покраснел до корней волос, поспешно вскочил и натянул поверх пижамы халат, плотно его запахнув. Такая реакция позабавила Джейн, но она предпочла сделать вид, что ничего не заметила: - И я хотела бы с вами побеседовать. Джейн начала с общих вопросов. О семье, вкусовых предпочтениях, хобби, любимых животных и цветах. Локи отвечал охотно, подробно, но без излишеств, и производил впечатление разумного и интересного собеседника. Ровно до тех пор, пока речь не зашла о причинах попадания в клинику. Пациент сперва отмалчивался, потом, хмурясь, заметил, что он ничего не помнит, но доктор Фостер безошибочно почувствовала в его словах ложь. Потом, смутившись ещё больше, отведя взгляд, нехотя сообщил, что воспоминания о том дне у него мало соответствуют действительности, и вдаваться в подробности ему бы не хотелось. Джейн согласилась, что для первого общения этого вполне достаточно. Назначила пациенту лёгкие транквилизаторы, групповую терапию и несколько специальных тестов. Ничего особенного, рядовой случай. Рядовым пациент Лафейсон перестал быть с тех самых пор, когда в кабинет его лечащего врача впервые вошёл его старший брат. Красивый, как греческий бог, со смущённой улыбкой на небритом лице и ясно-голубыми глазами. Представился полицейским детективом Тором Одинсоном. Джейн в ответ протянула руку – отчего-то не для пожатия, а для поцелуя. И, ощутив прикосновение губ полицейского к своим пальцам, поняла, что влюбилась. Тем не менее, к работе мисс Фостер всегда относилась серьёзно, и эмоции в этом только мешали. Поэтому мистер Одинсон всегда был для неё только братом мистера Лафейсона, любящим, переживающим, просто идеальным родственником. Он регулярно посещал клинику, справляясь о душевном здоровье своего младшего братишки, несмотря на то, что Локи наотрез отказался встречаться с ним. Два, а то и три раза в неделю навещал доктора Фостер, сокрушался о нервном срыве Локи, с упоением рассказывал о счастливых годах, проведённых вместе. Джейн, как могла, пыталась восстановить разрушенные отношения между братьями, но Локи упорствовал без объяснения причин, и девушке пришлось пригрозить: - Либо ты научишься общаться с собственным братом, либо никогда не выйдешь отсюда! Угроза подействовала. Уже на следующий вечер братья мирно разговаривали в игровой под присмотром санитаров и украдкой наблюдавшей за ними Джейн. Спустя месяц, на заседании врачебной комиссии было принято решение пациента Лафейсона выписать под опеку кого-либо из ближайших родственников. До полного выздоровления было ещё далеко, но лучшим лекарством для Локи стала бы реабилитация в реальном мире. Поскольку единственным родственником юноши был сводный старший брат, его кандидатура тщательно изучалась. Были собраны характеристики со всех мест работы, опрошены соседи и знакомые, проведены многочисленные психологические тесты. Тор Одинсон был совершенно здоров, физически и психически, эмоционально уравновешен, умён, образован, и в точности понимал, что требуется его брату для полной адаптации в жизни. Окончательное решение всё же принимала Джейн как лечащий врач, но сомнений в кандидатуре детектива не было ни у кого. Доктор Фостер позвонила Одинсону, сообщила о передаче права опеки и о том, что брата он сможет забрать уже завтра. И перед уходом навестила Локи, чтобы поведать ему приятную новость. Лафейсон, как всегда, встал при её появлении и смущённо улыбнулся. Джейн кивнула, жестом предложила присесть. Трогательная юношеская влюблённость мальчика приятно тешила самолюбие мисс Фостер, но десятилетняя разница в возрасте надёжно сохраняла отношения на уровне «врач – пациент». Скоро мальчик вернётся к привычной жизни, поступит в колледж, найдёт себе девушку и будет счастлив. И, Джейн искренне на это надеялась, никогда впредь не вернётся в эту клинику. - Локи, - мягко начала она, подбирая слова для прощания. – Готовься к выписке. Завтра утром ты возвращаешься домой. Зелёные глаза мальчика заблестели, на губах осторожно проступила смущённая улыбка человека, не верящего своему счастью. - Уже завтра? – шёпотом переспросил он. – И я смогу уехать, куда захочу? Но тогда… - взгляд пациента забегал, видимо, от предвкушения открывавшихся возможностей. Джейн нахмурилась. - Не совсем. – Локи вскинул на неё глаза, и, по мере того, как следующие слова срывались с губ девушки, его лицо всё больше бледнело, а зрачки расширялись от страха. – Ты вернёшься домой под опеку своего брата. Первые несколько месяцев ты будешь жить под его присмотром. Локи встал, сделал несколько нервных шагов по палате, медленно, срывающимся голосом, спросил: - Кто… принимает решение? - Комиссия, - не понимая подобной реакции и начав сомневаться в степени выздоровления подопечного, ответила доктор Фостер. – Но окончательное решение за мной. Локи тяжело вздохнул и прикрыл глаза, а через секунду вперил в лицо врача пристальный взгляд: - Доктор Фостер… Джейн… - попросил он, - не отдавайте меня ему. *** Всю ночь Джейн не сомкнула глаз, размышляя над рассказом этого мальчика, Лафейсона. Она уже подписала бумаги, передающие опеку над пациентом его старшему брату, но ничего не сказала об этом Локи вчера. Она обещала подумать – и она подумает. Утром она приедет в больницу пораньше и найдёт предлог, чтобы отложить передачу опеки ещё на день. Сделает пару тестов, ещё раз просмотрит историю болезни. Вдруг – совсем крошечное, мимолётное, случайное вдруг – она что-то пропустила, и Локи прав? Утром, как назло, доктор Фостер застряла в пробке. Потом собрала все красные светофоры, потом ещё пришлось делать большой крюк, потому что привычный путь был перекопан. В результате, подъезжая к главным воротам больницы, она увидела, как в десяти метрах впереди высокий угловатый черноволосый юноша, беспомощно озираясь по сторонам, садится на пассажирское сиденье машины. Тор Одинсон захлопывает за ним дверцу и занимает место за рулём. Первым желанием Джейн было выскочить из машины и остановить, задержать Тора, во что бы то ни стало. Но девушка одёрнула себя. Этим необдуманным поступком она добилась бы только двух вещей: выставила бы себя полной дурой и спровоцировала бы приступ истерии у стабилизированного пациента. Не имея никаких доказательств, кроме слов сумасшедшего, она не могла отменить собственноручно подписанную опеку. Машина Одинсона уехала, а Джейн заглушила двигатель и положила руки на руль. Итак, что она имеет? Первое: она поверила пациенту, и поддалась на его ложь, значит, ей не место среди психиатров. Второе: она не поверила пациенту, который говорил правду, и обрекла его на издевательства со стороны старшего брата. Тогда ей вообще не место среди врачей. Решение, которое она не могла принять всю ночь, требовалось принять сейчас, в считанные секунды. Будучи женщиной рациональной, мисс Фостер отринула вмешавшиеся эмоции, и утвердилась в том, что поступила правильно. И поняла, что ей делать дальше: чтобы не возвращаться вновь и вновь к ребусу под названием Локи, она должна всё забыть. Занятия у профессора Ксавье не прошли зря. Джейн закрыла глаза и положила голову на руки. Ей следует немного поспать. Проснувшись ровно через две минуты, Джейн стряхнула с себя остатки оцепенения, поправила макияж в зеркале заднего вида. Завела мотор и, повинуясь безотчётному желанию, проехала мимо поворота на служебную парковку. Больше она никогда не переступала порог этой клиники. *** После возвращения с кладбища Тор немедленно удалился в кабинет отца, разбираться с его бумагами, а Джейн бессмысленно гуляла по незнакомому дому, не представляя, куда деть себя. Заглядывать в пустые комнаты, хранившие следы пребывания и привычки давно ушедших хозяев, было так же, как подглядывать за чужой жизнью: стыдно и притягательно. Голова немного кружилась, то ли после дальней утомительной дороги, то ли после свежего воздуха, и в коридоре второго этажа Джейн, оступившись, потеряла равновесие. Чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за украшавшую холл драпировку на стене. Ткань оборвалась под пальцами, упав к ногам девушки, и открыла запертый на щеколду дверной проём. Повинуясь безотчётному желанию, Джейн отодвинула запор и, толкнув дверь, вошла внутрь. Это была комната подростка. С плакатами на стенах, запылившимся ноутбуком, выглядывавшим из-под кровати, и игровой приставкой в углу. Заваленная книгами, дисками, и – рисунками. Джейн подошла к столу, подняла один из них. Манера изображения отличалась от того, что выходило из-под руки Тора, но было в них что-то неуловимо знакомое. Девушка перебрала несколько листов, но не встретила среди набросков ни одного портрета. Комната не могла принадлежать Тору, он был слишком взрослым, когда родители переехали сюда. Тогда – кому? Джейн оттянула верхний ящик стола, заглянула внутрь. Единственной хранившейся в нём вещью была фотография в рамке с разбитым стеклом, изображение молодого мужчины и мальчика, стоявших в обнимку перед камерой и совершено счастливых. Одним из их был Тор, совсем юный, другим – его таинственный незнакомец. Джейн влетела в кабинет: Тор сидел за заваленным документами столом, уронив голову на руки. Девушка со стуком положила рамку с фотографией перед женихом, тот медленно поднял голову, обратил на девушку красные от усталости глаза: - Что это? – хрипло пробормотал он. - Твой сводный брат, Локи. А теперь объясни мне, как может человек бесследно исчезнуть не только из всех баз данных, но и из памяти ближайшего родственника? Тор только со стоном сжал ладонями виски. - Не знаю, милая. Ты у нас психиатр, ты и скажи. Я уже ничего не понимаю. Мне кажется, мы гоняемся за призраком. - Кто создал этого призрака, Тор? Мужчина невесело усмехнулся, и мгновенно смягчившаяся Джейн притянула его к себе, прижала головой к животу, погладила по светловолосой макушке. - Порой мне кажется, кто-то целенаправленно сводит меня с ума, - сказал Тор, отстраняясь от ласк. – Полагаю, мы найдём ответы здесь. Он вытащил из ящика стола бумаги и протянул их невесте. Это оказалась купчая на участок земли с заброшенными складами времён Конфедерации на окраине города, выписанная на имя Локи Лафейсона. Фотография Локи, его обречённый осуждающий взгляд, пронзающий душу, и фамилия «Лафейсон» на бумагах заставили подсознание Джейн заработать в полную силу. Ночью ей снились кошмары о работе в больнице, о последнем пациенте и его брате, и, проснувшаяся в холодном поту девушка отчётливо слышала в своей голове сказанные на прощание слова: «Не отдавайте меня ему, пожалуйста!» Сидя на тёмной кухне в ожидании рассвета, дрожа от холода и напряжения, Джейн уже знала, что именно ждёт их на заброшенном складе. И была полна решимости отправиться туда: либо чтобы навсегда разрешить пробудившиеся сомнения в собственном мужчине, либо чтобы попытаться восстановить справедливость. Локи уже не поможешь, но, если они обнаружат там его мёртвое тело, она заслуживает наказания. Они оба его заслуживают. *** Надземный этаж складов был почти полностью разрушен, а вот катакомбы сохранились хорошо. Вооружившись фонарём, Тор уверенно спускался по лестнице вниз, но на вопрос невесты знает ли он, куда идёт, лишь смущённо улыбнулся. И Джейн в который раз усомнилась, что человек с такой искренней детской улыбкой мог хладнокровно насиловать собственного брата. Мисс Фостер следовала за детективом, осторожно, стараясь не шуметь, следила за тем, как безошибочно он выбирает в лабиринте коридоров маршрут, как ускоряет шаг – на лице Тора отражались те же эмоции, которые она наблюдала, выслушивая рассказы о его снах. Вот здесь он нагоняет брата, хватает его за волосы, Локи оборачивается… Джейн представила картину так чётко, словно видела всё своими глазами. Её взвинченные нервы дорисовали остальное. Вот детектив наматывает волосы брата на кулак и с силой ударяет его кулаком в лицо. Снова. И снова, пока юноша не теряет сознание. Оглянувшись по сторонам, он находит подходящую комнату с решёткой на входе, швыряет брата внутрь, запирает и уходит. Где-то далеко капает вода, и в темноте звучат тяжёлые мужские шаги. Джейн включила свой фонарь, луч света направила в лицо жениха, и требовательно спросила: - Где твой брат? - Я не сторож брату моему, - отрешённо ответил Тор, жмурясь от яркого света. Обвёл фонариком комнату за решёткой и издал сдавленный стон. На земляном полу в неестественной позе лежал скелет. Руки покойного были связаны за спиной, а голова полностью замотана серебристым строительным скотчем. *** Слёзы катились по щекам Джейн и стояли в глазах Тора. Она дрожащими пальцами набрала на экране телефона 911, он вынул из кобуры пистолет и, сняв с предохранителя, навёл на любимую. - Джейн, пожалуйста, - срывающимся голосом произнёс детектив, и его интонации до боли напоминали его младшего брата, так же смотревшего на неё несколько лет назад. – Не делай глупостей… Девушка опустила руку с зажатым мобильным, второй размазывая слёзы по лицу, помотала головой: - Я не могу, Тор, не могу… Я так ошиблась… Она жалела, что не успела сказать Тору про ребёнка. А теперь поняла: так правильнее. Когда всё закончится, она сделает аборт и навсегда забудет об этом кошмаре. Нельзя рожать от шизофреников, никогда. Детектив Одинсон сожалел, что так вышло. Он любил эту женщину, не так испепеляющее страстно и одержимо, как брата, но всё же любил. Он мог бы жениться на ней, нарожать кучу детишек, купить их собственный дом… Как не вовремя всплыла эта история с братом, как жаль, что Джейн не остановилась на полпути и заставила его докопаться до истины. Локи мёртв, и никакой правдой этого не изменить. А его, мечтавшего о счастливой семейной жизни, ожидает тюрьма – или лечебница. И всё это из-за дотошной сучки, которая сейчас лицемерит перед ним, и заявляет, что ей жаль! - Мне тоже жаль, Джейн, - устало выдохнул Тор, и в его глазах нежность перемешалась с ненавистью. – Очень жаль. На кнопку дозвона и спусковой крючок они нажали одновременно. *** Он просто хотел доказать брату, что столь любимые им смертные не заслуживают свободы, лишь жёстких правил и кнута. Создаваемое на спор заклинание должно было переместить их в подходящие человеческие оболочки – на время. Но нетерпеливый Тор вмешался, и они оказались в чужих телах, с чужим разумом – и были вынуждены прожить чужую жизнь. Только погибнув от рук собственного брата в этом мрачном подвале, избитый, униженный, Локи смог избавиться от тела подростка и стать самим собой. А медленно опускающий руку с пистолетом Тор был ещё жив. И единственная жизнь, которую он знал – это жизнь смертного детектива, только что застрелившего свою женщину и нерождённого ребёнка. - Ты заслуживаешь наказания, братец, - процедил Локи. Изящно наклонился, вытащил из мёртвой девичьей руки телефон, набрал номер. - Полиция? – глубоким бархатным голосом произнёс он в трубку, ничуть не заботясь о том, что чары спали, и Тор может увидеть его или услышать. – Здесь двойное убийство и невменяемый преступник. Пишите адрес…