Похоть

- Будет больно, – тихо прошептал Бык, прислонившись как можно плотнее к Инквизитору. Максвел забыл как дышать, чувствуя спиной каменную грудь кунари. Откинув голову назад, он попытался поймать его взгляд, однако сумел разглядеть лишь сизый щетинистый подбородок. Бык просунул правую руку Максвела между ними и тесно прижался, левая же покоилась в стальных тисках и, в отличие от ее хозяина, была готова к экзекуции. Сопя в макушку Инквизитора, Бык медленно поднес небольшой кинжал к пылающей руке и обхватил его ноги своими, слегка вильнув бедрами. Максвел словно оказался в детстве, когда матушка, пытаясь достать очередную занозу, так обхватывала его, чтобы он не начал дергать и не покалечился. Смесь тепла, спокойствия и доверия окутала его. Острая боль в предплечье и резкий всполох зеленой вспышки вывели его из равновесия. Кунари продолжал размеренно сопеть ему в макушку, в то время как эльф, ковыряя в ране какими-то металлическими палочками, пытался достать инородный предмет. Кровь струилась резвым ручейком, щедро поливая их сплетенные ноги. Ледяной сосредоточенный взгляд Соласа и в тоже время сильнейший жар, исходивший от Быка, заставили боль затаиться и позволили отдаться столь контрастным ощущениям. Он чувствовал, как напрягается живот Быка под его рукой, как теснее прижимаются его бедра, как подергивается и пульсирует, как сочиться и истекает, сглатывает и желает кунари. - Готово! – в очередной раз глубоко воткнув свое орудие пыток, радостно провозгласил Солас, показывая им свою добычу – пожелтевший осколок облепленный плотью Инквизитора. Взглянув, наконец, на своих товарищей, Солас осекся, слишком многое он увидел, слишком многое понял, и слишком многое он почувствовал, чего не должен был чувствовать. Его опалил их жар, он замер не в силах пошевелиться. Глаз Быка светился зеленым, отражая мерцание Якоря. Словно в забытьи он методично слизывал каплю за каплей сочившейся крови, прижимая руку Максвела ко рту. Метка вибрировала, издавая характерный треск. Странные всполохи, кружащиеся, словно в танце, облепили стены палатки. Треск перешел в методичный гул. Из раны Инквизитора, к ужасу Соласа, с громким лязгом вырвались цепи, окрашенные в зеленый цвет. В бешеном ритме они закружились вокруг, круша и разрывая все на своем пути. Солас ощутил боль, одна из цепей полоснула по его плечу. И в тот же момент Железный Бык схватил ее, рванув на себя. - Остановись! – рыкнул он. Максвел очнулся, голоса, шептавшие ему нечто понятное тогда, исчезли сейчас, унося понимание и смысл происходящего. Он с отупением наблюдал, как нечто извивающееся и шумное прячется в его руке, как рана затягивается, оставляя узор на его коже. Мир отчаянно кружился, пытаясь выбросить его за свои пределы, горло сжалось, и рот пересох, желудок отчаянно рвался наружу. Лишь крепкие руки кунари оставались на месте, удерживая его сознание. - Эээ, Солас, может объяснишь, что только что тут было?- Озадаченно спросил Бык. Вместо связного ответа он услышал поток нечленораздельных звуков, прерываемых икотой. Глаза эльфа стали непривычно огромными, а руки мельтешили перед лицом. Максвелу казалось, что страшнее этого зрелища ничего не может быть. Ведь это невозмутимый Солас, который сейчас извергает дикий ужас, и это о многом говорит. Однако его нарастающую панику прервал громогласный хохот Быка, который, отпустив Инквизитора, стучал по полу рукой, закинув высоко голову, и улюлюкал. - Да-а-а, на сегодня с меня, пожалуй, хватит. – промолвил Инквизитор и повалился на пол. Мир померк.