С уважением, Эл.

Снежинки кружились и плавно опускались на землю, скрывая грязный, уже утоптанный снег, выпавший в Чикаго раньше, чем обычно. За­мета­ли они и чёр­ную свежевскопанную зем­лю возле гро­ба, опус­ка­емо­го в могилу на верёвках. Там, к мо­ему глу­боко­му го­рю, покоилось холодное тело моей любимой де­вуш­ки. Её звали Энжела. И боже, как непривычно говорить и думать о ней в прошедшем времени. Сейчас я переживал пос­ледние мгновения, когда мы с ней так или иначе находились рядом. Ещё две се­кун­ды, одна… и крыш­ка гро­ба уже скры­лась от мо­их глаз. Эн­ж ис­чезла из это­го ми­ра нав­сегда. Она оставила меня без единого шанса продолжить жить так, как это было прежде, с ней. Морозное декабрьское утро на кладбище Роузхилл. Холодный «сад» памяти о близких и каменных изваяний. Народу было мало. В основном мои знакомые, не её. У Энжелы было не так-то много близких. По её словам, у неё их и вовсе не было. А теперь все те немногие, что пришли почтить память Энжелы, по очереди подходили к могиле и скидывали горсти земли на гроб. Вот и мои последние подношения девушке, на которой я мечтал жениться. Цветы и горсть мёрзлой земли. После поминок все разошлись. Я же остался в нашей квартире совершенно один. И, конечно же, не придумал ничего лучше, кроме как поздней ночью сесть за просмотр недавней домашней видеозаписи. Последний День Рождения Энжелы. Её двадцатипятилетие. То самое утро, когда я решил сделать такой банальный сюрприз в виде завтрака в постель. Но, поскольку с готовкой я затянул, завтрак чуть было плавно не перекочевал в обед. Её улыбающееся личико снова, как тогда, только с экрана, смотрело прямо в объектив камеры. Столь любимое и хрупкое тело, закутанное в клетчатый плед. — Я так гремел на кухне, а ты даже не проснулась, — говорит мой глупый, но счастливый голос с видеозаписи. Энжи не удержалась и всё же рассмеялась. — На самом деле, я уже час как не сплю. – Да? — натянуто говорит мой голос, а перед Энжелой, скорее всего, удивлённая идиотская мина. – Да, — смеётся Энж. – Не хотела тебя расстраивать, — снова рассмеялась. Даже сейчас, наблюдая за ней на видео, я поражался её совершенно настоящему смеху. Насколько он был тёплым и открытым. Роднее этой девушки у меня никого не было. Пусть я знал её всего три года. Как же я хотел встретить с ней старость. Отмечать десятилетия годовщины нашей свадьбы. Приглашать старых друзей со словами: «Мы с Энж уже тридцать лет как женаты. И вы, конечно, приглашены на юбилей». А в итоге мы остановились на трёх годах совместного проживания. Застыли на этом. Дальше уже двигаться некуда. Тупик. – Что ты там разбил? — мягко спросила девушка, смотря на меня, как мать на напроказничавшего ребёнка. Она ещё больше закуталась в тёплый клетчатый плед и продолжила допрос, смотря в камеру, на меня. – Мне пойти посмотреть или ты сам признаешься? Энж, почему так рано? Её лицо никак не уходило из моего сознания, даже после того, как я закрыл глаза. Так и уснул, оставив её образ перед глазами, а когда снова открыл их, то понял, что видео подошло к концу. Серые полосы на экране и еле уловимый шум. Телевизору пора было отдыхать. Как и мне, но так не хотелось принимать ванную, перебираться в спальню, где один только я до сих пор не спал. В нашу спальню. Я мог уснуть прямо здесь, в кресле перед телевизором, с пустой бутылкой в обнимку. В квартире было так тихо, что мне просто захотелось прервать эту тишину. Повинуясь мимолётному порыву, я достал из кармана пиджака мобильник. Я набрал номер под именем «Энж». Затаив дыхание, я прослушал гудки. Она больше не ответит. После женский голос сказал мне, что я могу оставить абоненту сообщение, и она обязательно его получит. Ну да, этот голос на записи ведь ничего не знает. — Привет. Говорит Энжела, — заговорил автоответчик, от чего моё сердце замерло, а в горле встал ком. — Хотите оставить сообщение? Валяйте. Только после гудка. Я лишь снова набрал номер и прослушал её приветствие. Потом ещё раз. И снова. Только спустя какое-то время я осознал, что вместе с гудками из телефона до моего слуха доносилась музыка из другой комнаты. Я обернулся на лестницу, ведущую на второй этаж, в спальню. Едва встав с кресла, собрался в путь. Моя гостиная вдруг закачалась, словно я не в доме, а в каюте находился. Цепляясь за мебель, я шёл в спальню по зову песни «Baby, It's You», Smith. Брёл в потёмках, даже не включив свет. Дом качался, как ещё ни разу не качался в моей жизни. В голове звучала музыка, а обрывки из воспоминаний, связанные с этой песней, беспощадно врывались, рисуя её образ в том простом ретро-кафе. И всё-таки путь оказался очень длинным. А её волосы тогда казались такими лёгкими, такими золотистыми. Руки такими тонкими. Они танцевали свой отдельный танец. А ещё было много дыма. Запах сигаретного дыма забивался в ноздри, а пьяный, весёлый хохот доносился от всех столиков. Я не мог оторвать взгляд от неё. Но это было так давно. И жаль, конечно, но вернуть этого нельзя. Добравшись до спальни, я всё же включил светильник на прикроватной тумбе, едва не опрокинув его. На кровати так и лежали вещи, что я принёс из морга. Синее клетчатое полупальто, свёрток разрезанной одежды, жвачка, керосиновая зажигалка «Marlboro» и телефон, на который я продолжал названивать. Это именно то, что я принёс домой вместо неё. То, что на ней было, когда она пропала. Когда она умирала. Она не справилась с управлением. Такое часто происходит в это время года. Гололёд и снежная пурга. В этом меня убеждал офицер полиции, пытаясь поддержать или успокоить, мне до сих пор не понятно. А я знал, я прекрасно знал, что это моя вина. Я так и не сменил шины. «But how many many many nights go by, I sit alone at home and I cry over you. What can I do?» Продолжала петь Smith. Любимая песня Энжи. Песня, под которую мы танцевали в день нашего знакомства. Она танцевала. Я был рядом. Воспоминания минувших лет тяжким грузом легли мне на плечи. Теперь мне придётся нести вечность. Одной рукой я продолжал держать мобильник у уха, а другой поднял телефон Энж, продолжая слушать гудки, музыку, её голос… — … валяйте. Только после гудка. Я нажал на кнопку ответа и на этот раз уже её телефон приложил к уху. Конечно, тишина. Её я и слушал. Такое чувство, что Энжела просто не решалась что-либо отвечать. Я зажмурил глаза и, как прежде, ожидал ответа. Как бы я был счастлив, если бы сейчас услышал её голос. Только не запись, сделанную несколько месяцев назад, а совершенно новое сообщение от девушки. И я услышал… Шум, помехи кричали из динамика телефона, но я мог поклясться, что слышал среди этого её голос. — Крис… — вот снова. Опять помехи. — шшш…ри меня…шшш… Голос был явно взволнован. Шорох помех и снова она. – К..ис, мне с..но, мне страшно, К…шшш... Крис. Она звала меня. И всё. Напуганный голос Энжи, едва различимые слова и помехи. После связь оборвалась. А может дело было в выпитом спиртном? Позвонив снова, ничего кроме гудков и надоевшей Smith я не услышал. Потом снова голос Энж на автоответчике. Всё. Больше ничего. Стены передо мной стали двигаться. Они как будто хоровод закружили вокруг меня. Причём наращивая скорость. Похоже, стены моей же квартиры решили свести меня с ума. Теперь, когда они лишились хранительницы очага, они решили, что никакого прока в пьяном апатичном хозяине нет. Я бы понял. Ох, я уж точно их понял. Чтобы выкинуть этот бред из головы, я хорошенько помотал головой. Движение вокруг не прошло, но всё же замедлилось. Нашарив в кармане брюк пачку «Chesterfield», я достал сигарету, прикурил всё той же чёрной мальборовской зажигалкой и затянулся. На что я надеялся? Что с каждой новой затяжкой буду трезветь? Наивно было с моей стороны так полагать. Теперь вместо кислого и терпкого вкуса алкоголя я ощущал ещё и грубый, горький привкус никотина. Но это ничуть не изменило моего мироощущения. Я не о стенах. Нет, они перестали двигаться. Но что-то явно изменилось. Стало таким необычным. И теперь все бредовые мысли казались такими реальными. Энжела звонила мне. Это был самый что ни на есть настоящий звонок с того света. Или мне пора лечиться. Ещё один стимул верить в первый вариант. В квартире раздался сигнал, оторвавший меня от размышлений. Дому, видимо, надоела моя задумчивая и унылая рожа. Мне понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, что это оповещение об смс. Только взглянув на свой мобильник, я понял, что это был вовсе не он. Оповещение пришло на телефон моей покойной девушки. «Читать?» — светилось на дисплее серого телефона. Ну, конечно, читать. Понадобилось несколько секунд, чтобы наконец осмыслить данный текст. Он гласил следующее: «Вашу дедушку убил инфаркт? Рыжий котик пАпал пАд автобус? : ( Пичалька. Остались незаконченные дела с внезапно скончавшимся врагом? А может вы просто хАтите забрАнировать мИстечко поудобнее? В этих и других проблемках вы можете обратиться по номИру 555-666-777!!! Но только с этого телефона!!! Только через него вы сможете попасть в Ад. Подробности узнаете на месте. Адская контора «Ваш прАвАдник по пеклу». Обращайтесь с трёх ночи до шести утра. С уважением, Эл : )» В сообщении помимо орфографических ошибок, которые мог наделать только ребёнок, недоучившийся до старших классов, были ещё и смайлики. Да, они там действительно были. «Так вы готовы отправиться в Ад прямо сейчас, чтобы уладить свои дела? С уважением, Эл : )» Я, понятное дело, отметил первое. В голове у меня царил бардак. Я верну её. Я верну её. Я верну… Только эту фразу я мог произнести. Пришло ещё сообщение: «Точно, точно? Прямо сичас гАтовы? С уважением, Эл : )» Я отметил «ОК». И тут же пришло ещё сообщение: «Ну прям вообще точно пре точно?! Советую погуглить слово Ад : ) С уважением, Эл : )» А что я? Я снова отметил «ОК». Пришло последнее сообщение за эту ночь. «Поздравляю вас. СИгодня, вы пАпадёте в Ад : ) С уважением, Эл : )» И всё. Я огляделся для верности — не происходит ли чего. Может быть, стены разверзнутся или просто исчезнут. А может быть огромная рука вылезет из пола и затащит меня в Ад? Но ничего так и не происходило. Вообще ничего. Просмотрев все смс на мобильнике, я не нашёл ни одного от Эла. Словно их и не было. Значит ли это, что мне действительно пора лечиться? А может меня кто-то разыгрывал? Кому может прийти такое в голову? Да и как? — Пьяный идиот, — с этими словами я и упал в кровать, не раздеваясь и не разуваясь. Засыпал, вдыхая её уже уходящий аромат, что сохранило одеяло. Холодные невесомые руки меня обхватили. Всё моё тело пронизано холодом. Именно от этого чувства я и проснулся. Да и лежать было совсем неудобно. Шея затекла, спина болела, а правую руку я не чувствовал, потому что отбежал, Когда я наконец приподнялся с неё, перекатился на другой бок и хотел было перетащить на себя одеяло, то наткнулся на одну проблему. Кроме ровной и холодной поверхности больше я ничего не нашарил. Тогда открыл глаза, и до моего сознания по кусочкам дошли воспоминания о странной ночи после похорон, а также понимание того, что я не находился в своём доме. А находился я в совершенно незнакомом мне месте. Оно напоминало мне пещеру из фильмов про гробницы с мумиями. Изрисованные непонятным рисунком и языком каменные стены. Стены, освещённые факелами. Стены, не имеющие ни одной двери. Я находился в замкнутом круге. К тому же было по-прежнему очень холодно. Пьяным я себя уже не чувствовал, а вот сумасшедшим — да. Стоило мне встать, как стены снова закружили хоровод. Несколько глубоких вдохов привели меня в более-менее нормальное состояние. Проводя пальцами по наскальным рисункам, я пытался понять хоть что-то, надеясь найти выход. И вот тогда я всё же заметил, что имеется в стене прорезь, указывающая на то, что здесь есть дверь. Это определённо дверь. Только как её открыть, оставалось для меня загадкой. Ни ручек, ни замков, ни отверстий. Только надпись над самой дверью. Также на непонятном мне языке. Только на этот раз язык показался мне знакомым. Хорошенько присмотревшись, я понял, что там было написано. «Кантора: Ваш прАвАдник по пеклу». Написано с ошибками, а значит это точно тот, кто мне нужен. Я просто взял и постучал в дверь, словно стоял перед обыкновенной конторой в Чикаго, как это бывало в жизни. Ответа не последовало и тогда я снова постучал. На этот раз дверь приоткрылась и отъехала в сторону, как в купе. То, что я увидел за этой дверью, удивило меня больше всего, что произошло за эту ночь. Сам офис был чуть больше гроба. Даже напоминал, скорее, шкаф, но меня удивило не это, а то, что стояло в данном ящике высокое, чёрное создание. Оно было действительно чёрное. Худое, чёрное и блестящее, словно обтянутое в лакированный материал. Создание было на голову выше меня, а сама голова по форме напоминала распространённый образ инопланетян в голливудских фильмах. Узкая от подбородка, но расширяющаяся ко лбу. Ноздри, будто змеиные, на почти плоском лице. Руки его, скрещённые на груди, тонкие и костлявые, с длинными пальцами и такими же чёрными кошачьими когтями. Глаз его я не видел, так как они были закрыты. Похоже, существо было в состоянии сна. Я стоял и разглядывал его кожаный плащ с заклёпками, шипами, множеством металлических значков и высоким поднятым воротом. Под плащом у него был самый обыкновенный чёрный свитер с воротником и кожаные брюки. А чёрные сапоги напоминали ковбойские, что носят злодеи в вестернах. Нда, наряд он, похоже, позаимствовал у Мэрлина Мэнсона или у какой другой рок-звезды. Я точно был сумасшедшим. Не решаясь дотронуться до спящего чудовища, я всё протягивал руку, но не осмеливался его задеть. Когда, всё-таки пересилив себя, я коснулся пальцем его мягкой лакированной щеки, глаза чудика резко распахнулись. Огромные, совершенно кошачьи и яркого янтарного цвета. А через мгновение на его морде заиграла белоснежная клыкастая улыбка. Вот я попал. С этой мыслью я стоял перед чудовищем, как вкопанный. — Приветствую Вас в преисподней! — совершенно открытым и юношеским голосом произнёс он. Голос у него, как ни странно, был приятным, но речь была немного шепелявой. Из-за клыков, полагаю. — Я ваш проводник, Элроим, — в этот момент он легко взмахнул тонкопалыми руками, как бы указывая на себя, и слегка склонил голову в приветственном поклоне. — Можешь звать меня просто Эл, — а вот теперь адское чудо абсолютно по-дружески, даже панибратски протянуло мне руку для приветствия, освещая помещение своей клыкастой улыбкой до ушей.