БлэкДжек, драбблы и зарисовки

Гриша в очередной раз гостил у Артура, и все бы ничего, но в этот раз парни не удержались от того, чтобы не повздорить. Началось все с того же «DA:I – goty или отстой?», дальше, как дети малые, начали цеплять вкусы друг друга, дошло даже до того, что Блэк начал ругать образ жизни Джека – этакий домосед, поселившийся у компьютера (не будем же упоминать то неприятное слово «задрот», коим Артур охарактеризовал Шепарда. Ой, упомянул...). Григорий, что свойственно «маиньким», обиделся. Конечно, Артур тоже обиделся, он ведь не со зла, ну, почти, чисто по-дружески упрекнул, слегка покритиковал, помочь, короче говоря, хотел, глаза другу раскрыть! В итоге весь оставшийся вечер молчали друг с другом, бегали по комнатам, один на кухню, другой в гостиную, в общем тотальный игнор. Тося предпочитала составлять компанию Грише, а вот Артуру в утешение остался чутка подлагивающий компьютер и несколько часов необработанного кооператива с Джеком Шепардом – Даша уехала на несколько законных выходных дней погостить у родителей. Джеки, в свою очередь, тоже сидел и мысленно себя оправдывал. Ничего он не задрот! Ну, подумаешь, 25 из 24-х часов в сутки за компьютером проводит. Там же и работа, и канал, и это, и то, и пятое-десятое, и вооот... «Мда, тоже мне, взрослые умные люди. Я маинький, мне можно!» - и с этой мыслью и самым настоящим выражением «бесит!» на лице, почесал Тоскану между ушами, чем изрядно напугал животину. - А Тим привык, - упрекнул он кошку и, отсмеявшись, заварил две кружки чая. Оставив их на столе, направился в гостиную. Тося так и офигевала. Посмеиваясь с их собственных перлов в наушниках, Артур не услышал, как Гриша подошел и встал позади его кресла, зато ощутимо вздрогнул, когда длинные тонкие жилистые руки обняли его со спины поперек груди. Сколько это продолжалось, секунд десять? Он не чувствовал, чтобы Гриша что-то говорил, острый подбородок упирался в плечо. Да ничего и не нужно было говорить. Только Блэк хотел взять Гришу за запястье, как объятия исчезли. А в наушниках тот же самый упорыш посмеивался над его тормознутостью. Посидев так еще минутку, Артур улыбнулся и, стащив наушники и кинув на кресло, пошел на кухню, мириться. Это же Гриша, Грише можно.