Пикап мастер

- Пойдешь на каток?       Шмаков даже по телефону заметно замялся, шумно задышав в трубку. Прокашлявшись и так и не сообразив, как бы так отмазаться, он все-таки честно признался: - У меня Настя. - Поздравляю, - сухо обронил я. - А на каток пойдешь?       Кирилл вздохнул. Раздалось невнятное шуршание, затем парень с набитым ртом промямлил: - Чувак, ну нет. Говорю ж, уже с Настей договорились в киношку сгонять. - Ничего ты не говорил, - возмутился я. - Завтра давай сходим. - А завтра мы идем с ней выбирать подарок ее бате на день рождения. - Послезавтра? - с ноткой безнадежности протянул я, но и тут попал впросак. - А послезавтра я иду к ней в гости. Нутыпонимаешь.       На Шмаковское "нутыпонимаешь" я скептически скривился, закинув ногу на компьютерный стол и принявшись подстригать на ней ногти. Удобнее перехватывая ножницы, пробубнил: - То есть ты меня динамишь? - Не динамлю, а... - А? - А-а, - протянул Кирилл, стремительно теряя энтузиазм. - Ну давай, - ядовито отозвался я, зажимая смартфон между плечом и ухом, - спиздани что-нибудь, чтобы я тебе поверил. - Ладно, динамлю, - сдался Шмаков, коротко вздохнув. - Ну звиняй, Славка, я не специально. Так получилось. Я жертва обстоятельств.       Закончив с одной ногой и закинув на стол другую, я со слабой надеждой откликнулся: - А как же "брат за брата"? - Не в этот раз, - с тенью совести пробормотал друг, заставив меня хмыкнуть. - Что ж, кидала, приятно тебе повеселиться со своей девушкой, пока твой лучший друг, - повысил я голос, - страдает, - добавил еще больше трагизма, - один, - пик эмоций, - в одиночестве. - Да хорош тебе прибедняться! - не вытерпев, возмутился Шмаков в ответ. - И вообще, у тебя ж этот есть... эта... Валька.       Уж было навострив уши, я с раздражением выдохнул, закатив глаза. Небрежно стряхнув обстриженные ногти на пол, великодушно разрешил: - Валяй, шути смешно, а то не нашутился еще. - А вот не нашутился, - с вызовом откликнулся Кирилл. - Ну так шути, - с еще большим запалом повторил я, и Шмаков с радостью продолжил бы перепалку, которая могла длиться вечность с хвостиком, но, вдруг сдувшись, он уже другим тоном торопливо сказал: - Чувак, меня тут мамка чет зовет. Увидимся там еще. - Ага, пока, - с разочарованием протянул я и отключился.       "Увидимся там еще" тянуло на ложь. Почему-то меня не отпускала уверенность, что Настюха прочно отбила у меня друга по крайней мере до конца каникул. И по этой причине, пусть мы и неплохо ладили с девчонкой, в груди поднялось вязкое раздражение на нее.       Не желая признаваться себе, что я тупо ревную Кирилла к его девушке, я сверился со временем. Ага, всего-то пять часов осталось до выхода из дома. Не так уж и много.       И ничего я не считаю минуты. И есть мне чем заняться.       Я солгал.       Мне было скучно уже второй день подряд, я только и делал, что валялся на кровати, втыкая в телефон, и ел. И если честно, это остро противоречило моим ожиданиям насчет зимних каникул, которые должны были быть наполнены чем-то еще, кроме глухой тоски и сонной апатии.       По этой причине я нетерпеливо ждал момента, когда я и Валек пойдем на каток. Попытки вытащить Кирилла куда-либо успехом не увенчались. Вытащиться и навязаться к кому-нибудь в компанию мне не хотелось самому.       Со вздохом покрутившись на большом офисном стуле туда-сюда, я снова от скуки полез в соцсети, в сотый раз листая новости, которые уже видел. Проверил наличие новых сообщений. Уверился в их отсутствии. На самом верху только висел диалог с Вальком, где он еще раз спрашивал, точно ли я иду.       Посомневавшись, я тыкнул пальцем, открывая диалог и листая его чуть вверх, туда, где Валентин скинул фотки с новогодней ночи. Несколько из них я сохранил к себе на телефон на память. К примеру ту, где мы на улице, перепачканные с ног до головы в снегу, стоим возле Вадика - снеговика - и изображаем из себя опасных парней. Ну... я точно, вон, на маньяка похож с этой зловещей ухмылкой и блестящими глазами. Сосед скорее косит под эмо-боя: чуть склонив голову вбок, поднес к виску два пальца, которые напоминают дуло пистолета; и лицо такое грустное-грустное. Пожалуй, только косой челки, закрывающей половину лица, не хватает.       Хмыкнув, листаю остальные фотки, краем мысли отмечая, что у нас со Шмаковым совместных фоток за все наше знакомство и то меньше, сколько у меня с Вальком за несколько недель. Столько компромата.       Останавливаюсь на другой фотке, которая сделана уже дома у соседа. Ее я тоже сохранил. Освещение хреновое, но камера у парня отличная, поэтому такое освещение становится даже атмосферным. Сидим с Вальком близко, соприкасаясь плечами, и мне приходится чуть наклонить к нему лицо, чтобы взлезть в объектив. Чуть улыбаюсь, в руках кружка с недопитым чаем, взгляд у меня рассеянный: секунду назад парень сказал мне смотреть в камеру. Сам Валентин, до этого уже выхлебавший три бокала с шампанским, улыбается широко и задорно, щеки чуть красные. Обычно светлые глаза парня тут практически черные, только слабо угадывается зрачок. Тень от длинных ресниц видна даже на этом темном фото.       Отложив сотовый в сторону, откидываюсь на спинку стула, думая, что это ненормально - рассматривать ресницы парня.

***

- Они убили Вадика! - негодующий вопль, Валек подбегает через сугробы к разваленному снеговику и, вскинув кулак к небу, драматично кричит: - Сволочи!       Переглядываюсь со скептически настроенной Надей, которая тоже решила пойти с нами. На этот раз без Насти. - Он всегда такой? - тихо интересуюсь у девчонки, наблюдая, как парень, досадно покружив возле разрушенного снеговика, возвращается обратно. - Обычно да, - хмыкает та, и мы оба синхронно вздыхаем.       Подошедший парень озадаченно и подозрительно на нас смотрит, щуря глаза: - Вы чего?       Сестра соседа только качает головой и, махнув на него рукой, первая продолжает топать дальше. Оставшись на месте, Валек переводит взгляд с ее спины на меня с немым вопросом. Спешно пожимаю плечами и, поправив рюкзак за спиной, присоединяюсь к Наде. Валек догоняет нас следом.       Косо поглядывая на соседа и краем уха слушая его обиженное бурчание насчет смерти Вадика, сам в который раз погружаюсь в мысли, сравнивая Валька тогдашнего, когда он только-только перешел в мой класс, и нынешнего. Разница была колоссальной.       Интересно, а если бы я оказался на месте Валентина, тоже бы впадал из крайности в крайность? - ...Теперь точно научишься на коньках стоять, - хмыкнул Валек, и я невнимательно на него оглянулся, пропустив мимо ушей первую часть сказанного.       Наморщив лоб, я возразил: - Умею я на коньках стоять. - Ага, используя меня как трость при этом, - саркастически добавил парень.       Не растерявшись, я поддакнул: - Ага. Тебе как раз рост позволяет.       Возмутившись, Валек пихнул меня в бок.       Нет, ну серьезно, я его почти на голову выше. Да и правду мама говорила - щупленький он еще. Его под подмышку сунул и унес. И никаких проблем. Верещать будет разве что и, может, кулаками молотить. Несмотря на вшившую комплекцию, бить Валек умел если не сильно, то метко.       Потеряв равновесие от толчка, я слегка навалился на Надю. Выпрямившись и поправив шапку, быстро посмотрел на нее и проговорил: - Извини.       Девчонка, смутившись, буркнула: - Ничего.       Теперь посмотрев на Валентина, одна бровь которого была вскинута со всемирным скепсисом, я поймал его красноречивый взгляд. И едва сдержался, чтобы не смутиться следом за Надей.       Минут десять назад, когда мы еще не успели выйти из подъезда и парень только закрывал входную дверь, он раздраженно сообщил, что Надя пойдет с нами. Мол, угадай из-за кого. И взглядом выразительным одарил, что мне даже неловко стало.       Нет, ну виноват я, что ли, что сестра его на меня запала?       До автобусной остановки мы дошли за считанные минуты, утопая ногами в снегу. Чуть-чуть не дойдя до конца, Валек внезапно свернул в сторону дороги, потянув нас на другую остановку - трамвайную. С недоумением вскинув бровь, Надя быстро разгадала замысел брата и недовольно протянула: - Мы что, на трамвай? - Ага, - даже не оглянувшись, бросил парень и, состроив гримасу ужаса, нелепо пробежал перед злобно просигналившей машиной.       Дождавшись нас на другой стороне, сосед показал средний палец вслед укатившему авто и заявил: - Не хочу опять в этом автобусе на головы лезть. Я пальцев с прошлого раза до сих пор не чувствую, окей. - В трамвае попросторнее будет, - поддержал я Валька, оглядывая остановку, людей на которой было в разы меньше, чем на автобусной.       Слегка сдувшись от нашего упрямства, девчонка, пряча нос в замотанном цветастом шарфе, насуплено посмотрела на приближающийся трамвай и мрачно пробубнила: - Ненавижу эти консервные банки. Трещат - оглохнуть можно.       Не согласиться с Надей было невозможно. В таких допотопных трамваях, как тот, в который мы залезли, действительно закладывало уши: окна звенели и трещали так, что заглушало музыку в наушниках, а от стоящего грохота с непривычки могло показаться, что далеко на такой рухляди не уедешь. Однако внешность обманчива. - Зато, - с загадочной моськой сообщил Валек, хватаясь за поручень и сминая в руке полученный от кондукторши билетик, - можно говорить все что хочешь, и никто ничего не разберет.       Сказано это было почти с издевкой, и я даже покосился на парня, гадая, намекал ли он кому-нибудь о чем-нибудь. Например, Наде. Например, о том, что она могла сказать что-угодно, например, мне. А я бы и не понял.       Судя по подозрительно прищурившейся Наде, она тоже задумалась об этом. Впрочем, едва трамвай тронулся, набрав привычную громкость громыхания, Валек вдруг выпалил: - Я люблю нюхать подмышки!       Пауза. Надя кидает на брата испепеляющий взгляд. Кажется, бормочет себе под нос, что он придурок. Кашляю в кулак, маскируя свой смех и титаническими усилиями пытаясь не улыбаться, как идиот. Женщина, сидящая перед нами, поднимает лицо, - мы стояли, - и адресует Валентину странный взгляд. До того доходит. - Слышно было, да? Упс, - и, поджав губы, парень вцепляется в рукав моей куртки, утягивая в другой конец трамвая. - Пойдемте туда, мне стремно, - добавляет он с чуть сконфуженной улыбкой.       В остальном до катка мы добрались без приключений. Разве что Надя где-то по пути умудрилась вляпаться в собачью какаху. Пока она с внезапно заалевшим лицом оттирала о снег подошву, Валек застебал ее так, что сдержаться от глупых смешков было невозможно. Наде, правда, было не до смеха: все-таки не выдержав, девчонка сердито прикрикнула на осекшегося братца: - Да заткнись ты! - и ушла, оторвавшись от нас и оставив позади.       Все еще стоя на месте, мы проводили ее озадаченными взглядами. Помолчав, я заметил: - Кажется, она обиделась.       Парень небрежно отмахнулся и фыркнул: - Ненадолго. Деньги-то у меня.       Я со скептицизмом посмотрел на парня. Правда что.       Надя отыскалась возле проката коньков. Громко сопя, она дулась еще минут двадцать. Валек о происшествии с собачьими фекалиями успел уже пару раз позабыть, но каждый раз, натыкаясь на лицо сестры, закатывал глаза, протягивая: - Боже мой, ну хватит.       Когда со стороны парня донесся еще один такой же тяжелый вздох, я поднял голову, вопросительно посмотрев в ту же сторону, что и он. На другом конце катка одиноко рассекала лед Надя, иногда в кого-нибудь ненароком врезаясь. Покачав головой, парень оглянулся на меня и критически прокомментировал: - И вот зачем шла с нами? Я надеялся, она хоть развлечет нас тут. - Например? - осторожно поглядывая на бесящихся мелких пацанов с клюшками неподалеку, хмыкнул я и принялся неторопливо наворачивать круги возле стоящего на месте Валька.       По сравнению с прошлым разом сегодня я был на высоте. Даже ни разу не упал и не отбил себе задницу. Только, врезавшись в Распопина, снес его с ног. Но он не особо обиделся, хотя тайком морщил нос и потирал ушибленный локоть. - Например, начала бы к тебе подкатывать, - без зазрения совести заявил Валентин, даже ни на секунду не задумавшись.       Чуть не поперхнувшись, я засопел. Заметив мой прикованный взгляд, сосед наморщил лоб: - А что? - Она в седьмом классе, чувак, - прогудел я.       Развернувшись ко мне, Валек иронично подтвердил: - Да, чувак, тянет ее на старичков. Я вчера запалил ее, как она по твоей страничке шарилась вконтакте.       Даже остановившись, я перехватил плутоватый взгляд парня. Так и не поняв, смеется он надо мной или нет, недоверчиво прищурился. Сосед, подкатившись ближе, сложил руки за спиной и миленько улыбнулся, впрочем, не особенно пряча смешинки в глазах: - Ну, я тебя предупредил, окей. Однажды она тебе напишет, жопой чую. - Тоже попросит показать сиськи? - неуклюже попытался отшутиться я.       На мгновение опешив, Валентин расплылся в широкой улыбке и довольно хмыкнул: - Вполне возможно.       Поняв, что пора менять тему, пока она не приобрела неловкий оборот, я как бы невзначай полюбопытствовал: - Кстати, что с Соней? Не отвечала?       Лицо Валька тут же сделалось скучающим. Чуть прикрыв веки, он посмотрел куда-то мне за спину и протянул: - Отвечала. - И что? - я даже подался чуть вперед, заинтригованный недомолвкой.       Откатившись спиной назад, парень ловко пристроился сбоку и пожал плечами: - Да ничего. Отшутилась. Я, - добавил он, искоса на меня глянув, - в принципе, так и думал. Пикаперство твое не прокатило. - Тебе точно не будет стремно перед Соней? - осторожно спросил я у Валька, заставив его небрежно поморщиться и отмахнуться: - Точно. Может, хоть так отстанет.       Я задумчиво уставился на профиль соседа, рассеянно считая на его щеке маленькие родинки. Пять штук. И еще две на виске, ближе к брови.       Заметив мое внимание, Валек повернулся лицом ко мне, вопросительно перехватив взгляд. Мысленно отметив чуть расширенные зрачки парня, я неожиданно выпалил: - У твоей мамы карие глаза. У бати и у Нади тоже, - Валентин удивленно вскинул брови, а я, осознав, что не знаю, к чему это говорю, резко смутился, но, запнувшись на полуслове, продолжил: - А у тебя голубые. - Вообще-то, - растерявшись, Валек машинально поправил, - больше серые. - О, - кашлянув, я отвернулся и искренне обрадовался, когда на горизонте замаячила фигура Нади, которая вроде как направлялась к нам.       Впрочем, так же искренне я замялся, когда ее смела толпа тех же мальчишек с клюшками, подхватив и затянув в другую сторону. Это означало, что неловкой паузы не избежать. - Мама просто разводилась, - поколебавшись, все-таки раскрыл тайну Валек, объезжая зазевавшуюся парочку спереди. - У нас с Надей разные отцы. Паша отчим мне. Я-то Вадимович. - О, - снова выдавил я из себя и, пожевав губы, все-таки спросил: - А с настоящим что?       Парень пожал плечами и неоднозначно покривил губы: - Да ничего. Видимся с ним иногда, все обещает учебу в универе оплатить, - хмыкнул Валек и, подумав, добавил: - У него тоже глаза серые. - А у меня в маму, - все так же неуклюже заключил я и криво улыбнулся.       Посмотрев на мою моську, сосед растянул губы в ответ и, хлопнув по плечу, сообщил: - Сгоняю до мелкой, а то чет не вижу ее.       Я только кивнул и остался сиротливо кататься неподалеку, грустно размышляя, почему я такой неловкий придурок. Чтобы не пороть всякую чушь, мне нужно либо с человеком переписываться, где свои слова еще можно обдумать, либо быть знакомым с ним столько же, сколько, к примеру, со Шмаковым. То есть больше половины жизни.       В таком случае к моей чуши уже привыкаешь и не заостряешь на ней внимание. По крайней мере Шмаков привык.       К слову о Кирилле: скучать в одиночестве пришлось недолго, от друга пришло сообщение. Там он жаловался, что все его планы на сегодня обломались и теперь ему смертельно скучно. Я же со мстительным удовлетворением подумал, что это карма.       Обломал планы другому, так не ной, что твои планы тоже поломаны. Ибо нехрен.       Сняв зубами перчатку с одной руки, я быстро набрал ответное сообщение:       "Ничем не могу помочь, "брат за брата" сегодня не действительно, обращайтесь завтра"       "Ну чуваааак" - завибрировал телефон в ту же минуту.       Хмыкнув, я вскинул лицо. Как раз Валек вернулся. Заметив смартфон в моей руке, он заинтересованно покосился на него. Я пояснил: - Шмаков очнулся. Сегодня звал его с нами, а он меня продинамил. Он как с Настюхой встречаться начал, так и игнорит меня, гад, - не удержавшись, пожаловался я соседу.       Тот, сначала чуть нахмурившись, лукаво прищурился. И, подкатившись ближе, вкрадчиво проговорил: - Динамит, значит, - я кивнул, все еще сжимая сотовый в руках и не понимая, к чему парень клонит. - А ты тоже динамь его. У Шмакова Настя. А у тебя я.       И, крутанувшись на месте, Валек едва не раздулся от гордости за свою гениальную идею. Я же, не до конца поняв его замысел, только вскинул скептически бровь. Парень, уставившись на меня в ответ, перестал улыбаться. Потеряв терпение, он выхватил телефон из моих рук и под мой непонимающий взгляд приблизился вплотную, включая камеру: - Ну, Слав, не тупи. Давай селфуху, чтоб он побесился.       Понимание наконец-то постучалось в макушку.       Конечно, Кирилл Валька терпеть не может, хоть и постоянно отсылается к нему при наших с ним разговорах. А тут я его расчудесную компанию, без которой мне должно быть грустно и тоскливо, на Распопина променял. Прямо нож в спину.       Вот воплей-то будет.       Прищурившись, я согласно ухмыльнулся и послушно улыбнулся в камеру, состроив глазки.