Пикап мастер

      "Точно поговорю с ним сегодня" растянулось на четыре дня.       В первый день я трухнул. Весь вечер перед этим, ночь и путь до школы я с взволнованно стучащим сердцем детально продумывал, что скажу Вальку. А потом я просто сел на стул, увидел соседа, ладони мои вспотели окончательно, а я как сжал челюсти, так и не разжал их до самого ухода домой. Который, кстати, состоялся на два урока раньше, чем должен был.       Ну да, я немного трус. И нервишки у меня слабые.       На второй день было полегче. У меня уже были силы посматривать на Валька, а потому я сразу заметил, что он какой-то особенно напряженный, хмурый и дерганый. Чуть ли не больше, чем я сам. Подумав, что в таком состоянии парень вряд ли меня выслушает, я с мысленным облегчением и досадой оттянул еще один день.       На третий день снова что-то пошло не так. Я весь день в школе не слазил с телефона, грызя ноготь на руке и нервно дожидаясь очередного сообщения от Нади. Я продолжал с ней только переписываться, хотя, по идее, можно было бы встретиться с ней на перемене и все обсудить.       Это, наверное, было бы удобнее. Так бы, наверное, сделали нормальные люди.       Но мне было легче изливать ей все проблемы через сообщения. Я сильно сомневаюсь, что смог бы так же откровенничать, смотря Наде в глаза. Красноречие меня наедине с человеком покидало.       Тем более изливать душу семикласснице, младшей сестре чувака, в которого я, как дурак, влюбился... Да чтоб я сдох.       Поэтому дело ограничивалось сообщениями, благо, отвечала Надя почти всегда в ту же или через несколько минут.       "Я не могу, а если он не пойдет со мной никуда?" - пишу уныло, ненавидя себя за нерешительность.       Я торчал в коридоре уже несколько минут и обсуждал с Надей идею вывести Валька на перемене куда-нибудь в менее людное место - например, в тот же коридор возле библиотеки. Вот только сам предложил, получил одобрение со стороны и теперь мялся, как последняя девчонка.       "Пойдет", - пишет Надя, и на секунду в голове у меня звучит ее раздраженный и одновременно очень терпеливый голос.        "Откуда ты знаешь?" - сморщившись, потому что прямо над головой прозвучал звонок с урока, написал я. - "У него плохое настроение"       "Если ты будешь смотреть на его настроение, то вы никогда не поговорите", - проницательно вещает Надино сообщение, а я даже удивляюсь ей. - "Все, звонок прозвенел, иди говори с ним"       "Но я не", - дописать так и не успеваю, потому что от девчонки приходит еще одно сообщение:       "Иначе в чс тебя кину"       Стерев все в своем окошке, прикусываю губу и отправляю только:       ":'с"       Но тем не менее ныть прекращаю и, поставив телефон на блокировку, застываю на несколько секунд, уходя глубоко в себя и пытаясь успокоиться. Коридор уже наполнился людьми, но у нас пара алгебры, поэтому у меня есть причина не торопиться. Постояв на месте еще немного, я все же тяжело вздохнул, прикрыв глаза, и развернулся в сторону нужного кабинета, дверь куда была открыта. Попялившись туда, я шумно сглотнул и, скрепя душу с сердцем, отправился осуществлять свою идею в жизнь.       Вот только в кабинете было слишком людно, слишком шумно, сбивая и без того мой слабенький настрой. Но Валентин сидел на месте, повернувшись ко мне спиной, и это придало сил.       Кивнув самому себе, я прошел мимо Шмакова, который проследил за мной взглядом, сел за свою парту. Посидев так немножко, я повернулся к Вальку, смотря на его висок. Даже приоткрыл рот, втягивая в себя воздух и давая понять, что сейчас заговорю.       И тут все полетело к чертям, потому что Валек вдруг поднял голову и повернул ее ко мне. Перехватив его напряженный опасливый взгляд, я застыл на мгновение, потому что мы не смотрели друг другу в глаза... черт, да вечность!       Облизнув резко пересохшие губы, я выдавил только: - Хм, - и отвернулся.       Идиот, идиот, придурок, что ты делаешь, стучит в голове панически.       Но я так и не могу заставить себя произнести и слово, потому что Валек выглядит так, он смотрел так, словно... словно знал. В голову даже закралось подозрение, не информировала ли его все это время Надя.       Нет, чушь, отплевываюсь в мыслях и перед тем, как уткнуться в свои сложенные руки на парте лицом вниз, пишу обреченное:       "Я не могу"       На этот раз Надя так и не отвечает.       Правильно, думаю я со стыдом, сколько можно со мной нянчиться.       Четвертый день выпал на воскресенье. Я не мог увидеть Валька в школе, а постучать в его дверь или написать ему... Ну, я же уже говорил, что я трус?       Так, получается, "точно поговорю с ним сегодня" растянулось на пять дней?       Черт.

***

      В понедельник я был полон уверенности. Тянуть дальше было некуда.       Я даже пришел к первому уроку. Готов был хоть в ту же секунду вытащить Валька из кабинета и промыть ему мозги. Может, даже пнуть от переполняющих чувств.       Вот только парень не пришел ни к первому уроку, ни ко второму.       И это, блин, было смешно.       "Видимо, мы никогда не поговорим, лол", - отправляю Наде, пока Шмаков дожирает свою булочку и плотоядно смотрит на мою, нетронутую. - Чувак, ты ее не будешь? - спрашивает он с набитым ртом. - Пошел вон, - бормочу под нос, ударяя друга по загребущей ручонке. - Съешь ее тогда уже, - возмущенно ворчит он, морщась и кидая на меня недовольный взгляд.       Отмахиваюсь небрежно. Повертев телефон в руках в ожидании ответа, все же опускаю его на стол и без энтузиазма пихаю булку в рот. Кирилл смотрит на меня так, словно я не ем без отсутствия аппетита, а как минимум скармливаю собаке младенца.       Заметив его тяжелый хмурый взгляд, буркаю: - Чего? - Вандал, - бурчит тот и отворачивается, махая рукой Настюхе, которая сидит от нас через несколько столов с одноклассницами.       Закатываю глаза, почему-то полностью уверенный, что парень даже не знает значения этого слова.       Телефон коротко вибрирует, и я торопливо беру его в руки, открывая оповещение.       "Он просто проспал, не переживай :)"       "Разве ты не должна его будить? :D" - пишу чуть нервно.       "Нет, этим занимается его будильник :)"       Вздохнув, снова откладываю сотовый. Рассеянно наблюдая, как Кирилл ведет себя как идиот, посылая воздушные поцелуи Насте через всю столовую, закатываю глаза еще раз. Отведя от парочки взгляд, равнодушно смотрю в сторону прибывающего народа.       Среди девчонок вдруг вижу Надю, и комок булки почему-то застревает в горле. С трудом сглотнув, криво улыбаюсь с набитым ртом, когда девчонка меня замечает, и машу ей рукой в ответ.       К счастью, она не останавливается рядом, чтобы поболтать и сказать, как я ее задолбал, а проходит мимо, болтая с подружками. Подавив облегченный вздох, выворачиваю голову, провожая Надю взглядом. - Влюбился, что ле? - слышится ироничный Шмаковский голос, и я резко поворачиваюсь обратно.       Он так и говорит "что ле" своим особенно издевательским голосом, и я, не удержавшись, все же пинаю его под столом. - Палехче! - рявкает он, но я не обращаю на него внимания, потому что телефон снова вибрирует на столе. - Пошел в задницу, - бормочу машинально, открывая новое сообщение от Нади.       "Мне кажется, к этому уроку он точно придет"       "Да?"       "Да, он только что звонил мне, орал, где его ключи :)"       Обернувшись, кидаю быстрый взгляд на Надю, которая стоит почти в конце очереди, хихикая с кем-то. Изворачиваюсь, чтобы рассмотреть ее спину получше, хмурюсь. Набираю:       "Больше он ничего не сказал?"       "Нууу, если ты спрашиваешь о себе, то нет, ничего :D"       Сердце начинает стучать чуть быстрее, кусаю губы, водя пальцем по экрану телефона.       Так, ладно. Во-первых, это звучит так, словно она догадывается. А во-вторых... Снова вскинув взгляд на Надю, щурюсь.       "Слушай, а он ничего не говорил про Димаса?"       Сначала Надя долго не отвечает, и я пялюсь на нее неотрывно. Вот она садится за ближайший стол, болтает с кем-то, делает первый глоток чая или что она там купила, с удовольствием уплетает рис с котлетой. И в тот момент, когда она давится от смеха, сгибаясь над своей тарелкой, а какая-то девчонка начинает хлопать ее по спине, на телефон приходит сообщение:       "Нет"       Затем еще одно:       "Насколько я знаю, они ни разу не говорили с того момента, как поругались"       И еще одно:       "Поэтому я беспокоюсь, что он умрет в одиночестве и ему даже никто не принесет стакан воды :о"       И все это время, пока мне приходят сообщения, Надя яростно машет руками на подругу рядом с собой, смеется и все еще покашливает. Телефона в ее руках нет.       Что-то внутри меня ухает.       Сглотнув, поворачиваюсь обратно, крепко сжав смартфон и вцепившись в край стола. В висках стучит, медленно поднимаясь, паника, и я, наверное, меняюсь в лице, потому что Кирилл смотрит на меня как-то настороженно.       Когда он уже хочет спросить, все ли у меня норм, я перехватываю его взгляд и глухо кидаю: - Пойду еще булку куплю, - и встаю из-за стола, не обращая внимания на Шмакова, который тупо смотрит на мою же недоеденную булку на тарелке.       Встав в место в очереди, где лучше всего видно Надю и ее пустые руки, не считая вилку в них, набираю подрагивающими пальцами:       "Мы можем поговорить?"       "Мы и так говорим, нет? :)"       "Нет, я имею в виду лично, лицом к лицу"       И кидаю быстрый взгляд в сторону Нади, которая продолжает есть, когда мой телефон снова вибрирует:       "Что-то серьезное? "       "Где ты?" - пишу вместо ответа, едва ли замечая, как очередь из детей передо мной двигается и малышня лезет вперед меня.       "На русском, готовлюсь к контрольной :("       Вскинув лицо, перехватываю Надин взгляд. Улыбнувшись, она сконфуженно утирает грязный рот и неуверенно поднимает руку в приветственном жесте еще раз. Через силу улыбнувшись, только киваю.       Приходят еще два сообщения, но их я не читаю, сжимая телефон до побелевших костяшек. Смотрю себе под ноги, пытаясь взять себя в руки.       Сердце грохочет, как ненормальное, и мне становится жарко и душно. - Вот сука, - выдыхаю едва слышно от догадки, которая бултыхается на поверхности и в которую страшно поверить.       Резко подняв голову, шмыгаю решительно носом и направляюсь к Надиному столу. Улыбнувшись замолчавшей девчонке еще раз, пытаюсь совладать с голосом: - Эм, привет. Не видела брата? - Не-а, - пожимает та плечами. - Понятно, - со свистом вдыхаю воздух и, то и дело поглядывая по сторонам, спрашиваю еще раз: - Он тебе не звонил?       Теперь Надя выглядит озадаченной. - Нет, - протягивает она недоуменно, а я, кивая самому себе, отхожу от их стола, направляясь из столовой. - Сука, - шиплю сквозь зубы, и мелкотня передо мной испуганно шарахается в стороны.       Внутри меня разворачивается атомная война: лицо начинает гореть, руки дрожат от нетерпения и паники, ноги - тоже, бешенство узлом скручивается где-то в груди. Неосознанно сжимая руки в кулаки, крепко стискиваю зубы, из-за чего на лице начинают вздуваться желваки. Острым взглядом смотря вокруг себя, на ходу читаю два оставшихся сообщения:       "Что-то случилось?"       "Ты видишь его?"       И, оторвав взгляд от сотового, едва не ломаю его к чертям. Потому что да, я вижу его.       Он стоит возле раздевалки, одной рукой пытаясь стянуть с себя куртку, а второй сжимая телефон. Гребаный, сраный телефон.       Не помню, когда у меня оказываются свободны руки. Стремительно погасив между нами расстояние, подхожу к парню со спины. И, не дав ему выпутаться из рукавов куртки, хватаю за капюшон, с силой рванув в сторону. - Воу, эй! - вскрикивает Валентин то ли возмущенно, то ли еще пойми как.       У меня вообще нет настроения разбираться в тонкостях его тона, поэтому я просто сосредотачиваюсь на том, чтобы оттащить его на улицу, чтобы не начать бить его прямо в школе на глазах у всех. Не то чтобы снаружи никого нет, но, по крайней мере, там нет вахтерш. - Эй, пусти! - кричит Валек громче и, дернувшись, вырывается.       Обернувшись, со всей яростью толкаю его в грудь, отчего тот больно ударяется спиной и затылком о стену. - Ты чт... - начинает он, морщась, а я, толкнув парня еще раз, ору: - Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ТЫ, Я ВСЕ, БЛЯТЬ, ЗНАЮ!       Вздрогнув, Валек смотрит на меня широко распахнутыми глазами, рот у него приоткрыт, и выглядит он пришибленно. Пришибленно, завороженно и испуганно одновременно. Прижавшись к стене, молчит.       Дышу рвано, и у меня мозги набекрень, но я, по крайней мере, уже не кричу, хотя все еще брызгаю слюной от злости: - Круто, да? Здорово попереписывались, - голос натянут и дрожит, и от отчаянья бью стену совсем рядом с лицом Валька.       Тот на мгновение жмурится, мелко вздрагивая. Больше не могу смотреть на него, поэтому отворачиваюсь, растирая ладонью нижнюю часть лица и только сейчас замечаю, что те немногие свидетели этого концерта внимательно смотрят на нас. У некоторых пацанов зажжены сигареты, и они молча курят, поглядывая на меня.       А еще на улице холодно. Начало апреля, от мокрого снега уже промокли волосы и рубашка на плечах. Изо рта даже вырывается пар, и у Валька тоже, но на нем хотя бы есть куртка. Пусть и распахнутая настежь.       Снова повернувшись к парню, кидаю на него один острый, пропитанный болью взгляд. Потому что у него было время опровергнуть мои слова. Крикнуть в ответ, что я мелю тут чепуху. Послать меня, в конце концов. Но он молчит, не смотрит мне в глаза и едва дышит, и от этого немого согласия и вины у меня разрывается сердце. - Ненавижу тебя, - перед тем, как уйти, наклоняюсь над Валентином, впиваясь в его сморщенное лицо взглядом и опасно понижая голос. - Я тебя, блять, ненавижу.       И, резко отстранившись, быстро иду, почти убегаю, обратно в школу. Под ногами хлюпает, башка разрывается, и тепло школьного холла не помогает.       По пути сталкиваюсь со Шмаковым. Выглядит он каким-то потерянным и держит мой рюкзак, который тут же протягивает мне, когда видит. Коротко оценив мое состояние, он хмурится: - Чувак...       Но почему-то ничего не говорит, а я, кивнув, забираю свой рюкзак и, одним дерганым движением надев его, ухожу на второй этаж, ни разу не оглянувшись.       Телефон вибрирует в кармане штанов, и мне хочется достать и разбить его о стену, но мысленно я говорю - иди к черту. Рука все равно тянется к карману, и - вашу мать - какой во всем этом смысл, если это всего лишь сообщение от оператора, в котором говорится, что у меня кончились деньги на балансе.       Запихав смартфон обратно в карман, чувствую, как глаза предательски увлажняются. Украдкой утерев глаз, сажусь за парту, всеми силами пытаясь подавить яростную дрожь во всем теле.       Весь урок Шмаков прожигал в моей спине дыру. Валентин так и не пришел.