Lupus Somnium (Волчьи сны)

Хенрик тявкнул, припал на передние лапы и завилял хвостом, призывая к игре. Старая леди фон Штерн сердито топнула ногой на развеселившегося волчонка, за что тот вцепился в оборку ее платья и с силой потянул. - Я распорядилась снять с виселиц и похоронить мятежников, - Марика смотрела в окно на стелившийся по полям туман. - Отправила букет на могилу Одиль? - Да. Хенрик зарычал и дернул головенкой. Оборка треснула. - Фрида, - рявкнула Хильда, - забери это маленькое чудовище! Горничная подхватила Хенрика на руки и унеслась прочь. Леди фон Штерн подошла к секретеру и плеснула себе в кубок стотрава. Внучка стояла у окна с вызывающе прямой спиной. Вот только Хильда с самой свадебной церемонии не дождалась от нее ни одного прямого взгляда. - А также, - добавила Марика, - на могилы мараонцев. - Не боишься? – спросила Хильда. - Я – леди фон Штерн, чего мне бояться? Бояться следует вам, бабушка. - О чем это ты? – сделала вид, что не понимает, Хильда. - О Рике. Он никогда не простит вам лжи! – Марика резко повернулась и сложила руки на груди. - Легранд сам предложил выход. - Вы вынудили его. Вы и Айке. Нужно было отпустить их, но вы позволили лорду Раске увезти Шарля. Когда Рике проснется… - Он прочтет письмо и поверит. Ты сделаешь все, чтобы он поверил и забыл мараонца, - уверенно возразила Хильда. - Рике не поверит. И я не стану ему лгать, - твердо ответила внучка, - горите в аду за то, что сотворили со всеми нами. Хильда сдержала улыбку. Марика будет прекрасной леди Ротштайна. Старая волчица насмешливо приподняла бровь. Внучка задрала подбородок и добила уверенно и безжалостно, как и полагается хозяйке Красного замка: - И знаете что, бабушка. Одного из сыновей я назову Карлом. Прошло два дня с тех пор, как Легранда увезли в Альдеринк, а Рике все спал. Он улыбался во сне, и этот сон был глубок и спокоен. Возможно, все получится, думала Хильда. Связь не успела укрепиться, и если Шарля казнят, пока Хенрик спит, он может не почувствовать смерти. И выжить. - Просыпается, просыпается! – закричал слуга, ворвавшись в покои молодой леди Штерн. Марика поджала губы и отвернулась к окну. Хильда махнула на нее рукой, подхватила порванные мараонским волчонком юбки и поспешила в северную башню. Свет бил в закрытые веки, яркий, отнюдь не звездный, хотя по ту сторону жизни не обязательно могла оказаться сияющая дорога в небеса. Рике был к этому готов. К чему он оказался не готов, так это к голосу бабушки и герра Шульке. - Может быть, его стоит разбудить? - Лорд Хенрик вскоре проснется сам. - Что он будет помнить? - Боюсь, что все… - А у нас наготове?... - Разумеется, леди Хильда, я не мог не подготовиться. Рике открыл глаза и огляделся. Ужас охватил его в тот самый миг, когда он не увидел Шарля. В комнате, которая служила Легранду тюрьмой, находились бабушка и полковой лекарь. - Где он? – сев на постели, потребовал ответа Рике. Леди Хильда и Шульке переглянулись. - Шарль сбежал, - промолвила бабушка, - он оставил тебе письмо. Онемевшими от долгого сна руками Рике с трудом развернул бумагу, дважды перечитал. Мозг отказывался понимать написанное: «Анри, прости, сейчас, когда ты читаешь это письмо, я уже далеко. Наши дороги окончательно разошлись. Прошу тебя не искать меня, это не нужно мне и причинит боль тебе. Когда ты найдешь меня, я уже соберу армию и вновь стану твоим врагом. Мы никогда не сможем преодолеть ту пропасть, которая была между нами от рождения. Благодарю за все, что ты для меня сделал. Привет супруге. Шарль» Рике посмотрел на бабулю и встретился с сочувствующим взглядом. Стало еще тошнее. Шарль жалел его. Бабушка тоже жалеет. А после того, что случилось в ночь после свадьбы, Марика, наверняка, считает его жалким предателем. - Лорд Раске уехал? - Да, - кивнула бабуля, - еще третьего дня. Он велел тебе собирать войско и выступать на север. Рике с болью посмотрел на каракули Шарля, скомкал лист и швырнул в камин. - Так я и сделаю. Леди Хильда улыбнулась, но тревога из глаз не ушла. - Сперва поешь. Отощал совсем, - и повернулась, чтобы уйти. Рике потянулся за одеждой и вдруг вскрикнул. К запястью будто приложили клеймо. - Что за дьявол…? На руках проступили ярко-багровые ожоги от серебряных наручников. - Рике! Рике, постой! Лорд фон Штерн схватился за луку седла и развернулся с раздражением. Запястья жгло, но к этому можно было притерпеться. К этому, но не к предательству, идущему за ним по пятам. Да пропади оно все пропадом! - Не смей меня останавливать! - И не собираюсь, - отпарировала бабуля, - я еду с тобой. - У меня нет времени ждать экипаж, - процедил сквозь зубы Рике. - Что ж, тряхну стариной и поеду верхом, не развалюсь. Хильда щелкнула пальцами, и оторопевший Бастиан подвел оседланную лошадь. Белая кобыла фыркнула, покосилась влажным глазом на старую леди. Рике стиснул кулаки от злости и неправильности всего происходящего. Бабушка сама заварила эту кашу. Почему их с Шарлем разлучили? Почему не позволили умереть? Теперь они могут погибнуть за сотни миль друг от друга, никогда больше не увидевшись. - Рике! Марика слетела с крыльца и бросилась в объятья. Хенрик обнял жену, пригладил волосы. - Я ничего не знала, поверь мне! - Верю. Тебе я верю. - Береги себя, пожалуйста. - Не обещаю. Больше медлить было нельзя. Рике вскочил в седло, не глядя ни на бабушку, ни на готовый к отбытию эскорт. Он боялся только одного – почувствовать смерть Шарля. В Альдеринк Рике ворвался с первым лучом солнца на следующий день. Коней пришлось поменять на постоялом дворе. Бабушка остановила его и потребовала сделать это, наставив на внука пистолет. Она бы никогда в него не выстрелила и, конечно, этим спасла жизнь Ойко, который уже судорожно трясся под седлом. Но Рике все равно злился на Хильду. Второй конь был много хуже, лорд фон Штерн погонял его без жалости, едва удерживая себя от полного обращения. Но когти вонзались в шею хрипящего скакуна, а обострившееся обоняние и слух ловили все необычайно остро. Рике первым услыхал бой барабанов и крики глашатая. - Казнь, - выкрикнул он, поймав испуганный взгляд измученной дикой скачкой леди Хильды. Чем ближе к площади, тем гуще становилась толпа. Но перед несущейся кавалькадой расступались, а замешкавшихся просто сшибали кони. Снова повалил снегопад, приглушая звуки, но Рике слышал громогласный голос, зачитывающий решение суда. - Лорд Мельсбах, лорд Каппель, лорд Зоммер признаны виновными в заговоре против вождя и стаи, в убийстве Анники Кестнер, измене, подлоге писем и множестве других преступлений против Дархайма. Они будут повешены в назидание другим. Фройляйн Сабина Мельсбахская признана виновной в попытке отравительства и будет заключена в тюрьму до конца своих дней. Гнедой, роняя пену, ворвался в плотную толпу у знаменитой Дархаймской арены. - Он это сделал! – ахнула бабушка. - Наследный принц Мараона признан виновным в убийстве многих граждан Дархайма и будет повешен. Рике приподнялся в стременах и увидел стоящего в кандалах… Лорана. В снежной пелене сложно было четко видеть лица даже волчьим зрением. И он не видел в кучке столпившихся убийц и предателей своего волка. Шарлем не пахло, он не слышал его мыслей, его дыхания, его сердца. - Лорд фон Штерн, - раздался сзади повелительный женский голос, - прошу спешиться и следовать за мной. В зеленом плаще жрицы стояла статная рыжеволосая женщина. Пожилая, но очень красивая. - Кто вы? - Слезай же, дурень, - зашипела на него бабушка, - это жрица Киана. Рике спешился и выпрямился, не в силах даже говорить от тревоги. На них смотрели все, и бабуля приказала эскорту тоже слезть с коней и отойти от Арены. - Идите за мной, - велела жрица, - ваша милость, - она слегка кивнула бабушке, приглашая поравняться с ней. В маршальском дворце Рике бывал лишь раз, в тот самый день, когда его принимали в кадеты. Дед после церемонии взял его с собой, и Рике видел владыку и его пару, которые потчевали лучших полководцев стотравом и обсуждали будущую кампанию. Юный кадет стоял возле алой портьеры и разглядывал портреты и фамильное оружие, украшенное знаменитыми кестнеровскими рубинами. Сейчас не было никакого оружия, портреты занавесили черной материей. А двое мужчин в трауре негромко переговаривались. Заметив их с бабушкой и жрицей, оба повернулись, и Рике узнал лорда Раске. Второй – почти седой и печальный воин – мог быть только Михаэлем Ротбауэром. Иначе откуда такие волны тепла, исходящие от этих двоих? - Здравствуй, Хенрик, - Айке протянул руку, - спасибо, что привела его, Киана. - Я успела вовремя. - Эту мразь уже казнили? – надломленным голосом спросил Михаэль. - Казнят, не волнуйся, - уверил его Айке. - Где он? – Рике больше не мог переносить неизвестность. - Здесь, - не стал юлить генерал и брат вождя. А теперь, наверное, новый вождь. - Здесь? Рике уставился на запертую дверь в маршальский кабинет. Что-то ворохнулось в груди, какой-то глубинный холодный страх. Рике обогнул генерала, толкнул дверь, убедился, что она заперта и приложил к прохладному дереву ладони. - Прежде, чем ты войдешь, выслушай, - требовательно произнес Айке. - Что… что вы с ним сделали? – прошептал Рике, леденея. Все глаза смотрели на него: мудрые, понимающие, не холодные, но помнящие о долге. - Шарля Легранда больше нет, - ответила жрица, делая шаг к молодому лорду, - не только мараонцы владеют древними секретами трав и настоев. - Он?... - Он согласился выпить «цветы забвения». - Что?! – Рике отшатнулся от ее прикосновения. – Что это еще за отрава? - Лорд фон Штерн, выслушайте меня, - прекратил его панику Айке, - это был единственный способ сохранить жизнь мараонскому вождю. Я предложил, и Шарль согласился. Несмотря на благородство и честность, он всегда оставался бы нашим врагом. Твоим врагом. Если б Шарль отказался, его пришлось бы казнить. Он согласился отдать свое имя, свое лицо и память, чтобы… - …спасти мне жизнь, - Рике закусил губу, изо всех сил борясь со слезами. Вцепился в волосы, потянул до боли, пытаясь осознать, что произошло. - Теперь его зовут Верный. - Как пса, - с горечью бросил Рике, - он совсем ничего не помнит? Даже меня? - Тебя он узнает, - успокоила Киана. Рике встретился глазами с потрясенным взглядом бабули. «Прости», - шептали ее губы. Михаэль Ротбауэр похлопал Рике по плечу и вставил ключ в дверь. Рике глубоко вдохнул и шагнул в кабинет. У полки с книгами спиной к нему стоял Шарль Легранд. Он повернулся на звук, и Рике стиснул зубы: лицо мараонца было скрыто отменно выкованной в виде волчьей морды железной маской. Родные зеленые глаза смотрели с удивлением и легким интересом. - Волчонок? - промолвил Верный. Сердце забилось с отчаянной надеждой. Узнал. Не мог не узнать. Это же Шарль, он знает тысячу и один способ исцелиться от яда. Уж свою пару он не забудет. - Как твое имя? – протянув руки навстречу, спросил мараонец. Значит, нет. Рике шагнул к нему, с готовностью прильнул к широкой груди, и, заглянув в светящиеся под маской глаза, принял собственное решение. - Мое имя Преданный. Хильда помнила: когда ей впервые передали на руки осиротевшего Хенрика, она очень боялась, что волчонок будет тосковать. Боялась, что у нее не хватит нежности, чтобы погасить боль и подарить всю любовь, на которую способна одинокая старая волчица. Хенрик быстро забыл родителей и братьев. Ему всегда легко удавалось забывать. Наверное, так для него будет лучше, но леди фон Штерн не смогла сдержать слез. - Так будет лучше, - подтвердила Киана, обнимая Хильду за плечи, в рыжем водопаде волос жрицы виднелись серебряные нити, - они перестали быть врагами и получили шанс на жизнь. - Да, благодарю. - Я сделала это ради Айке и Михаэля. Они остались одни против северной беды, с мараонским дьяволом у них больше шансов выстоять. - Шарль – не дьявол. - Ради Хенрика станет. Как Хель ради Анники. - Только не так, - горько встряхнула головой леди фон Штерн. Рике и Шарль стояли возле крыльца рядом с лордом Раске. Выходя, внук даже не глянул на нее, а она с трудом узнала его в жуткой зубастой маске. - Мой вам совет, забудьте и вы, - промолвила с мягкой улыбкой Киана, - а если не сможете, приезжайте в Верциг к дереву Матери. У меня найдется еще немного «цветов забвения». Хильда тоже улыбнулась. На плечах Верного и Преданного развевались алые дархаймские плащи, а их взгляды друг на друга не оставляли сомнений, что эти двое, наконец, по-настоящему вместе. Айке отдал приказ строиться, конный отряд заполнил всю дворцовую площадь. Сюда продолжали стекаться ополченцы, все, кто ответил на клич последнего сына Эриха и Зоргена. Площадь выходила из берегов. В тюремной башне протяжно выла Сабина Мельсбахская. Трупы предателей болтались на виселицах. Колокола звонили военный сбор. - Пора, - провозгласил Айке. Михаэль Ротбауэр тронул поводья коня. Народ ждал приказа. Косились на двоих в масках, но тем не было дела до окружающих. Хильда смотрела в спины уходящим, пока снежная мгла не поглотила их. - Пожалуй, я приму ваше приглашение, жрица, - сказала она, жмурясь на яркую зимнюю белизну, - заберу Хенрика из Ротштайна и приеду. Сварите мне ваш отвар.