Lupus Somnium (Волчьи сны)

- Спасибо, что вспомнили меня и приехали, ваша милость, - Хильда сама подала гостю кубок с горячим отваром трав. Замок спал. Дитмар недавно доложил, что закончил размещать эскорт генерала Раске, а у северной башни стоит двойной караул. - Я рад, что приехал. Не сделал бы крюк, не увидел, что творится в центральном Дархайме. И я хорошо вас помню, леди Хильда. Усталый темноглазый мужчина в кресле покрутил в пальцах резной старинный кубок. - Я не слишком надеялась, - призналась леди фон Штерн, усаживаясь напротив сына двух вождей. Губы Айке тронула мимолетная улыбка. - Это была наша первая охота. Нам с сестрой было восемь, родители взяли нас в Красный замок на отстрел фазанов, а вы… - А у меня был сын вашего возраста, и мой муж мечтал сосватать за него Аннику. - Вы были самой красивой леди Дархайма, - мечтательно поднял глаза к изъеденному жучком потолку последний из детей Эриха и Зоргена, - ваша внучка похожа на вас. - Вы останетесь на ее свадьбу? – вдруг спросила Хильда. - У меня не так много времени, но я не посмею отказать великолепной Хильде, если сумеете устроить все быстро. - Венчание будет завтра вечером, - выпалила старая леди, представляя, какой ее ждет позор, если внуки взбунтуются. Но этого не случится. После всего, что произошло, Хенрик и Марика как миленькие улягутся в постель и принесут ей наследников. Хотя бы из любви к одному и тому же человеку. - Это я могу себе позволить, - развел руками Айке, на пальце блеснул темным боком знаменитый рубин Кестнеров. И тут же в упор задал вопрос: - Почему вы решили, что ваш внук и мараонский вождь – истинная пара? - Потому что на это указывают все признаки. Под прямым взглядом генерала Хильда едва не растеряла уверенность. И правда, как она может быть уверена, если сама никогда не знала настоящей любви. - Печально, - проговорил Раске, в этот миг очень напоминая своего отца, - я рассчитывал на Ротштайн в войне с Нордами. - Все плохо? Как там на севере?– почти без тревоги спросила леди фон Штерн. - Хуже, чем мы ожидали. Норды атаковали приграничные форты и захватили пять из них. Ротбауэры, Далли, Фиц-Джои уже выдвинули свои полки на север, Мельсбахи, Каппели, Зоммеры – еще выжидают. Я не был в столице, но, думаю, настоящая война разразится там. Вы понимаете, что происходит? - Заговор, - без колебаний ответила Хильда, - все сторонники Кестнеров на севере, все противники – в Альдеринке. Но народ любил ваших отца и брата, владыкой выберут вас. - И будут неправы. Айке опустил кубок на подлокотник кресла, выпрямился и отвел назад плечи, будто у него заломило спину. - Будем откровенны. Вы позвали меня, чтобы я помог советом, а я приехал, потому что ваши воины нужны Дархайму в войне с Нордами. Леди Хильда, даже если меня изберут владыкой, я не смогу помешать казни Шарля Легранда. Его смерть решит многие проблемы: утихомирит народ, успокоит бунты и обеспечит армии надежный, насколько это сейчас возможно, тыл. Мараонцы до сих пор опасны, Томас уже слишком стар, чтобы гоняться по лесам за партизанами, а больше рассчитывать не на кого. - Рике умрет? – Хильде не было дела до партизан и маршала. Она хотела знать, как спасти внука от смерти. - Вероятно, - честно ответил генерал, - мои родители… они долго избегали собственной судьбы. Но судьба неумолима, и уж если связала нити жизней в одну, расплести ее человеку не дано. Айке давно не спал. Прошлую ночь – точно, теперь Хильда это явно видела. Да и сейчас уже почти утро. Но времени осталось так мало. - Мой отец был мудрым волком, он смирился и полюбил свою пару. А когда понял, что срок Зоргена приближается – тот всегда был слабее здоровьем – Эрих воспринял судьбу, как должное. Завершил дела, успев сделать все, что намеревался. А потом объявил выборы владыки. Хильда помнила, как бесновался лорд фон Штерн. Безродный выскочка мало того, что правил четырнадцать лет, обожаемый народом Дархайма, так еще и нарушил вековую традицию выбора вождя. Разумеется, владыкой стал его сын Хельмут. Смелый, порывистый, с горячим и любящим сердцем. Вождь мертвой стаи и волк прекрасной Анники. - Папа отдал Хелю Дархайм и со спокойной душой больше ни на миг не отходил от Зоргена до самой его кончины. А когда принял последний вздох, сказал… - «Подожди меня у звездной дороги, я не задержусь», - произнесла Хильда, глядя в угли камина. Менестрели всего Дархайма подхватили эти слова и вплели в свои песни. - Он заперся в храме, попросив его не беспокоить, лег и умер, - закончил Айке, то ли легенду, то ли историю из жизни. - Это печально. - Нет, - не согласился генерал, - это правильно. Хель не смог последовать его примеру и почти погубил Дархайм. - Вы… видели его, лорд Раске? Айке задумался надолго, пальцы отбивали дробь по дубовому подлокотнику. - Простите, - очнувшись, он тряхнул головой и приложил ладони к глазам, - задумался. Я видел брата в начале лета. Живым. Больше не успел. Сейчас они в Верциге, оба, и я сперва вернусь туда, а уж потом в Альдеринк. - Сочувствую вашей утрате. - Хельмут долго сомневался. Мне кажется, он подозревал что-то и практически согласился со мной. По крайней мере, я покинул столицу уверенный в нем, а через месяц убили Аннику. Тогда все решили, что за ее слова на совете – сестра считала себя гласом Зоргена, часто говорила словами отца и была столь же нетерпима к врагам и тем, кого считала трусами. Но до прозорливости папы сестренке было далеко. Хильда никогда не полагала себя дурой, но тогда, после сожженных в месяце Яблони трех городов, была всеми лапами солидарна с Матерью рода. Да она сама бы отчехвостила на совете струсивших мужчин и послала армию отомстить за гибель дархаймцев. А потом пришла страшная весть о гибели Анники и начале войны. - Вы считаете, она была неправа? - Я считаю, что мою сестру использовали. Кто-то очень хорошо знал, что она непременно скажет нужные слова, а ее смерть заставит Хеля не просто развязать войну, но и уничтожить всю династию мараонских королей. Хильда была потрясена. - Это… страшное предположение. Мне хотелось бы до сих пор верить, что случившееся – просто злой рок. Айке вздохнул. В этот момент в нем проглянула какая-то знакомая мудрая обреченность. А, ну да, Шарль. Тот тоже понимает куда больше, чем говорит. - Мне бы тоже хотелось в это верить. Я солдат, фрау, хороший солдат. Но не политик. И мне не так уж много осталось… - Что?! – не сдержала испуганного возгласа леди фон Штерн. – Почему? - Мой волк. Михаэль уже не молод, и его сильно подкосила смерть Хеля. Вы же знаете, он воспитал его… Мы уйдем вместе, когда бы ни пришел его срок. Хильда в ужасе уставилась на Айке. И поняла: тот сделал выбор не сейчас и даже не год назад. Он сразу знал, что так и будет. Что разница в возрасте укоротит его жизнь на годы, если не десятилетия. И он ничуть не сожалеет о своем выборе. - Не надо, не смотрите на меня так, - рассмеялся генерал, лихо схватил кубок и допил, показав крепкую шею, - для меня будет благом уйти так же, как мой отец. Если бы вы знали, как мучился перед смертью мой несчастный брат… А я умру счастливым. Хильда улыбнулась, комкая в руках платок, отвернулась, сделав вид, что в глаз попала соринка. И, наконец, услышала то, что волновало ее больше всего на свете. - Я попробую помочь Хенрику. Ваш внук – хороший воин и не заслуживает смерти. Но обещать ничего не могу. - Мне… достаточно и этого, - уверила его Хильда. Она и не рассчитывала на помощь, а после всего, что услышала – тем более. Заспанный слуга ворвался ужасно не вовремя. Леди фон Штерн сделала ему знак убираться вон, лорд Раске грезил в своем кресле, глядя на угли, и его было мучительно жаль. Но слуга не ушел, а упрямо замер в дверях: - Лорд Хенрик велел… передал, что… пленник требует разговора с гостем. Айке встрепенулся, отставил кубок и упруго поднялся из кресла. - Зови, послушаем, что скажет мараонский принц. На мостике меж восточной и северной башней намело снега, а под ним застыл вчерашний дождь. Рике едва не свалился, поскользнувшись, и вдруг подумал, что вот сейчас пытается вернуть вчерашний день. Насколько все было проще, насколько он был счастливее до бокала с ядом, повешенных мятежников, до поцелуя, подаренного врагом. - Рике! Постой! – Марика бежала вдогонку. Длинные русые волосы подхватил ветер. Она пронеслась легко, как обращенная в волчицу, никакой лед не помешал. - Ты идешь к нему? Зачем? – взволнованно спросила кузина. – Не надо, оставь до утра! Тихий, протяжный вой донесся из башни, заставив обоих оглянуться. - Мне нужны ответы. Утром может быть поздно, - процедил сквозь зубы лорд фон Штерн. - Ты думаешь, Раске заберет Шарля в Альдеринк? – прижала ладонь ко рту Марика, в глазах сочувствие мешалось с ужасом. - Может попытаться. Я не отдам, - твердо произнес Рике, - я отвечаю за Легранда перед маршалом. - Рике… - Ты его любишь? Марика вздрогнула, отвела взгляд. Русые прядки танцевали на ветру. Рике почувствовал ее запах. Верно, скоро Самая Темная ночь, уже, наверное, пора. - Рике, ты не подумай, я… - Ты любишь его? Отвечай! - Да, - коротко сказала она и сверкнула глазами, сделавшись похожей на бабушку, - да, но я помню свой долг. - Ты отдала Шарлю ключ от наручников. Сняла с моей шеи, когда я переодевался к церемонии, и отнесла ему. Это был твой долг? Марика побледнела, зрачки вспыхнули зелеными огнями. - Лучше пусть Шарль сбежит, чем умрет. Его повесят, ты понимаешь? Его убьют на глазах у толпы, которая будет радоваться, свистеть и закидывать твоего волка камнями! - Что ты сказала? – Рике словно ударили поддых. - Что слышал! – огрызнулась сестра. - Я пойду к нему. Марика ничего не ответила. Шарль выл на невидимое убывающее ночное солнце – заковывать в кандалы его не стали. Рике побрел в башню, махнул рукой вытянувшимся по стойке смирно караульным, нащупал ключ на шее. В нем бушевало понимание того, что все, оказывается, давно знали, только один он не догадался. А теперь слишком поздно. Шарль умрет. Что будет с Рике? Да не все ли равно. Волк лежал на полу, вытянув шею, чтобы устроить голову на лапах. В ответ на появление тюремщика дернул ухом, вздохнул, но не шелохнулся. Рике запер дверь, уперся спиной – ноги внезапно ослабели. Сердце колотилось и рвало грудь. - Обернись, - попросил он, споткнувшись на простом слове. Шарль не подумал послушаться. - Немедленно обернитесь, монсеньор, - на этот раз Рике требовал, он должен был получить свои ответы, - иначе я прикажу заковать вас в серебро. В волчьих глазах было столько укоризны, что Рике окатило волной стыда. Но он только сложил руки на груди, дожидаясь выполнения приказа. Шарль поднялся на лапы, подошел к нему, склонил голову набок. Хотелось зажмуриться от неизбывной тоски в его глазах. - Мне нужно знать правду. Волк смотрел, не двигаясь. - Не хочешь говорить? – с горечью бросил Рике. – Когда я пришел вечером, а тебя здесь не было – мне стало так страшно, так смертельно-холодно. Знаешь, Шарло, бабушка как-то спросила, не очарован ли я тобой? Я не очарован, я… отравлен. Ты отравил меня, ты, а не Сабина. Все мои помыслы связаны с тобой, хоть я и не понимаю, почему. Не понимаю, но очень хочу понять! Рике осекся. Он сказал за один раз больше о своих чувствах, чем, пожалуй, за всю жизнь. Скулы стиснуло то ли остатками яда, то ли рыданиями, недостойными лорда и офицера. - Мы с тобой пара? - Да, - услышал он отчетливое, - да. - Я приказал похоронить твоих друзей, - невпопад сказал Рике. Шарль-волк подошел и уселся у его ног. Он мог бы слышать его мысли, если бы они были парой. Может быть, все ошибаются? - Глупый мой волчонок, тут нельзя ошибиться. Рике опустился перед ним на колени, обхватил за крепкую мохнатую шею, вдохнул трепетно-знакомый, уютный запах. Морозная свежесть непостижимым образом мешалась с соломенным духом. Его самого против воли охватила трансформа, одежда сковала тело неуместным капканом. Шарль, глухо рыкнув, вцепился зубами в ткань рубахи, Рике потряс лапами, выпутался из штанов, и они покатились по полу то ли в драке, то ли в объятиях. Шарль оказался сильнее, подмял под себя тяжелым горячим телом, лизнул в морду, прошелся языком по ряду верхних зубов. Глаза горели нестерпимо-ярким светом. Рике загнанно дышал, не отрывая взгляда, и слушал, слушал с трудом доходящие до сознания слова. - Как больно, волчонок, как страшно за тебя. Не хочу твоей смерти и защитить уже не в силах. Боги наказали нас, лишив выбора. Прошу тебя, уходи! - Я не уйду. Теперь – нет! - Ты погибнешь. Я погублю тебя. - Я отпущу тебя. - Куда? Теперь кругом солдаты, мои воины убиты, Стефан убит… Он знал, что умрет в Дархайме, и я знаю… - Нет, слушай!… - Мне некуда бежать, Анри, в Лаверни тоже враги. Кругом предатели. Ваш вождь был прав, когда решил уничтожить мою страну. - Шарль! - Обернись и уходи. Уходи, волчонок! Может быть, еще успеешь спастись! - Не дождешься. Мысли мгновенно пронеслись в голове, спутались, разлетелись испуганными птицами. Рике обхватил Шарля за шею, не понимая, когда оба успели обратиться. Да не все ли равно. Судьба, рок, воля богов – обрушились на них сметающей все страхи лавиной. Рике целовал мараонца жадно и отчаянно, ладони с силой сминали мускулы на плечах, сходились на спине и выпущенные когти кромсали смуглую кожу. Он чувствовал дрожь пленника, его неистовую, как бывает только на краю гибели, страсть. Шарль кусал и мучил губы Рике. Намотав на кулак волосы, запрокинул голову и поглядел пылающим взглядом на беззащитное горло. Рике ощутил прикосновение когтей к нежной коже. Шарль не давил, просто положил руку, и это было дразняще-опасно и возбуждающе. К дьяволу соблазнительные картинки из запретных книжонок, настоящее – оно вот какое! Губы, язык мараонца на трепещущей жиле шеи, его руки, скользящие по животу вниз, и слова, звучащие в голове, сводящие с ума. Рике с почти экстатической радостью прильнул к Шарлю, когда тот рывком развернул его спиной к себе и толкнул на кровать. Язык мокро прошелся по спине, спустился ниже, сделалось мучительно-сладко и стыдно, а мелькнувшую следом боль тут же поглотила волчья регенерация. В миг, когда тела врагов соединились, Рике уже не думал ни о чем, позабыв и о долге, и о смерти. Он вспомнил нечто другое, то, что понял еще тогда, в краснолунную ночь под песню Волчьему Праотцу. Теперь лорд фон Штерн знал, что зловещий бог пел о любви. Сердце Шарля билось мерно и спокойно, а у Рике заполошно частило и никак не желало утихнуть. За узким окном-бойницей выла вьюга, бросала горсти снега в стекло, заставляя вздрагивать и плотнее утыкаться носом в плечо мараонца. - Прошу тебя, беги, - то ли прошептал, то ли выкрикнул мысленно Рике. – Я могу попробовать тебя вывести и… - Тогда на виселицу отправят тебя. Исход один. Шарль выдохнул, но не огорченно, а умиротворенно, притянул Рике к себе поближе, заглянул в глаза. Морская зелень в них отливала огнем из камина. - А если бы мы встретились на поле боя, - вдруг спросил Рике, - ты мог убить меня, а я тебя. Мы никогда не узнали бы друг друга. - Хочешь сказать, нам еще повезло? – Шарль ласково взъерошил ему макушку. - Когда ты понял, что я – это я? - Сразу. Легранд горько усмехнулся: - А вот Лорана не разглядел. Ни я, ни Стефко. Бедолага подозревал Франсуа, а Лоран сдал нас дважды. Рике вспыхнул от злости к предателю. Как можно предать своего вождя, свою кровь? Да так же, как Марика и он сам. Только они с сестрой хотели спасти, а Лоран – убить претендента на никому не нужный трон. - Почему этот… твой племянник… предал? Шарль пожал плечами и сел, но отодвинуться не позволил. - Я думаю, все устроила моя сестра, - мараонец нахмурился, будто что-то понял, - дьявол! Анри, я все понял. Ну конечно, Норды! Он вскочил и принялся одеваться. - Что ты понял? – Рике тоже взялся за брюки. - Потом расскажу. Сделай так, чтобы ваш вождь со мной поговорил. - Хорошо, - не стал спорить лорд фон Штерн, таким взбудораженным он Шарля еще не видел, - но скажи, что же мы будем делать? – спросил он, и сердце снова заколотилось. Шарль замер с не застегнутой пуговичкой на рукаве рубашки. - Мы не будем делать ничего. Я отправлюсь в Альдеринк, ведь брат вашего вождя приехал за мной, правда? А ты соберешь войско и поведешь на север. Рике почувствовал, что лицо каменеет. Этого не будет. Он никогда, никому не позволит забрать у него Шарля. Не отдаст. Не на позорную и страшную смерть. И если уж им суждено… Рике отомкнул замок, дождался, пока появился сонный стражник. - Отведи монсеньора Легранда к генералу, скажи, что это очень важно. Ясно? Солдат стоял, как истукан, разинув рот. - Что-то непонятно? – поднял бровь Рике. - А… пленника не ну-нужно зако-ковать? – выдавил караульный. - Нет необходимости. Когда доставишь в кабинет, можешь быть свободен, вместе со своими товарищами. Ясно? Круглые от ужаса глаза солдата вызвали усталое раздражение. - Но чт… что скажет герр Дитмар? - Твой лорд – Дитмар? - Н-нет… - Выполняй. Рике проводил взглядом уходящего Шарля, вышел из башни и обошел замок мостиками, чтобы заглянуть в окна бывшего дедова кабинета. Этот кабинет самый роскошный, отделан яшмой и черными обсидианом, только там бабуля и станет принимать лорда Раске. И что-то подсказывало, что их беседа затянется до утра. Рике не ошибся: окна кабинета светились ровным светом. На востоке тучи уже прорезала бледно-желтая полоса. Надо спешить, пока Шарль отвлекает внимание. Рике вспомнил детство и те закоулки Ротштайна, которым ходил, когда не хотел попасться на глаза старому лорду. Слуги и гости давно спали, но рисковать Рике не хотел. Если его застанут за взломом бабушкиной спальни, позора не оберешься, да и секрет вскроется. К счастью, хозяйское крыло было почти безлюдным, а горничная леди фон Штерн жила на нижнем этаже, поскольку была замужем за экономом. Рике легко и непринужденно, как делал уже много раз, открыл бабулиной же шпилькой двери ее покоев, тщательно замкнул и зажег свечу. Леди фон Штерн имела массу достоинств, но аккуратность ее сильной чертой никогда не была. Книги так и валялись на секретере, раскрытые на нужных страницах. В ящичке с воткнутым в него ключиком нашлись мешочки с травами. - Бабушка, бабушка, ну кто же так делает, - грустно улыбнулся Рике. Ему вдруг стало до боли в груди жалко леди Хильду, которую он оставит навеки. Бабушка – единственная в его жизни волчица, за которую он отдал бы жизнь, которую нежно любил и видел во сне. Как она мечтала увидеть его лордом Ротштайна, как ждала с войны… Рике зажмурился, переждав позорную щекотку в носу. Никто не виноват, что боги распорядились так, как распорядились. Они с Шарлем предназначены друг другу и должны уйти. У бабули останется Марика и Хенрик-младший. Рике рассовал по карманам мешочки, схватил книгу, которую уже читал. В окно светила утренняя заря. Следовало торопиться. - Значит, вот как! – Раске поднялся и подошел к окну, заложив руки за спину. Хильда тоже не смогла остаться спокойной после рассказа Шарля Легранда. Не сказать, что ее мучила совесть за разоренный и уничтоженный ее соотечественниками Мараон, но надо было признать: десница судьбы на этот раз рубанула слишком лихо. Прекрасную Аннику отравили дархаймские заговорщики, а яд и план им подарила подлая сука Коралин Легранд – родная единоутробная сестра Шарля. Расчищая дорогу к трону для своего сынка, она не пощадила не только братьев, но и маленьких племянников, не говоря уж о тысячах ни в чем не повинных жителей давно уже для нее чужого Мараона. Но действовала мараонка не одна, в Альдеринке у нее оказались сообщники, и сейчас они убивают едва живой после пирровой победы Дархайм. - А что с Нордами? - С Нордами обманулись все, - промолвил Шарль, глядя в окно, как и Айке, - когда-то мой дед заключал с северянами мирный договор, по которому эти племена обязаны прийти на помощь Мараону в случае любой военной угрозы. Альбин вызвал Нордов как только возникла угроза нападения с вашей стороны. Он был спокоен и уверен, что союзники оттянут на себя силы Дархайма. Но они промедлили, и Тэри пала. - По-моему, Норды промедлили не случайно, - отозвался задумчивый Айке, - дьявол, как все плохо! - Что будем делать? – встряла в разговор двух вождей леди Хильда. Айке резко повернулся, смерил взглядом Шарля. Тот не отвел глаза. - Я не могу помиловать вас, Легранд, у меня нет таких полномочий, и я сомневаюсь, что мне их дадут. Но Хенрик с войском нужен мне на севере. - Понимаю, - сверкнул клыком Шарль, - и я пришел к вам с планом. Хильда почти влюбилась в мараонца в эту минуту. Он пришел защитить Рике, а не вымолить себе жизнь, спокойный, уверенный, честный. Мараону не смогут окончательно перебить хребет, пока его защищают такие воины. - Прямо сейчас Хенрик взломал ваши покои, леди, и украл у вас «волчий сон». Я знаю, что он хочет сделать. Но мы, мараонцы, разбираемся в отравах лучше. Все будет хорошо. - Хорошо. - Хорошо? – не скрывая удивления, переспросила Хильда. – Так ты согласен? - Да, раз ты этого хочешь, - кротко ответил внук. - Не ты ли упирался изо всех сил, когда требовалось жениться на Сабине? - Теперь я понимаю, что брак необходим для укрепления наших позиций. У Ротштайна должна появиться леди. - Не только леди. В Ротштайне должны родиться наследники, - напомнила леди фон Штерн, стараясь не коситься на набитые ее травами карманы молодого лорда. Рике дрогнул, напоминая, что он все еще живой человек. Сглотнул, помедлил с ответом, но все-таки кивнул. Когда под утро к ним с Айке ворвался Шарль, Хильда едва не сорвалась, настолько мараонец провонял запахом ее внука. А потом Легранд предложил выход, который устроил всех: ее, генерала и самого Шарля. Если Рике сейчас упрется, она подождет со щенками годик-другой. Мальчик повоюет, развеется, а там, глядишь, стерпится и слюбится. Ведь живет же она почти полвека без любви. - Тебя пожелал увидеть лорд Айке, - величественно наклонив голову, известила она. Рике снова кивнул. На пару мгновений замер истуканом, а потом решительно шагнул и сжал ее в объятьях, совсем по-детски уткнувшись носом в седой узел на макушке. - Я люблю тебя, бабушка, - прошептал он с надрывом, - что бы ни случилось, никогда не думай, что я предаю тебя. Никогда! - Конечно, родной, - уверила его Хильда, - сходи к Раске и начинай готовиться к свадьбе. На этот раз Катриона не опоздает. Сад искрился под тусклым солнцем ранней зимы. На тонких веточках рябин, белых и пушистых от снега, горели алые ягоды. - А ты знаешь, какие у тебя глаза, когда ты делаешься волком? - Какие? Рике двумя руками сжимал ладонь Шарля. Тот выглядел безмятежным и грустным. - Алые. Тебе никто не говорил? - У деда были такие же. Хотя мы с Кестнерами не в родстве. - Зато я в родстве, но в нашем роду такого не бывало со времен Альбины. Тебе понравился генерал Раске? - Он похож на Эриха. А я ему присягал. Да, лорд Айке умен и справедлив. Я отдал ему свой полк. - Значит, ты окончательно все решил? – улыбнулся Шарль. Рике покачал головой. На рябину сел и нахохлился снегирь. Рике не помнил, когда в последний раз видел в Штерне снегирей. Или он просто не замечал? Ни рябин, ни птиц, ни солнца? - Разве можно решить иначе? Я не отдам им тебя, не позволю опозорить и повесить на потеху толпе. Ты – моя пара, Шарло, и я сумею тебя защитить. Шарль потемнел лицом. Этот спор они вели сперва мысленно, потом вслух, Шарль настаивал, чтобы Рике передумал, лорд фон Штерн стоял на своем. - Не надо, не жалей обо мне, - попросил он, приближая губы к губам для поцелуя, - я – не безвинное дитя, я убивал… Много. В том числе твоих подданных, мараонцев, стариков и женщин. Я… убивал даже своих. Одиль - мать, потерявшую всех детей, я убил выстрелом в грудь. Шарло, так вышло, не нам спорить с волей богов. - Поцелуй меня, - попросил тот, - глупый ты мой волчонок… Когда свечи истекают слезами, они дают свет, и никому не приходит в голову унять их плач. Рике чувствовал, что сердце девушки, которую он вел к алтарю, плачет и тоскует, но, как и до свеч, никому нет до этого дела. - У тебя дрожит рука. - Здесь немного прохладно, - Марика невесело улыбнулась. На хрупкие плечи легла тень. Клятвы были произнесены, гости отправились на пиршество, предоставив супругам заняться тем, для чего предназначена эта ночь. - Я провожу тебя в спальню, - лорд фон Штерн подал руку жене. - Да, - кивнула она. Как же это плохо – всю жизнь следовать долгу. Кто придумал эти правила, отвергающие волю богов, право на любовь и свободу? Наверное, это был очень дурной человек. Рике и Марика молча поднялись в свои, теперь уже общие, покои. Там тоже горели свечи, много – на секретере, на подоконнике, на полу. Шелковые простыни источали свежесть, спальню хорошенько проветрили и протопили. Рике отступил, отнимая руку. - Я… подготовлюсь, - сказала Марика. - Хорошо. Неловкие слова, никому не нужная вежливость. От лицемерия и неправильности всего происшедшего Рике мутило. Хорошо, что есть Шарль. Скоро полночь, они зальют травы кипятком, выпьют и лягут в постель, как в ту ночь, когда мараонец нашел его и спас. Рике зароется пальцами в густую теплую шерсть, утонет в янтаре и уснет, чтобы встретиться со своим волком у лестницы на звездный луг. - Если хочешь, я не приду. - Нет, - испуганно вскрикнула Марика, - приходи. Это наш долг, Рике, нам придется, пусть и… - Ты любишь другого, - закончил он. - И ты, - горько улыбнулась Марика. Лорд фон Штерн тряхнул головой, развернулся и ушел. В башне больше не было охраны, но Шарль ждал его в той же самой комнате, где и раньше. Мараонец спокойно читал, и на миг показалось, что сегодня самый обычный вечер. Один из тех, что они проводили за приятными беседами и увлекательными спорами. Только медный кувшин на подготовленной жаровне и два бокала напоминали о том, чем закончится нынешняя ночь. - Нет, ты не смеешь просить меня о таком! – Шарло так легко и четко прочитал мысли, что Рике сперва опешил. У него не было времени привыкнуть к появившимся талантам. - Я думал, Марика тебе нравится? - А я помню, как ты из ревности едва не женился на убийце, - отозвался Шарль, дразня. Рике вдохнул и выдохнул. Его обнаженные чувства, оголенные нервы больше не отзывались на мысли о Шарле и Марике. Он переступил какую-то важную грань, понимание чего-то особенного пришло к нему вместе с верой в их с Шарлем пару. - Я больше не ревную, - признался он, - но никогда не смогу прикоснуться к другому… другой волчице. Я твой. - Будто я смогу, - сердито проворчал Легранд. - Сделай это ради Марики. Она любит тебя и будет любить и защищать своих детей вместе с замком, в котором их растит. - Ты все продумал, да? А что скажет твоя бабушка? – Шарль отбросил книгу и приблизился, глаза загорелись ровным желтым светом. Рике ловил отголоски его мыслей и чувств, но сам фон Штерн с трудом их понимал и отделял одну от другой. Что хуже – самому лечь с Марикой или отдать ее любимому? Что станет меньшей изменой? Будет менее отвратительно? - Если ты не согласен, не пойдем, - решительно проронил Рике, не отводя глаз. - Нет, мы пойдем оба, - сощурился Шарль, - в древние времена волчица сама выбирала отца своим детям. Марика заслужила это право. Она погасила половину свечей. Рике понимал ее, он погасил бы все, если бы можно было не ощущать запаха. Не неприятного – чужого. Марика вышла навстречу в одной полупрозрачной сорочке, трогательно хрупкая, красивая и несмотря ни на что очень притягательная. Увидев Шарля, она отшатнулась. В бездонных зрачках отразились огоньки свечей. - Если скажешь, я уйду, - через силу проговорил Рике. Марика потянулась к мараонцу, прильнула к его груди, даже не как возлюбленная, скорее, по-дочернему, в поисках утешения и защиты. - Не уходи, - прошептала она, а Шарль протянул руку и переплел пальцы с пальцами Рике. Потянул на себя, заставив подойти. Рике погладил Марику по распущенным, струящимся до пояса русым шелком волосам, но не отрывал взгляда от Шарля. Вместе они спустили кружевные бретельки с точеных плеч юной леди фон Штерн. Сорочка упала к стройным ногам. Шарль наклонился поцеловать и замер, будто дожидаясь позволения. Рике кивнул, продолжая ласкать волосы и изгиб спины. Их с Шарлем руки то и дело сталкивались, Марика застонала в поцелуй, повернулась к своему мужу и принялась расстегивать на нем рубашку. Рике охватило какое-то сумасшествие. Он скинул рубашку, взял жену за ладони и положил их на грудь Шарлю. Вместе они освободили его от одежды и вместе же замерли, наслаждаясь увиденным. Почему, почему свечей так мало?! Шарль подхватил Марику на руки, отнес на постель и бережно положил в прохладное ложе, а потом притянул к себе Рике, чтобы поцеловать – также нежно и осторожно, с нарастающей силой и страстью. Марика смотрела на них во все глаза, а Рике и Шарль целовались, не в силах отпустить друг друга. - Если скажешь, я уйду, - зачарованно повторила его слова Марика. Рике опомнился, с неохотой переместился с губ на шею мараонца, длинно лизнул сзади вдоль хребта до самой границы темных волос, прошептал на ухо. - Люблю тебя… - А я тебя… Рывком раздвинув волчице ноги, Шарль вошел в нее. Воздух заполнился ароматом вожделения и обещания будущей жизни. Они умрут, но кровь фон Штернов и Леграндов соединится в детях Марики, и ничего не будет зря. Рике очнулся, услышав тихие шаги и скрип двери. Ветер ворвался в спальню, погасив еще несколько огоньков. Они остались одни. Впрочем, они и раньше были одни. - Пора, - блаженно улыбаясь, утомленно и счастливо сказал Рике. - Время еще есть, дай мне наглядеться на тебя, - попросил Шарль. - У нас будет все время мира, - пообещал лорд фон Штерн, - мы всегда будем вместе. Пора заварить отвар волчьего сна. Все сделалось ненужным. Неважным. Рике вдруг понял, что в собственном замке не знает места уютнее, чем северная башня с ее казематами, бойницами и винтовой лестницей. Здесь прошла большая часть их с Шарлем времени, здесь все и закончится. - Готово, - Шарло отставил кувшин с кипятком и поболтал бокалы, над которыми клубился серебристый пар, - подождем, пока остынет. - Если ты меня поцелуешь, отвар рискует замерзнуть, - пошутил Рике, обнимая своего волка, - как хочется спать… Шарль задержал дыхание, Рике вдруг понял, что не слышит его мыслей. - Просто я ни о чем не думаю, - улыбнулся тот и все-таки поцеловал. Оторвались они друг от друга не скоро. - Вот теперь не горячо, пора. - На брудершафт? - Пожалуй. Ноги ослабели в ту же минуту, но поцелуй был все такой же горячий. Шарль повалил Рике на постель, заботливо накрыл одеялом, не переставая обнимать и ласкать. Какая сладкая, какая восхитительная смерть! Интересно, их сердца остановятся враз? - Сладких снов, Анри. - Сладких снов, Шарло. Последним дыханием Рике погасил свечу, погружая комнату во тьму.