Скрижали Тьмы

Я никогда не понимал, чего добивался мой отец. Зачем он скрывал от всех, что нашел способ мирным путем добиться того, чего многие сотни лет кровью и смертью добивались ученые нашего народа? Расскажи он им, со временем шайесы и скайрины наверняка пришли бы к взаимопониманию. Но он не хотел! Сколько бы я его не уговаривал – бесполезно. Он даже меня, родного сына, во все подробности не посветил. Для чего было делать из этого такую великую тайну? Жертвовать привычной жизнью? Ведь нам пришлось покинуть город, жить в глуши, в одиночестве. Ради чего, спрашивал я себя… Однако теперь многое становится понятным. Отец был прав, среди шайесов мне не было места. Кто я для них? Диковинка, чудо… предмет для экспериментов. Разве позволили бы они спокойно жить мне и моему алиньэ? Алиньяр… Загадочную природу этой связи шайесы изучали практически с самого своего появления на Аэйлиа. Вы думаете, мы сразу пришли к тому, чтобы красть женщин Скайрии? Вовсе нет. Изначально целью изучения алиньяр была попытка воссоздать ее. Если бы между скайринами и шайесами могла возникнуть связь, не нужны были бы никакие жертвы. Но, увы, тягаться с высшими сущностями простым смертным* не дано. Все, чего смогли добиться лучшие умы нашего народа – это умение скрывать связь от алиньэ. Никто и не предполагал, что алиньяр не потерпит вмешательства и просто будет отравлять ядом душу женщины, которая выносит ребенка шайесов. Ужасная и прекрасная связь, благословение и проклятие… Так почему только я из всей расы был наделен ею? О, кто бы только знал, как я сопротивлялся, злился и возмущался, когда понял, что мне придется отправляться в Великий Путь. Я был против и изо всех сил цеплялся за свою независимость и свободу. Но кто я такой, чтобы победить в схватке с высшими? Упрямство мне не помогло, алиньяр тянула и звала, и я сдался. Кто бы мог предположить, что в конце Пути, которому я так сопротивлялся, я встречу Кайа. Вспыльчивый, упертый, нетерпимый, излишне самоуверенный и… такой забавный. Милый, красивый, сильный (несмотря на то, что невысокий и щуплый) и… так истово ненавидящий шайесов. Эта ненависть вызывала у меня только улыбку – ну где тебе, мальчик, справиться с воином Шайрии? Впрочем, как оказалось, алиньяр и не позволила бы этой ненависти вылиться во что-то большее, чем раздраженные взгляды и злобное шипение сквозь зубы. Этот скайрин был для меня, ну, как цирковая обезьянка**… Проклятая алиньяр! Это она заставила меня посмотреть на него под другим углом. Я, тот, кто отличался хладнокровием, был вынужден постоянно испытывать бурю эмоций по вине скайрина. Как его самого-то не разорвало на тысячу кусочков? Чувства его менялись с огромной скоростью: злость, смущение, радость, раздражение, отвращение, восторг – ежечасно, ежеминутно новая эмоция. Словно спишь на бушующем вулкане. А еще этот паршивец умудрился научиться подменять мои чувства на свои, черпая мою невозмутимость огромными черпаками. Из-за этого меня постоянно охватывали то гнев, то страх, то еще что-нибудь. И придушить наглого вторженца я не мог. Только вот мне и не хотелось вовсе. Искренность, полная открытость вкупе с притяжением алиньяр так пьянили… Удивительное открытие, которое я сделал потом, вообще чуть не кинуло меня на какой-нибудь безумный поступок. Не было у моей пташки ненависти ко мне! Интерес, иногда раздражение, иногда и смущение – да, но ни грамма ненависти. Упоение от осознания этого вскружило голову пенным вином и что-то круто изменило во мне самом. Я стал стараться уловить малейшие оттенки настроения своего алиньэ, экспериментировал с собственным поведением, чтобы проверить его реакцию. Его злость на меня каждый раз ошпаривала душу кипятком, а смущение и неприкрытый интерес согревали уютным теплом. Я пил его эмоции с жадностью, с которой путник в пустыне пьет воду. А потом сам не заметил, как броня моего обычного спокойствия треснула, словно была не каменной стеной, а бумажной… Почему наглому пришельцу из другого мира позволено касаться Кайа так непринужденно? Почему ему достаются улыбки, а мне лишь раздраженные гримасы? Но ведь это меня он держал за руку, чтобы успокоиться перед походом к Дариилу, со мной он сражался плечом к плечу с нежитью. К Тьме все (да простит меня она) полетело, когда я увидел неприкрытую спину скайрина и смертоносный клинок, нацеленный в нее. Пусть позволяет кому угодно что угодно. Какая мне разница? Главное, чтобы он жил. Ведь будет?.. Как сложно понять этого непостоянного скайрина. Я был готов умереть за него, а он ругается и кричит, а потом держит меня за руку и… да, почти улыбается! Осторожно прислушаться к его чувствам и обнаружить там только безмерное облегчение и радость… Почему? Плевать! Пусть весь мир подождет, ведь он рад, что я жив, он держит мою руку, и ее тепло, кажется, проникает в самое сердце…

***

- …А когда ты смотришь на нее, ну, или на него, держишь его руку в своей, становится так тепло на душе, и мир будто сияет ярче, - донесся до меня словно издалека голос человека. Я вздрогнул и повернулся к нему. О чем это он? - О чем ты? – все же решился я прервать его вдохновенную речь. - Ты что не слушал? – огорчился Кирл. – О любви мы. - Очень похоже на действие алиньяр, - задумчиво протянул я. - Ты головой ударился? – удивился Кайа. – Совсем не похоже. Вторя ему, головами закивали Лирл и Стерья. Человек осмотрел эту картину и как-то странно прищурился, но мне было не до этого. Не алиньяр? Тогда что?.. Мои глаза, наконец, наткнулись на внимательный взгляд Кирла, и он проказливо усмехнулся. Не может быть… или может? *Рур говорит смертным, но это не значит, что шайесы мало живут. Нет, они тоже долгожители (ну не любит автор, когда герои рано стареют и умирают), но, конечно, срок их жизни несоизмеримо меньше, чем у поистине бессмертных высших сущностей. **Кирл всех своим сленгом заразил, да-да XD