Папочка, трахни меня.

      Засыпая на очередном уроке под монотонную речь учителя, в голове Гарри в который раз всплыла мысль о вечеринке у его лучшего друга, Зейна, которую ждала вся школа и которая пройдёт на этих выходных. «О да, — с плохо скрываемой улыбкой размышлял кудрявый, —Я тоже много чего жду от этой ночи. Например, оттрахать нашего новенького, который просто изумительно выглядит в своих обтягивающих футболочках и узких джинсах...»       Гарри обожал вот такие вот тусовки, обожал делать все эти безумные вещи, а когда ему было стыдно, он мастерски находил себе оправдания, и одной из причин, при чем реальных, было возвращение себя самого в реальность. В ту, из которой он постоянно вываливался.       — Мистер Томлинсон, к доске, — кашлянув, проговорил учитель. — Напоминаю вам, это последняя возможность исправления средней оценки на высший балл в итоговом аттестате.       Не то, чтобы оценки для Гарри были безмерно важны, или он был ботаником или заучкой, нет. Он, конечно, любил учиться, получать новые знания и все такое, ведь это действительно было интересным, а иногда и захватывающим, но все это делалось в основном лишь для того, чтобы лишний раз порадовать Луи. Ведь Гарри считал себя ужасным ребенком, тем более, учитывая, то, что совершенно молодой Луи взял его из Лондонского Детского Дома в свое опекунство, и, несмотря на незначительную разницу в возрасте, всего 12 лет, Луи был очень хорошим отцом, всегда понимающим и умеющим поддержать, буквально, во всех жизненных затруднениях. Если честно, Гарри видел в Лу только лучшее, и это являлось причиной тому, что Гарри чувствовал на себе большую ответственность за то, что был обязан доставлять только хорошие эмоции своему отцу, любым возможным для него способом, будь то даже банальная мелочь.       Себя же, как уже было отмечено раньше, Гарри считал ужасным ребенком. Он был непослушным (хотя старался не перегибать палку и, если честно, хотел, чтобы Луи всегда гордился им), капризным, а иногда и слишком резким, являлся, наверное, самым часто посещаемым гостем всех шумных вечеринок в округе, да и ко всему прочему был безумно влюблен в Луи. Знал ли сам Луи об этом? Пф-ф, конечно нет. Или как вы себе это представляете? «Эй, Луи, ты по закону мой отец, но ты же выйдешь за меня?» Звучит заманчиво, но нет. Это не фанфики, которые так любил Гарри и написал уже очень много, это жизнь, в которой Луи был его отцом, в которой Луи был натуралом, черт возьми. Но хотел ли Гарри избавиться от этого всепоглощающего чувства? Возможно. Но мог ли? Это не так-то уж и просто, на самом деле. Чертовски не просто. Вот надо же так попасть.       — Мистер Томлинсон, садитесь, — учитель улыбнулся. — Я удивлен, что вы наконец выучили эту тему. Думаю, что продолжая в том же духе, вы вполне сможете сдать экзамены на «А+» (прим. автора: «А+»— высшая оценка за экзамены, которые ученики сдают в конце одиннадцатого класса).       «Серьезно?» — Гарри в мыслях вскинул руки к небу. Он просто не мог в это поверить. Выпускной год в школе был жутко мучительным, и наконец-то его старания не остались незамеченными. Он сдаст экзамены, поступит в Кембридж и будет получать там стипендию, чёрт возьми! Луи будет ужасно им горд.       Он так много думает о своем приемном отце. Луи занимал большую часть его разума и, поверьте, Гарри столько раз пытался избавиться от этого. Хоть парень давно осознал всю дикость и безвыходность ситуации и усердно пытался вылечиться, с помощью других людей, все было тщетно. Он спал с парнями, он спал с девушками, он спал с мужчинами, он спал и с женщинами. Не помогало ничего. Огромная надежда была возложена на вечеринку на ближайших выходных и на этого милого новенького, который был, как бы жалко это не звучало, так похож на Луи. Он был так сладок и невинен, что Гарри хотел взять его прямо в его чертовой школе, в том кабинете, в котором они остались вдвоем, в то время как их преподаватель что-то задумчиво выискивал у себя в компьютере.       — И куда это мы собрались? — нарочито медленно прошептал кудрявый. — Ты же придёшь на вечеринку на выходных, а, Стефан? — рука Гарри медленно порхала по позвоночнику мальчика, рассыпая мурашки по всему его телу. — Я буду тебя ждать. Ты же помнишь, что это будет наша ночь, а, Стеф?       — Да, — на выдохе ответил парень, — помню.       Гарри улыбнулся, продолжая оставлять дорожку мокрых поцелуев на шее Стефана, неожиданно прикусив её, да так, что парень вздрогнул. Кудрявый прошептал:       — Ну, тогда я буду ждать тебя.

***

      Спустя пару минут после урока, Гарри наткнулся на пытливый взгляд двух выразительных глаз. Это был Зейн, который сидел именно в том месте, где они любили проводить время всегда: теневая лужайка под большим деревом в школьном дворе. Она была идеальным местом для проведения школьного перерыва.       — Томлинсон, почему ты, черт возьми, снова опаздываешь? Мне нужно срочно с тобой поговорить, у меня нет времени, чтобы откладывать.       — Прости, брат, был немного занят, — Гарри многозначительно дернул бровями, намекая на род своих занятий. — Что там у тебя стряслось?       — Мы снова поссорились с Найлом. Он тебе ещё не жаловался на «такого жуткого козла и эгоиста» как я? — С неподдельным возмущением спросил Зи. — А знаешь, из-за чего мы поссорились? Ха, ты никогда не слышал большей глупости, Томлинсон! Ему не нравится, то, что я не хочу отменять свою вечеринку. Вечеринку, которую я, черт его дери, планировал целый месяц! А все просто потому, что он уезжает на выходные с предками на озеро и боится, что я начну ему изменять направо и налево. Вот же гребанный придурок, — Зейн, не выдержав, закурил, — одни нервы из-за него трачу!       — Может, Малик, надо просто намекнуть, — ухмыльнулся Гарри, но увидев на лице друга вопросительно поднятую бровь, продолжил: — Я имею ввиду, о своих чувствах? Не думал? Он же постоянно на нервах: вы встречаетесь уже пять месяцев, а ты до сих пор не ответил ему своим «Я люблю тебя». И это учитывая то, что ты действительно любишь его.       Зейн медленно выдохнул, облокачиваясь спиной об ствол огромного дерева.       — Не знаю, Гарри. Постоянно думаю, что еще рано. Мне кажется, это изменит очень многое. Я вижу, что он ждёт этого, но почему-то боюсь, — брюнет чертыхнулся. — Какой из меня мужик вообще?       Гарри заливисто рассмеялся.       — Не убивайся, мне кажется, твоему любимому вполне нравится, какой ты мужик, — он указал на вход школы. — Кстати, он сейчас заходит в школу, делая вид, что не замечает нас. Иди, догони его, помиритесь.       Зейн поспешно развернулся в нужном направлении и с резким вздохом произнес:       — Ох. Да, чувак, ты прав.       И, хлопнув Гарри по плечу, стремглав кинулся в сторону внутреннего входа. Кудрявый же только потянулся и, довольно улыбнувшись, получше устроился на солнышке, которое впервые за долгое время, решило выглянуть из-за туч. Май начинал набирать свои обороты.

***

      День пролетел совершенно незаметно. Ещё пару раз потискав Стефана в различных уголках школы и, не получив ни одной неудовлетворительной оценки, Гарри с хорошим настроением отправился домой. Ему безумно хотелось обрадовать Луи новостью о том, что по истории (одному из тех предметов, которые Гарри просто не переносил) он получил отличную оценку. Что-что, а это точно было достижением.       — Лу-у, — протянул Гарри, как только за ним захлопнулась входная дверь, — ты дома?       Он быстро скинул любимые потрёпанные кеды и вальяжной походкой направился в сторону кухни: Луи очень любил готовить и почти все свободное время проводил у плиты. «Хозяюшка» — именно так Гарри тайно называл своего отца.       — Эй, па-ап! — Гарри попытался крикнуть погромче. — Ну же, ты же любишь когда я называю тебя папой, Лу. Выходи.       И только после сказанного, кудрявый заметил тетрадный листок, прикреплённый к холодильнику с аккуратно выведенными на нем буквами, который гласил: «Отошёл на десять минут, у меня для тебя сюрприз». И буквально в ту же секунду Гарри услышал хлопок двери, оповещающий о преждевременном возвращении отца.       — Гарри, я дома, — послышался звонкий голос шатена. — Неужели, ты не встретишь меня?       И только стоило кудрявому пройти в прихожую, как он замер на месте, просто не в силах двигаться. Его сердце отдалось глухим ударом где-то в животе: Луи, обворожительно улыбаясь, прижимал к себе худощавую девушку и смотрел на неё с глазами, полными ебанной любви.