Фанатик Намиры

Рассветное солнце добралось до окон чердака, где находилась наша комната, и свет просачивался сквозь веки, не давая спать дальше. Я прикрыл глаза рукой, но разбуженное таким способом сознание уже не собиралось засыпать вновь. От этого пришло легкое раздражение. Ночь выдалась трудной из-за непрекращающихся кошмаров. Один за другим, они перекрывали друг друга, образуя единую сеть из вечного ужаса и страха, а самым жутким было то, что невозможно убежать, невозможно убежать от того, что творится в твоей голове. Приходилось терпеть и смиренно ждать, когда же все это закончится. Я уже и не помню, что точно мне снилось, стоило пробудиться, как все воспоминания выветрились из головы, но то, что это было страшно, знал точно. Последние дни выдались просто отвратительными, и засыпал я с тяжелым чувством в груди. Попал в плен к каннибалу, последователю Намиры, а глаза ее пугали потусторонним светом. Только сейчас я осознал, что каждый раз смотря в них, замираю, даже дышать перестаю. Не потому что страшно, а что-то как-будто сковывает в движениях, заставляя стоять на месте, пока она сама не отведет взгляд. А ночью вдруг почудилось, что на кровати сидела вовсе не серокожая эльфийка, а странная дымка, собирающаяся в облик человека. А может Альвейг и не человек вовсе? Вампир? Да нет, у них же желтые глаза… Может, она как-то скрывает их настоящий цвет с помощью магии, а может я ошибаюсь. Ответит ли мне? На кровати послышалось копошение, и я с трудом разомкнул веки; в глаза резко ударил луч света, и мне пришлось проморгаться, прежде чем нормально смотреть на реальность. Будто и не спал всю ночь, тело не желало слушаться хозяина и продолжало валяться на полу. Сделав над собой усилие, я все же заставил затекшие ото сна конечности двигаться и приподнялся. Повернув голову вправо, моим глазам предстала спина данмерки. От нечего делать, я довольствовался даже таким видом. Ночная рубашка облегала тело, и было видно насколько оно худое и костлявое, словно его обладательница ничего не ела. Заспанные глаза пытались проследить контуры ее бока, спины, из-за того, что она лежала в позе эмбриона, выпирали костяшки позвоночника, вновь доказывая, какой худой она была. Гуда когда-то рассказывала мне, что люди, спящие в такой позе подсознательно нуждаются в защите, даже если внешне они и кажутся спокойными и непробиваемыми. Но, вспомнив поведение эльфийки, мне показалось это глупостью. Это от нее всех надо защищать. Альвейг немного покопошилась на своем месте и перевернулась на другой бок, прямо лицом ко мне, однако не проснулась, продолжая спокойно спать. Сейчас ее лицо казалось детским и безобидным, умиротворенным и успокаивающим. Талос, с кем я связался. Даже не верилось, что это тот самый монстр, с которым я теперь вынужден путешествовать. Она пригнула правую руку к себе, и я смог увидеть в зажатом кулаке странное сплетение веток, нитей и листьев. Ловец снов. Неужели ей тоже снились кошмары? А какими могут быть страшные сны у последователя самого Кошмара? Пока я просто сидел и исступленно смотрел на ее лицо, мог думать об этом часами. Почему-то всё, что казалось Альвейг, разжигало во мне неудержимый интерес, словно никогда и эльфов не видал. Я мог думать о ней очень долго, не знаю почему, просто было очень любопытно. Недавно опаснейший маг сейчас лежал передо мной совершенно беззащитный, как новорожденное дитя, и я действительно залюбовался, не мог отвести взгляда. Как-то мне тоже говорили, что спящим я похож на ребенка, но моя внешность все еще была подростковой, так что мало кто из ветеранов принимал меня за воина, скорее уж за барда или фермера. Лежащая на кровати эльфийка нахмурилась и поводила носом, что вызвало у меня умиление. Все же я и вправду сентиментален. Веки данмерки немного приоткрылись и на меня посмотрели алые заспанные глаза, так как они еще не могли сфокусироваться на одной точке, я не замер и не оторопел, и появилось время отвести взгляд, что я поспешно и сделал, смущаясь своему очередному поглядыванию на нее. Ожидая от нее какой-нибудь дерзкой фразочки, я даже зажмурился, но она только усмехнулась и прошептала: — Ты сейчас еще больше похож на малое дитя. Мои щеки вспыхнули, не зная почему, я отвернулся от нее, обиженный этой фразой, которую и так частенько слышал от старших. Почему все принимают меня за ребенка?! Не обращая внимания на мое поведение, Альвейг приподнялась и сладко потянулась, вытягивая руки вверх. Ну, хоть кто-то из нас выспался. Затем она заинтересованно посмотрела на ловца снов, находящегося в руке, и кинула мне со словами: — Забыла отдать. Так…Так она знала, что меня будут мучить кошмары, и все равно решила сделать мне на зло! — Да, знала, — эльфийка лукаво улыбнулась, резво спрыгивая с кровати и доставая свой походный мешок. Не удивляться ее резким перепадам настроения была просто невозможно. Ловец упал ко мне в руки, несколько сухих листиков надломились. Теперь было заметно, что сплетения нитей образовывали собой изображение дракона с открытой пастью. По коже прошелся холодок. Гуда говорила, что если сплетение нитей образует рисунок, значит, владелец изобразил именно то, чего боится больше всего, а так то обычно это были просто непонятные переплетения или геометрические фигуры. Подумав так, я приподнял голову и посмотрел на профиль Альвейг. Острые черты лица теперь были видны гораздо лучше. Не сомневаясь, что она знала мой вопрос, я просто молчал и ждал. — Это не значит, что я боюсь драконов, это значит, что они настолько красивы, что просто отвратительны, — пробубнила она с раздражением, повергая меня в шок. Противоречивость этого высказывания не поддавалась объяснению. Альвейг тем временем достала из своего мешка мантию и уже было принялась стягивать с себя ночную рубашку, как я пискнул и отвернулся. Что угодно, но это уже СЛИШКОМ! За спиной послышался заливистый смех, похожий на звон колокольчиков, но красноту с моих щек не убрала бы даже ледяная вода. — А ты и правда невинен! Это будет весело. Считать это местью за случившееся ночью, — уже добавила данмерка спокойным тоном. Так вот оно что. Ни одно ее действие не совершается без скрытой на то причины, всегда есть задняя мысль. И как ей доверять? Никак. Я всего лишь ее слуга. Одевая на себя синюю мантию, Альвейг произнесла: — Мне нужен слуга, который сможет думать своей головой, а не беспрекословно подчиняться. Ты меня совсем за изверга держишь? — легкий смешок сорвался с ее губ, и она подскочила ко мне, полная энергии после хорошего сна. Присев возле меня на корточки, данмерка взлохматила и без того распатланные волосы, что вновь заставило мои щеки заалеть. — Я тут подумала, — алые глаза сузились, внимательно разглядывая меня, — с такой внешностью ты должен нравиться молоденьким девушкам…хм…буду приманивать на тебя девственниц для получения чистой крови. — Что?! — опешил я, резко облокачиваясь о край кровати, чтобы ее рука больше не могла дотронуться до меня. О, Талос, я не выдержу этого! Смешинки в глазах Альвейг помогли мне понять, что это была всего лишь шутка, но тревога не уходила. Эльфийка встала, похлопала по коленям и со смехом уселась на кровать, натягивая высокие сапоги. — Какой же ты все-таки глупый, — без всякого злобного умысла прошептала она, как шепчут детям любящие матери. Я понимал, она просто играет на моих чувствах, доброте, после того, что я уже успел узнать, я не имел права потерять бдительность вновь, к тому же еще и помогала руна, соединяющие наши души невидимыми нитями. — Это все был сарказм? — осторожно спросил, пытаясь пальцами расчесать волосы. — Хороший вопрос, дитя, подумай над этим, — серокожая вновь вернула себе серьезный тон и спокойное выражение лица, но насмешка в ее голосе никуда не пропала. Уже не знаю, что и думать… — Почему ты… — но фразу мне не позволила закончить подступившая к горлу тошнота, от которой резко поплохело и мне, и ей. Мы оба быстро зажали рты руками, хотя ее чувство тошноты было вызвано только благодаря руне, в моей случае все было взаправду. Голова закружилась, по телу прошел озноб. Кое-как проглотив подступивший к горлу комок, я чуть не вырвал новым и постарался как можно быстрее добраться до ведра, стоящего в углу. Практически доползя до него, в нем в ту же секунду оказались остатки непереваренной пищи. Сразу же стало легче. Мы с Альвейг свободно выдохнули, тяжело дыша, стараясь вобрать в легкие как можно больше воздуха. — Не бери в рот что попало, кретин! — злобно крикнула на меня «госпожа», страдая сейчас так же, как и я. Что вызвало тошноту? Вчера я практически ничего не ел, кроме того сладкого рулета, что она мне дала. Ха…когда-то Гуда предсказала мне, что я отравлюсь сладким рулетом. Помнится, тогда она гадала мне на дыму, исходящим от огня, и все рассмеялись ее глупому предсказанию, сославшись на то, что настоящие провидцы видят в дыму вещи посерьезнее рулетов и дураков. Уже второе ее сбывшееся предсказание…Она была бы так рада это услышать. Сейчас я ощущал себя словно в мареве из-за наступившего расслабления и добрых воспоминаний, даже голос Альвейг со стороны постепенно замолк, доносилось лишь недовольное бурчание. — Похоже, старикан решил мне отомстить. Хорошо, что я отдала еду тебе, — внимательно смотря на дверь, она расчесывала волосы только что взятым гребнем, позабыв о неприятном чувстве. Косички в волосах были распущены, и теперь кое-где были видны завитые локоны, которые она зачесывала назад. — Неподалеку есть небольшая речка, там и вымоемся. Закончив с прической, эльфийка еще раз оглядела себя и оповестив, чтобы я не заставлял ее ждать, вышла за дверь. Послышались удаленные шаги. Я тяжело выдохнул и оперся о стену. Чувствую себя загнанным в угол зверьком. Вроде и кормят, а вроде и на волю хочется. Куда я пойду, если она избавится от меня? Обратно на войну, но мысли о возвращении мало помалу вызывали у меня отвращение. Когда-то, всего пять с лишним дней назад, я считал своим долгом способствовать победе Братьев Бури над Имперским Легионом. А теперь…я жалею о том, сколько семей разрушил. Да, имперцы тоже многих убили, но я не могу избавиться от этого жгучего чувства внутри, будто предаю сам себя. Может просто сбежать? Отбросить Талоса, все предрассудки и принципы и уйти с Альвейг? Бред какой-то… Может она и кажется в какой-то степени хорошей, но я уверен, данмерка еще не раз покажет свою истинную отвратительную натуру. Поднявшись, наконец, с пола, я решил снять свои легкие доспехи, в которых, кстати, и спал, за неимением возможности ослушаться приказа. В мешке у меня находилась запасная одежда, так что я надел на себя рубаху, штаны и походные сапоги. С тоской взглянув на руну на левом запястье, я обмотал его синей тканью, чтобы печать древней магии не показывалась никому на глаза, причесал грязные волосы и вышел за дверь, оставив позади комнату, полную запаха паслена.

***

Стоило мне появиться на первом этаже, как хозяин таверны резво подбежал ко мне, по ходу дела раскачивая своим пивным животом. Добро мне улыбнувшись, он отсыпал в ладонь небольшую пригоршню монет и незаметно положил в мой карман. Я было хотел возразить и вернуть деньги, но старик остановил мою руку и, забавно цокая языком, отвел обратно, ободряюще похлопав по плечам. От его поведения у меня поднялось настроение, и я покинул таверну, с ее уютом и сладким запахом меда, не забыв поблагодарить доброго человека. На улице меня поджидала опершаяся о столб крыльца Альвейг, спокойно смотрящая в даль и думающая о чем-то своем. Вопреки ожиданиям, она не стала в своей манере злиться на мою задержку, да даже внимания на меня не обратила. Я почувствовал разливающееся по всему телу тепло. Значило ли это, что сейчас она вспоминает что-то очень хорошее? Возможно. Как эльфийка может видеть мои воспоминания, я тоже попытался увидеть ее, пока еще не был замечен, пренебрегая ее недавним предупреждением, что она ненавидит, когда кто-то роется в ее мыслях. Став у стены, прикрыл глаза и попытался сосредоточиться на этом необъяснимом чувстве. Ничего, кроме темноты я не увидел, но вдруг почувствовал отголоски какого-то безгранично доброго и радостного для нее воспоминания, однако сами очертания никак не желали показывать форм. Но мне было достаточно и этого. Теперь совершенно не понимаю, как к ней относиться. Эта мерка способна на такое? О чем же она вспоминает, смотря в морозную даль Скайрима, не обращая внимания ни на что? Плохая или хорошая? Но мое долгое отсутствие может вызвать подозрение, поэтому я вышел из своего укрытия и направился к ней, все еще не обращающую на меня внимание. Стоило подойти, как ленивый взгляд алых глаз перешел на меня и, пару раз моргнув, мерка с тяжелым вздохом отлепилась от столба и выпрямилась. Хм, кажется, она ничего не заметила. — Пойдем, дурень. Спокойно сказав это, направилась вперед, где можно было бы искупаться в прекрасной прохладной утренней речке, воды которой протекали не так уж и далеко. Во время пути я как можно больше старался не смотреть ей в спину, помня о раздражении, которое тем самым вызывал у данмерки. Но стоило приблизиться, как та убыстряла шаг и пыталась находиться от меня как можно дальше. — В чем дело? — совершенно не понимал я, снова пытаясь ее нагнать, но стоило подойти поближе, как она грубо отпихнула меня в сторону, недовольно водя носом. — Если вчера я еще могла терпеть запах, исходящий от тебя, то теперь это просто невозможно. — Брезгливо ответила на мой вопрос, убирая руку. — Я плохо пахну? — немного затормозив, удивился я, никогда не замечал за собой плохих запахов, кроме как пота и гари. — Я поправлю тебя. Все норды пахнут просто отвратительно. От вас воняет за сотню верст. Пока не помоешься, можешь даже не подходить. — Демонстративно зажав нос рукой, эльфийка направилась дальше, сведя брови к переносице. — Ч-что? Подожди! — не унимался я, слегка удивленный ее ответом. — Да чем от меня пахнет-то? — Грхх, — не выдержала и гаркнула на меня. — От тебя потом и гарью несет, так при том еще и медведем, это такая характерная черта нордов? Не переношу, — ее слова меня сильно зацепили. Естественно, мало кому понравится, когда говорят, что от него воняет! Я было только хотел парировать ее нападку ответом о ее запахе, но, вспомнив манящий запах паслена и свежих трав от ее волос, воздержался от продолжения спора. Неужели я ничего не могу ей противопоставить? Признаться, пахла она и правда хорошо. Паслен, травы, небольшая примесь алхимических реактивов, морозная свежесть и присущий только эльфам пьянящий запах молодого вина. Все это отбивало невыносимо-отвратительный запах гниения, исходящий от кольца на пальце. Смешавшиеся запахи эльфийки и мертвой плоти создавали странную гармонию между собой. Пока я думал о запахах, серокожая прибавила шагу, все так же продолжая недовольно бурчать себе под нос. Завидев вдалеке блестящую гладь речки, она чуть ли не побежала к ней, а достигнув, зачерпнула прохладную жидкость в руки и залпом выпила. Холодные струйки коснулись кожи и стекли по подбородку, и Альвейг блаженно выдохнула. Я уставился на нее, потянувшуюся за второй порцией, смотря, как влага стекает по коже и падает на колени. Но ей это явно не понравилось. — Мойся, — приказала, продолжая жадно пить воду, и мне ничего не оставалось, как повиноваться и начать раздеваться. И ей не будет стыдно смотреть на меня? Но стоило этой мысли промелькнуть в голове, как она встала и прошла за камни, которые огибала речка, так что нам не было бы видно друг друга при всем желании, попутно развязывая пряжку на мантии. Такое поведение вновь заставило меня грустить. Что же сделать, чтобы она стала ко мне лучше относиться? Я ее не понимаю и от того хочу узнать получше, но она держится отношений госпожа-слуга так, словно всю жизнь именно так и было. А, уже голова раскалывается от всех этих несостыковок в ее характере! Может, стоит и на себя обратить внимание? Чем я ее так раздражаю? Но мои дальнейшие попытки мыслить были прерваны мысленным приказом «заткнуться и выполнять». Альвейг не оставляет меня даже в мыслях. Обычно такие мысли могли бы сопутствовать влюбленным или даже супругам, но мы были ни теми и не другими, из-за чего это вызывало дискомфорт. Если эльфийка и знала, как себя вести, то я нет. Невидимая нить снова дернулась, и после моя голова уже не могла соображать, и я, будто исступленно, снял с себя всю одежду и окунулся в холодную, поблескивающую на солнце, воду. Резвые волночки разошлись кругом. Тело продрогло от прохлады и тут же расслабилось, привыкая к температуре. Да, давненько я не принимал ванну, даже такую. Уставшие за последние дни мышцы расслабились, и я с удовольствием окунул голову в воду. Грязные волосы стоило бы помыть и, нашарив в сумке порошок, нанес его голову, размеренными движения втирая в светлые волосы. После смыл и вновь проделал тоже самое. Глупо было бы не признать, что это самое то после смерти, возрождения и неопределенности будущего. Закончив с водными процедурами, я вышел из воды и стал лицом к солнцу, которое уже успело подняться довольно высоко. Но ждать, пока влага высохнет сама, слишком долго и, взяв грязную одежду, вытер тело. Как следует обсохнув, надел на себя сменную одежду, пальцами зачесывая волосы назад. Хорошо. Принюхавшись, я обратил внимание на более приятный запах вокруг, то ли от того, что я наконец смыл с себя всю грязь, то ли от утренней свежести. Стоило мне закончить, как из-за камней появилась эльфийка все в той же мантии, вновь зачесывая длинные черные как вороного крыло волосы назад, попутно вплетая между локонов теплый воздух, используя великую магию в бытовых целях. Подойдя ко мне, она оценивающе оглядела меня, и я чуть сжался под ее пристальным ястребиным взором. — Уже лучше, — прокомментировала она, проводя рукой по моим волосам, вплетая и в них теплый воздух, приятно прошедший по голове; для этого ей пришлось чуть приподняться на носочках, и это ознаменовалось моей первой маленькой победой, ведь я был выше. Да, глупый повод для радости, но выбирать не приходится. - Вы, норды, хоть и имеете сопротивляемость к холоду, но это вовсе не значит, что не можете заболеть, — с этими словами она убрала руку с высохших волос, так и оставшихся заправленными назад ее стараниями; пора бы уже отрезать челку. — Беспокоишься? — усмехнулся я, надо же ловить момент для отыгрыша, хоть это и не было в моем характере. — Заболеешь ты — будет плохо мне. А из-за твоей глупой головы я страдать не собираюсь. — Неужели так трудно сказать что-то приятное? — обиделся я, ее отношение очень расстраивало, особенно тогда, когда я был больше всего настроен попытаться подружиться с данмеркой. Она отвела взгляд и уставилась куда-то мне за спину, не отвечая на вопрос. Я продолжал выжидающе смотреть на нее сверху-вниз, в глазах была обида. Видимо, с ней еще никто не разговаривал в таком тоне, это было видно по раздражено подрагивающим кончикам острых ушей. — Нам нужно в Вайтран, идем, — развернулась и зашагала вперед эльфийка, игнорируя мою улыбку до ушей. — «Нам»? — Не придирайся к словам! — вспылила серокожая, еще больше озлобившись из-за моего смеха.

***

До города мы добрались за пару часов, так как я все же сумел уговорить Альвейг воспользоваться повозкой, благо, денег хватило. Впоследствии стало ясно, почему она их просто не переносит — стоило проехать 15 минут, как ее начало укачивать и тошнить. Вы когда-нибудь видели, как серая кожа постепенно меняет свой цвет на зеленый? А вот я да, и это было довольно смешно, если бы только не сопровождал горящий яростью всех даэдра взгляд. Эльфийка выглядела настолько несчастно, что я нашел в себе смелость облокотить ее на свое плечо, которым она с радостью и воспользовалась, прерывая позывы к рвоте одним ей известным заклинанием. Я спросил, почему она не сделала этого сразу, на что она ответила, что использовать великую магию для таких низких целей просто оскорбительно. И все бы ничего, если бы сама недавно не использовала ее для сушки волос. Интересно, а как чувствуют себя маги? Сам я был из рук вон каким плохим магом и особо обучаться волшебству не стремился, хотя способности были, но до смешного малые. И все же, какую энергию они в себе ощущают, как смотрят на окружающий мир с видимыми только им потоками энергии, какие эмоции их наполняют, когда они управляют силами природы и чем-то подобным? На мои вопросы эльфийка лишь устало прикрыла глаза и ответила, что магия ни чем не отличается от махания мечом, только концентрации нужно больше. Она столь же опасна, как меч в руках опытного воина, но в бездарных руках может принести куда больше проблем, нежели чем самый грозный воин Нирна. Как поведала Альвейг, ей магия всегда давалась с легкостью и обучение в Коллегии Винтерхолда прошло без всяких осложнений. Какие ощущения? Данмерка вновь рассмеялась. После данного мне ответа не удивительно, что большинство магов сдержанные и нелюдимые. Магия — это энергия, находящая свой покой в теле существа или предмета. Если же это живое существо, то только оно само может направить эту энергию в нужное русло и управлять на всем ее пути, а то есть: маги распространяют эту энергию по своему телу, в дальнейшем выпуская ее нужными сгустками за пределы тела, разумом приказывая принять ту или иную форму, — для этого нужна огромная степень концентрации и один мешающий параметр — будь то эмоция или помощь со стороны — может изменить ход событий в ту или иную сторону. Риск велик, поэтому приходится сдерживать себя. Получается, что холодность магов вызвана в большей степени удержанием этой силы, но многие этого не понимают и считают их просто зазнавшимися гордецами, хоть некоторые из них ими и являются. Такой спокойный разговор с данмеркой мне был очень по душе, пару раз я даже вызвал своим незнанием улыбку на ее лице.

***

Альвейг решила покинуть телегу до того, как мы доедем до Вайтрана в силу вновь подступающей тошноты, которую терпеть более не могла. Став на ноги у ферм, окружавших город по периметру, я помог ей спуститься, галантно подав руку. Эльфийка не проигнорировала этот жест, однако гадко усмехнулась, напоминая, что для такой дубины, как я, манеры — пустой звук. Я не обиделся. После такого хорошего разговора я не мог обижаться на лишенную такта данмерку. Черноволосая с наслаждением вдохнула воздух, разводя руками в стороны. После тряски в телеге она была рада почувствовать твердость земли, да и я тоже. Оглядевшись по сторонам, можно заметить хаотично стоящие тут и там домики фермеров. Мы стояли неподалеку от одной из таких. Светлый дом средних размеров, из трубы которого шел дым, небольшой огород и колодец. Все это указывало на состоятельность хозяина. — А зачем нам в Вайтран? — решился спросить у своей спутницы, которая в хорошем расположении душа отвечала на мои вопросы, да и то не всегда. — Мне надо встретиться с…другом, — она состроила страшную мину, явно давая понять, что встреча с этим "другом" ее совершенно не прельщает. Но я улыбнулся, заметив, что на слово «нам» она не обратила никакого внимания. Мы направились влево, туда, где находилась ферма Лорея. Свидетелями нашего пути были лишь голые камни да пустые равнины, с давно потерявшими листву деревьями. «Зима близко, » — подумалось мне. Альвейг шла рядом, в кои-то веке идя наравне со мной, а не забегая вперед, и молча смотрела перед собой, однако глаза ее были спокойны и излучали размеренный красноватый свет. Кольца на пальце не было, так что запах паслена, трав и молодого вина окутал ее с ног до головы, и мне было невыразимо приятно находиться рядом. Она чувствовала это. И мы оба были довольны. Только я хотел снова завести разговор, как издалека послышались крики, зазывающие случайных прохожих подойти поближе. Если бы меня спросили, я бы ответил, что этот голос больше бы подошел сумасшедшему. Как оказалось после, я ничуть не ошибался. — Агх! Горе-злосчастье! Застрял! Застрял тут! Мать, бедная моя мамочка. Не шевелится. Почила, но слишком глубоко! Эти речи действительно походили на бред сумасшедшего, но Альвейг заинтересовано направилась на голос, периодически посмеиваясь с забавных и одновременно пугающих выкриков неадекватного мужчины. Выйдя на дорогу, мы увидели телегу с типичной скайримской лошадью, которая спокойно стояла на своем месте, не ведя и ухом на крики шута, который скакал вокруг повозки с грузом в виде огромного ящика и взывал о помощи. Завидев нас, он подскочил, колокольчики на шутовском колпаке забавно зазвенели, и, схватив меня за рукав, уставился в глаза. Я сразу узнал в нем имперца. Их особые черты я никогда не забуду. — Что с-случилось? — с заиканием спросил я, пытаясь вырвать свою руку, но его хватка была просто стальной. Я перевел глаза на эльфийку, но она внимательно следила за шутом, беря в расчет каждое его движение.  — Бедный Цицерон застрял. Видишь? Я вез мою любимую бедную маму. Ну, не ее. Ее труп! Она совсем мертвая, — протянул он, переводя взгляд на ящик. Так в нем…труп? О, Талос, надо избавиться от него, и поскорее! — Я везу мамочку в новый дом. В новый склеп. Но…аггх! Колесо сломалось! Проклятущее колесо! Сломалось! Ты не понимаешь? — он сорвался на истерический крик, и я быстро закивал головой, чтобы не вызвать у него новый приступ неадекватности. Сейчас я был не в состоянии нормально воспринимать его слова, но вот данмерка подозрительно сузила глаза, не сводя их с шута, который сжал мою руку еще сильнее, от чего я поежился. В мыслях прозвучал мелодичный голос: «Спрашивай дальше». И я подчинился. — Могу я ч-чем-нибудь помочь? — голос все еще дрожал, и я постарался сфокусировать взгляд на чем-то другом, помимо лица имперца. Телега. На другой стороне были видны обломки колеса, от которого осталась одна ось. Вот почему она покосилась. — О. О да! Да, ты нам наверняка поможешь! — Цицерон отпустил мою руку, пританцовывая на одной ноге. Я панически посмотрел на эльфийку, но та даже не обратила на меня внимания. Казалось, весь ее мир сейчас составлял этот чокнутый шут. Глаза заблестели нездоровым блеском. — Иди на ферму — ферму Лорея. Вон там она, в стороне от дороги. Поговори с Лореем. У него есть инструменты! Он может мне помочь! Но не хо-о-очет! Отказывается! — недовольно вскрикнул шут, размахивая руками. — Убеди Лорея починить мое колесо! А бедный Цицерон тебя наградит. Деньгами! Блестящими монетками! — его громкий голос резал уши. Стороной я заметил, как Альвейг встрепенулась на слове «деньгами» и с готовностью принялась слушать дальше. Вот уж не ожидал, что ради денег она готова помогать чокнутому. Схватив за локоть, она отвела меня в сторону, шепча на ухо. — Сделай, что он хочет. — Но Альвейг! Ты не видишь, что он просто…ненормальный! — взмахнул я рукой, но мой аргумент не произвел на нее должного действия. — Он везет труп, Альвейг, его надо сдать стражникам, а если он кому-нибудь навредит?! — панические нотки выявились в моем голосе. — Думаешь, стражники заплатят нам за лишнюю для них работу, глупое дитя? — строго ответила. — Если не хочешь в следующий раз мыть тарелки, попробуй добыть деньги своими силами. На этом она оттолкнула меня и, не сказав ни слова, как бы я не упирался, направилась в город, оставив меня на поручении. Но через несколько секунд все же обернулась и произнесла: — Мне нужен слуга, умеющий думать своей головой. — И направилась дальше. Эх, делать нечего. Обойдя свистящего себе под нос шута, я направился к ферме, которая находилась не так уж и далеко. Подойдя ближе, на крыльце был замечен мужчина. В возрасте, но в довольно приличной для фермера одежде, с лысиной на голове и метлой в руке. Когда я подошел к нему, он смерил меня неодобрительным взглядом, видимо, услышав громкие возгласы бедного Цицерона во время разговора со мной. Я виновато опустил глаза перед ним. Ну, была не была. — Ох, милосердная Мара. Что теперь? — Мужчина отставил метлу в сторону и закатил глаза, после с укором смотря на меня. Для внешности его голос был уж больно молодой. — Этот..хм…этот…маленький человек нуждается в твоей помощи. С повозкой. - Ух, как же мне хотелось назвать этого имперца кое-чем похуже! — Этот Цицерон? — уточнил Ванций Лорей, и я согласно кивнул. - Хмф. А новенького ничего не расскажешь? Этот псих меня уже раз пять просил. Вроде не нравится ему мой ответ. — Раздраженно проговорил он и вновь ухватился за метлу, старательно продолжая мести крыльцо. — Да что же он нам покою-то не дает? — Ну, он наверняка и заплатить может… — неуверенно потер шею, оглядывая хозяйство. — Заплатит, говоришь? Думаешь, это из-за денег? — Мужчина чуть ли не откинул метлу в сторону, недовольно скрещивая руки на груди. Я не мог не удивиться его поистине великому терпению. — Только посмотри на него, он совсем свихнулся. Шут? Тут, в Скайриме? Тут скоморохов не бывало уже лет сто. И он везет огроменный ящик. Говорит, что это гроб, и он хочет похоронить свою мать. Мать-перемать, - сплюнул он. Не согласиться с ним было трудно, я и сам не доверял этому объяснению со стороны свихнувшегося шута. — У него там что угодно может быть. Оружие. Контрабанда. Скума. Не хочу я в это дело ввязываться. Вот и я о том же! От этого чокнутого можно ожидать чего угодно, а Альвейг хочет, чтобы я помог ему ради денег? Да о чем она думает?! Невидимая нить дернулась, и мою голову пронзила боль. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы я пошатнулся и чуть не упал на пол, держась за голову. — Эй, парень, с тобой все в норме? Или ты как этот? — подозрительно покосился он на меня. — Н-нет, все в порядке, просто немного устал с дороги, — пришлось быстро придумать отговорку. — Вот-вот, только из телеги, и вот как тебя встречает наш благополучный Вайтран. Я было хотел продолжить с ним разговор на более приятные темы, но данмерка снова напомнила о своем желании, заставив левое запястье гореть огнем. — Это незнакомец, которому нужна помощь. Пожалуйста, соверши благое дело, — я решил использовать все имеющееся обаяние, чтобы уговорить хозяина фермы. — Да кто ты вообще, клянусь Марой? Хмм? Приходишь сюда, командуешь. И зачем? Чтобы помочь…ну…дураку! — возмутился он, делая шаг вперед. — Ты сам знаешь, что ему нужно помочь, — примирительно выдвинул руки вперед, пытаясь того успокоить. — Слушай, я…Я… — видимо я сейчас выглядел настолько жалко, что мужчина сжалился и призадумался. — Верно. Твоя правда. — Вздохнул он, неужели у меня и правда получилось кого-то убедить?! — Может он чокнутый, а может и нет, но ему и вправду нужна помощь. Если я откажу, какой же я буду человек, а? — изнуренно качает головой. - Послушай… Спасибо. и мне стыдно, что не по-соседски поступил. Иди и скажи Цицерону, что скоро я ему помогу. Мужчина зашел в свой дом, напоследок кивнув мне. Погодите…что? У меня. Получилось. Кого-то. Убедить. Правда… Это со мной происходит? Еще никогда разговоры с людьми у меня не проходили настолько гладко. Я невольно улыбнулся, радуясь победе и направился обратно к сбрендившему шуту, который все так же насвистывал песню. По мотиву я узнал песнь о Рагнаре Рыжем. — Бедная моя мамочка…Бедная… — Мы поговорили, и Лорей согласился починить колесо, — обрадовано прервал я его причитания. — Что…что? Согласился? — от удивления он вытянул лицо. - О, счастье! Цицерон так рад, так рад! Он в восторге, в исступлении! Нет, больше! Много больше! Моя МАТЬ благодарит тебя! — Он чуть ли не кинулся мне на шею, но я вовремя отступил, так что он схватил лишь воздух, но даже это не расстроило шута. - Вот, бери. За труды! Яркое, звонкое золото! Денежки за доброе дело! И спасибо! Спасибо еще раз. Положив мне на ладонь небольшой мешочек золота, Цицерон радостно побежал в сторону фермы, наверняка теперь пытаясь обнять самого Лорея. Легкая улыбка появилась на моем лице. В мешочке звонко зазвенели монеты, по его размерам можно судить, что в нем не больше 250 монет, но и это тоже деньги. Положив его в заплечный мешок, я было уже опустил руку, но она вдруг чего-то коснулась, чего-то, чего раньше не было на моем поясе. Там висел амулет Дибеллы, который, судя по разговорам, своей мистической силой заставлял людей относиться к тебе благосклоннее и добрее. Так это все была заслуга амулета… Ну, Альвейг…