I. Преступление
25 декабря 2014 г., 16:24
✴ 1 ✴
Люк рассматривал свое отражение в зеркале, испытывая противоречивые чувства. Он отлично провел вчерашний вечер, и нынешнюю ночь наконец-то спал без кошмарных снов, однако черно-фиолетовый синяк под глазом придется устранить. Хорошо бы найти врача, который вылечит лишь видимые повреждения, не пытаясь проверить наличие остальных. Другие травмы были... слишком личными, и ему не хотелось от них так быстро избавляться. Нестихающая боль напоминала ему, что он жив и выплачивает свой долг тем, кого в живых уже нет. Один миллион двести пять тысяч человек — так оценивалось количество погибших на «Звезде Смерти». Всего одна торпеда в отводную шахту реактора — и общегалактическая угроза исчезла. А он стал массовым убийцей. Когда восторженная эйфория победы миновала, жуткая реальность навалилась каменной глыбой. Первое время ему удавалось скрывать свое горе: Люк делал вид, что рад успеху, принимал награды и многочисленные поздравления. Успешно играл роль героя. Но оставаясь наедине с собой, он погружался в уныние, снова и снова пропуская через себя каждую из смертей, каждую погасшую искру жизни, каждого уникального человека, кого не стало в тот роковой день. Хан, Лея, да и другие пилоты Альянса, разумеется, заметили произошедшие с ним изменения. Многие из них бывали в подобных ситуациях, хоть и не столь масштабных. Сочувственно глядя на Люка, они щедро давали советы, предлагали различные способы притупить невыносимое чувство вины, но в действительности ничего не помогало. С каждым днем ему становилось все труднее вводить окружающих в заблуждение, надевая привычную маску дружелюбия и невинности. В конце концов Хан предложил отправиться «в увольнительную на берег» — прогуляться по барам планеты, напиться и подцепить симпатичных девчонок, что Люк и сделал в компании нескольких пилотов. Он посидел с ними в первом баре, выпил, а когда приятели решили переместиться в следующее заведение, будто бы случайно отстал по пути. Проблуждав по улицам и окончательно запутавшись, через некоторое время он оказался в весьма опасной части города. Зайдя в маленький мрачный бар, он выпил несколько крепких напитков, прежде чем заметил человека, который мог бы удовлетворить его потребности. Мужчина смотрел на Люка с выражением отвращения и... чего-то совсем другого. Бар определенно не входил в число тех, где можно было найти партнера на ночь. Здесь за высказывание подобных предпочтений скорее избили бы, если не хуже. Люк, притворившись гораздо более пьяным, чем на самом деле был, нетвердой походкой направился к мужчине, облокотился о стол, наклонился и выдохнул незнакомцу в лицо: — Как насчет развлечься? Ты и я? Он красноречиво кивнул в сторону задней двери, ведущей в лабиринт темных переулков. Мужчина в одно мгновение оказался на ногах, схватил Люка за грудки и припечатал к стене. — Отвали, грязный маленький извращенец! Люк на секунду прислонился к стене и снова потянулся к взбешенному незнакомцу, пьяно улыбаясь. — М-м-м... Ты же знаешь, что хочешь... — томно пробормотал он и огладил ладонями плечи мужчины, вызывающе выгибая спину. Вот тогда он получил синяк под глазом и привлек внимание еще нескольких посетителей. Вырвавшийся в ответ на удар стон удовольствия принес Люку гораздо больше. Его схватили и вышвырнули за дверь, в грязный переулок, где избиение продолжилось. Он корчился под ударами, а сердце бешено колотилось. Боль была прекрасна. Она уничтожала по крайней мере крошечную часть долга, но он хотел большего. Незнакомец грубо поднял его с земли и прижал спиной к шершавой стене. Люк немедленно использовал этот шанс: — Держу пари, у тебя маленький член. Я бы его даже не почувствовал, правда? Мужчина зло зарычал и подался ближе. Люк распахнул глаза, когда твердая выпуклость уперлась ему в живот, и тихо застонал в томительном ожидании. Незнакомец протащил его несколько метров до ближайшего проулка, толкнул в темный угол и развернул лицом к стене, плотно прижимаясь пахом сзади. Тяжелое жаркое дыхание обожгло шею, усиливая потребность получить сполна, чужие руки дернули штаны Люка вниз, одним движением спуская их до колен, обнажая бедра. Насильник перехватил запястья Люка, без труда удерживая их одной рукой, окончательно лишая возможности сопротивляться. Мучительное блаженство нахлынуло и затопило его. Люк склонил голову к своему плечу, чтобы при необходимости вцепиться в него зубами и заглушить крики. Толстый напряженный член толкнулся между ягодиц и начал втискиваться в узкое отверстие без всякой подготовки, растягивая стенки и заполняя до предела, больше, чем можно было представить. Белое пламя дикой боли вспыхнуло в туго сжатых мышцах и мгновенно распространилось, охватив все тело. Мужчина крепко сжал его бедра и стал двигаться быстро и жестко. Люк не смог сдержать болезненного вскрика, а его мучитель расхохотался, с ожесточением вбиваясь в податливое тело: — Не такой у меня маленький, как тебе казалось, да? Люк не ответил, полностью погрузившись в физические ощущения: волны боли словно протекали сквозь каждую клеточку его тела. Это было прекрасно — он знал, почему так происходит. Люк почти потерял сознание, когда огромный орган внутри него, казалось, еще увеличился, и горячая жидкость выплеснулась в сжатое отверстие. Кончив, мужчина резко вышел из него, заставив вскрикнуть от боли, и ухмыльнулся: — Ты все понял? Мы не хотим тебя здесь видеть. Появишься в моем баре снова — пожалеешь. Ты понял? Люк молча кивнул. Он заслужил. Вряд ли насильник понимал это так же четко, как он сам. Когда мужчина развернулся и ушел обратно в бар, Люк счастливо улыбнулся и сполз по стене вниз, ложась на прохладный дюракрит и позволяя боли нахлынуть, смывая другие чувства и мысли. Впервые за последнее время он находился в мире и согласии с самим собой. Он спокойно проспал всю ночь, пока первые лучи утреннего света не заставили его проснуться, дойти до общественного санитарного блока и хоть немного привести себя в порядок. Под глазом красовался устрашающий темно-фиолетовый синяк. Полчаса, проведенные в медицинском офисе с неприметной табличкой на двери, гласящей, что здесь лечат травмы и социальные инфекции, решили проблему с внешним видом: синяк и видимые ссадины были устранены. Люк по-прежнему выглядел как человек, проспавший ночь в переулке и страдающий похмельем, но это было к лучшему — такой вид был вполне нормален для пилота, сходившего «на берег». Тщетно пытаясь убрать с лица счастливую улыбку, Люк расплатился с медиком и направился к трансферному челноку, в котором отдохнувшие повстанцы должны были вернуться на базу. Там он нашел своих коллег, пребывающих в похожем состоянии. Пилоты, увидев его, обрадовались, при этом не особенно заинтересовавшись, где именно он пропадал. Туманное объяснение, что он заблудился и переночевал в переулке, казалось, никого не удивило. Люк улыбался. По крайней мере, начало было положено.✴ 2 ✴
Хан и Лея с неподдельным облегчением восприняли умиротворенное выражение лица вернувшегося Люка. Он вымылся, сменил одежду и еще пару часов поспал, после чего тело самостоятельно начало процесс исцеления. Люку было немного досадно, что восстановление проходило так быстро, однако он решил наслаждаться воспоминаниями о сильной боли, пусть и слегка поблекшими. Он ведь хотел сохранить свои потребности в тайне, потому быстрое излечение пойдет лишь на пользу. Несколько следующих недель Люк находил способы подавлять стремление продолжить свое наказание. Он составил жесткий график тренировок и добровольно взял дополнительные смены, выполняя обязанности по техническому обслуживанию истребителей. Глядя на такое рвение, Лея тревожно хмурилась, однако Хан полагал, что занятость — отличный способ справиться с душевными переживаниями. Они не пытались его остановить, а Люк регулярно проводил с ними и другими пилотами пару вечеров в неделю. Он обнаружил, как трудно было расслабиться в этой компании с их бессмысленной болтовней и бесконечными карточными играми. Однако участие в совместных посиделках позволяло ему претендовать на нормальность, хоть он и не ощущал себя таковым. Перед тем памятным выездом на планету в Альянсе все чаще звучали разговоры о необходимости психиатрической экспертизы и временном отстранении пилота Скайуокера от вылетов, и он просто не мог рисковать. Люк не знал почему, но был уверен: он должен работать, должен иметь возможность свободно перемещаться, принимать участие в вылетах и сражаться. И если нужно было притворяться нормальным, он будет делать это безупречно. Прошло около месяца, когда тревога и нервозность вернулись. Хан заметил и предложил проверенное «лекарство». Люк ухватился за эту возможность. Он поймал себя на том, что прокручивал в голове идею спровоцировать на драку кого-то из инженеров или пилотов и получить в результате хоть какие-то травмы, пусть и «невинные». Шанс повторить свой прежний опыт в другом баре оказался гораздо заманчивее, в этом он был уверен. На сей раз разъяренный незнакомец захотел использовать его рот, а не задницу, но в целом обстановка была очень похожей. Темный переулок позади бара, шквал ударов по телу, руки, вынуждающие его встать на колени. Сначала он пытался сопротивляться, не веря, что ощущения будут столь же сильными, но когда жесткая рука вцепилась в волосы, дергая голову назад, Люк застонал от желания, а твердый член вошел глубоко в горло. Пальцы болезненно впились в плечо, фиксируя на месте, когда насильник, резко двигая бедрами, вдалбливался в его рот. Насилуя Люка, незнакомец извергал непрерывный поток оскорблений, называя его шлюхой, сукой, грязным маленьким членососом. Люк сдавленно стонал, ощущая в горле пульсирующий член, а потом проглотил все, что оказалось во рту. В этот вечер Люк по крайней мере был в состоянии ходить, поэтому нашел дешевый пансион, где погрузился в глубокий и спокойный сон без сновидений. Он проснулся утром в согласии с собой и Вселенной.***
Конечно, Люк рисковал, но он выбрал верную линию поведения, поэтому мужчины в любом баре реагировали так, как он хотел. Правда, иногда желаемого не происходило, хотя он мог с уверенностью сказать, что мужчины рассматривали такую возможность, но что-то их останавливало. Его просто избивали до потери сознания и бросали в том же переулке. Такой расклад тоже приносил облегчение, но ему не хватало особого чувства, что с ним обращаются как с грязью, а не как с человеком. Зато в других случаях он получал больше, чем ожидал, привлекая внимание сразу нескольких людей. Невероятное наслаждение — когда в рот или задницу входил второй член, продлевая удовольствие и усиливая чувство полной деградации от изнасилований незнакомцами в грязных переулках. Но после второго члена в анусе требовалось больше времени для излечения. Однажды он задержался, не вернувшись вовремя к трансферному челноку, и опоздание было упомянуто на базе. Впредь Люк решил быть осторожнее, но это не помешало ему чувствовать себя великолепно.***
Вылеты истребителей возобновились. Они охраняли транспортники или в меру сил вредили Империи. Сначала Люк беспокоился, сможет ли снова убивать, но это оказалось несложно, когда имперцы стреляли ему в спину. Он много размышлял и пришел к выводу, что, поскольку импы имели такие же шансы убить его, противостояние было честным. В отличие от уничтожения миллиона одним выстрелом, когда лишь немногие могли обороняться. Сбитых во время вылетов имперцев он решил не прибавлять к общему количеству своих жертв. Иногда он пытался произвести в голове невозможные математические расчеты. Сколько смертей он искупал каждый раз, будучи изнасилованным? И если бы он нашел способ отдавать оплату каждую ночь всю оставшуюся жизнь, сколько остались бы неоплаченными?***
Очередной вылет был совершенно обычным: по привычной схеме «ударь-и-беги», главное — быстро. Пилоты не ожидали, что поблизости окажется крупный боевой корабль под командованием капитана, полного рвением уничтожить маленькую повстанческую эскадрилью. Один за другим истребители Альянса выбывали из схватки, подбитые имперскими ДИшками. Люк достал троих импов, прежде чем скользящий выстрел вывел из строя его двигатель. Если бы R2D2 был на борту, возможно, он смог бы перераспределить энергию, но в этот раз Люка сопровождал другой астромех, а верный Арту остался на базе. Парализованный крестокрыл беспомощно плыл в космическом пространстве, а Люк ждал смертельного удара от имперских истребителей. Он пытался примириться с самим собой, однако знал, что ничтожно мало приблизился к искуплению своей вины. Оно так и останется незавершенным, без возможности когда-либо выплатить долги. Неожиданно в корпус его корабля что-то ударило. Люк удивился: просто металлический лязг по обшивке, затем второй и третий. Его истребитель цепями подтянули к имперскому судну, впрочем, не причинив никакого вреда. Когда его вытащили из кабины и швырнули на пол, Люк бессильно взвыл. Он даже не удостоился честной смерти и теперь оказался в плену Империи.✴ 3 ✴
Сначала Люк задавался вопросами — почему крестокрыл отбуксировали механическими средствами вместо луча захвата, если его хотели взять в плен? И зачем притащили в обычный ангар для боевых истребителей? Когда имперские пилоты выбрались из своих ДИшек, схватили его и стали избивать, Люка запоздало осенило. Они действовали не по приказу, а по личной инициативе, решив покарать «грязную ребельскую мразь» без санкции командования. Он улыбнулся и даже не стал пытаться защитить себя. Между ударами пилоты выкрикивали оскорбления и называли имена погибших. Наконец-то он узнал, как звали хотя бы некоторых. Упав на пол, Люк повторял про себя их имена, принимая жестокие удары как заслуженное наказание. Он умрет с этими именами в своих мыслях и с болью возмездия, расцветающей по всему телу. Люк поборол инстинктивное желание свернуться калачиком, закрывая голову, наоборот — раскрылся перед разъяренными пилотами, словно отдавая их мести всего себя. Тьма уже надвигалась на него, когда вдалеке послышались резкие выкрики, отрывистые приказы, и сладкая агония избиения прекратилась. Его подхватили чьи-то руки, в ушах прозвучало: «Медики». Он сопротивлялся, мысленно умоляя, чтобы его просто оставили в покое, дав истечь кровью, тогда Вселенная наконец избавится от него. Но этого не произошло. Инъекция успокоительного в шею подавила его сопротивление. Затем снова чужие руки, кислородная маска, стабилизирующие инъекции, носилки, медицинский блок, еще успокоительное — и Люк потерял сознание, сожалея, что это — лишь краткая передышка, а не конец, как он надеялся. После бакта-камеры он ненадолго очнулся и лежал тихо, пока врач осматривал его. Снова укол — и мир опять погрузился в темноту. Он окончательно проснулся в камере совершенно голым, но в ногах тюремной койки лежал стандартный комбинезон. Проклятые имперские протоколы! Они не могли позволить просто умереть приговоренному к смерти заключенному. Сначала должны были его вылечить, потом допросить и только после этого казнить. И все же... Люк улыбнулся про себя: по крайней мере, его будут допрашивать. А тот факт, что он — повстанческий пилот, позволял рассчитывать на настойчивость имперцев во время допроса. Он не будет ничего им говорить, не назовет даже имени и звания, что вынудит их увеличивать интенсивность допроса. Он слышал, что имперские следователи весьма квалифицированы и умеют довести пленного до агонии. Теперь у него появилась возможность искупить много смертей прежде, чем импы сдадутся и прикажут его наконец казнить.***
Первый человек, который допрашивал Люка, оказался невероятно скучным. Он сидел за столом напротив пленного и задавал ему одни и те же вопросы снова и снова. В результате Люк готов был орать от скуки, а вовсе не от того, на что надеялся. Несколько раз допрос останавливали, предлагая пленному воду, еду и осмотр врача. На следующий день все повторилось, но Люк продолжал хранить гробовое молчание, даже когда ему стали угрожать «менее приятными» методами. Он с трудом справился с желанием закатить глаза. А нельзя было перейти к ним сразу? Очевидно, нет. Наконец интервьюер прервался, чтобы поговорить с офицером, затем Люка отвели по коридору в другой кабинет. Он огляделся — здесь ему нравилось гораздо больше! В центре помещения свисал стальной трос, металлические кольца были вкручены в бетон, а пол комнаты имел наклон к сливному отверстию, несомненно, для стока крови, мочи и воды, которой обливают узников. Люк подчинился приказу: разделся и протянул охранникам запястья, на которых застегнули наручники, чтобы прикрепить их к тросу. Другие оковы сомкнулись вокруг лодыжек, фиксируя ноги на полу. Потом они нажали кнопки пульта управления на стене, и механизм пришел в движение, поднимая скованные руки настолько, что теперь Люк с трудом доставал мысками до пола. Его оставили в одиночестве. Он молча висел там, позволяя боли в плечах успокоить его. Он ждал. Возможно, прошло полчаса, а возможно, и два — Люк плохо ориентировался во времени. Дверь открылась и вошел следователь. Техника допроса оказалась жестокой — сказывался опыт имперца, однако открытое бешенство пилотов произвело на Люка гораздо большее впечатление, чем нынешние усилия следователя — просто жесткое избиение вперемешку с вопросами. Казалось, человек не получает никакого удовольствия от своей работы, воспринимая ее как рутинную опостылевшую обязанность. Через несколько часов Люка вернули в камеру. На второй день все повторилось, как и на третий. На четвертый день охранник зашел к Люку в камеру, и тот с тоской посмотрел на конвоира. Ему было невыносимо скучно, боль не приносила облегчения. Но охранник, сам того не подозревая, принес хорошие новости. — Надеюсь, ты не слишком устал от здешнего комфорта? Мы прибыли на Корусант. Тебя передадут специалистам. Вот там-то ты запоешь, я уверен!
