Наказание и Тьма

✴ 7 ✴

             Через несколько дней охранники исчезли. Накануне вечером перед их исчезновением узник заметил сочувственные взгляды и подумал, что его жалеют из-за многочисленных травм. После последнего разговора Вейдер был особенно жесток и беспощаден, «уделяя внимание» заключенному два-три раза за день, однако при этом не позволяя облизывать сапоги или иным образом унижаться.              Сейчас пленник находился в одиночестве, запертый в своей камере. Сегодня никто не пришел с режимной проверкой, даже еды ему не принесли. К его великому разочарованию, Вейдер тоже не появлялся, однако узник продолжал горячо надеяться, что Темный Лорд просто освобождает время в своем напряженном графике, чтобы посвятить его своему пленнику.              

***

      Палпатин остался доволен последним докладом доверенного лица. Наконец-то его упрямый ученик оставил жалкие попытки контролировать свою жестокость и решил полностью ею насладиться. Он переплел пальцы и задумался. Годами подавляемое Вейдером сексуальное желание являлось причиной его неконтролируемых приступов агрессии и садистского насилия. Но это не имело значения: Вейдер таким образом укреплялся в Темной стороне. Какая разница, удовлетворял он свой голод сексом или пытками?              Ученик почти дошел в этой игре до конца. У младшего Скайуокера не было никаких воспоминаний о своем имени или имени его отца, однако всегда оставался риск, что Вейдер начнет задавать лишние вопросы о чувствительном к Силе заключенном и задумается о происхождении мальчика. Палпатин усмехнулся. По его данным, Вейдер совершенно не интересовался этими вопросами и ничего не пытался спросить у юного узника, а просто резал и рвал кнутом его плоть, наслаждаясь криками. Ни одного замечания об одаренности мальчика, хотя он должен был чувствовать Силу в пленнике. Нет, Вейдер даже не подозревал, кого он собирался замучить до смерти.              

***

      Под вечер Вейдер пришел. Сердце пленника совершило головокружительный кульбит и забилось где-то в горле. Темный Лорд сам открыл дверь камеры и проводил его в комнату для допросов. Впервые они были по-настоящему наедине. Узник послушно поднял руки и развел ноги, дрожа от острого удовольствия, когда оковы, подчиняясь легкому жесту ситха, сомкнулись на его запястьях и щиколотках, фиксируя его тело распластанным на металлической раме.              Вейдер медленно обошел вокруг. От огромной фигуры, затянутой в черную броню, исходило тепло. Тьма обвилась вокруг узника, проникла внутрь, протекая сквозь него. Горячая тяжесть распространилась в паху, кровь прилила к члену, отозвавшемуся тянущей болью острого желания. Казалось, если Вейдер сейчас коснется его, он сразу кончит.              Вейдер остановился сзади, и узник замер, затаил дыхание в томительном ожидании. Сильные руки в кожаных перчатках скользнули по спине, спустились на бедра. Он глухо застонал, выгибаясь навстречу почти ласковым прикосновениям, а мучительное возбуждение усилилось, заставляя мелко дрожать. Он подался ягодицами назад, насколько позволяли оковы, ожидая прикоснуться кожей к холодной поверхности брони, но с изумлением почувствовал горячую плоть. Твердый член коснулся его паха между разведенными бедрами. Узник болезненно вскрикнул — жажда сжигала его изнутри.              — Пожалуйста... Умоляю, возьмите меня, я ваш!              Он попытался открыть свой разум присутствию Вейдера. Он был уверен, что именно Вейдер — источник обнимающей его тьмы. Хотя узник имел весьма смутное представление, каким образом можно связаться с тьмой, но догадывался, что нужно как-то использовать неуловимую Силу. Старый Бен когда-то пытался объяснить ему... После смерти старика незримая сущность так и не приобрела для него какой-либо смысл, несмотря на то, что он искал в себе хоть что-то похожее. А здесь, в Вейдере, он почувствовал Силу настолько отчетливо, что не осталось ни малейших сомнений. Бен говорил о «темной стороне»... Узник ощущал тьму. Теплую, темную и... успокаивающую. Он желал ее.              Руки Вейдера сжали его бедра, приподнимая вверх и разводя в стороны, пока провисающая у щиколоток цепь не натянулась. А потом... Огромный твердый член стал входить в него, растягивая узкий проход, вторгаясь все глубже и глубже. Когда Темный Лорд вошел полностью, узник постарался расслабиться, открыть свое тело, принимая заполнившую его пульсирующую плоть, и в этот же момент почувствовал ментальный толчок, и открыл разум, впуская желанную тьму. Что-то изменилось одновременно в теле и в сознании. Зажатые мышцы растянутого отверстия расслабились вокруг твердого члена, а разум раскрылся проникающей тьме, обнажая все мысли и чувства.              Узник жалобно застонал и дернулся, попытался ухватиться за цепи, приковывающие к раме его запястья, чтобы получить хоть немного свободы движений и насадить себя на Вейдера, однако ничего не вышло. Он всхлипнул, задыхаясь от желания. Ожидание движений казалось медленной изощренной пыткой. А что если Вейдер сделал это, только чтобы причинить ему разочарование? Если Темный Лорд сейчас покинет его тело и оставит висеть на цепях, лишенного возможности даже подрочить, чтобы облегчить невозможное, лишающее разума желание?              Ладонь Вейдера снова скользнула по телу узника, по животу, груди, шее. Пальцы коснулись подбородка, и пленник широко открыл рот, глубоко вбирая в себя два пальца, обхватил их губами и начал сосать, ритмично поднимая и опуская голову. По телу Темного Лорда прошла дрожь, и Вейдер другой рукой крепко сжал бедро узника, немного отстранил от себя, оставляя внутри только головку, затем резко вошел на всю длину, потом еще и еще. Пленник вскрикнул, не выпуская пальцы изо рта, выгнул спину, подставляя себя под резкие движения Вейдера, и окончательно принял вторжение тьмы в разум.              Он весь оказался заполнен Вейдером. Взятый, принадлежащий Вейдеру. Никогда его тело не было так наполнено. Он почти не испытывал боли в растянутом проходе — удовольствие заглушало любой дискомфорт. Он задыхался от каждого движения внутри, уже перестав ощущать себя в этой реальности. Узник не заметил, как пальцы покинули рот, и понял лишь тогда, когда сильная рука опустилась вниз и сомкнулась на его болезненно напряженном члене. Он толкнулся в ладонь и... Ощущения спутались, закрутились неудержимой каруселью.              Напряженная плоть входит в тугую горячую дырку — Член жадно толкается в сильную ладонь — Руки в стальных оковах — Руки на мускулистых узких бедрах — Ноги, твердо стоящие на полу — Ноги с цепями у щиколоток. Заполненный — заполняющий — принимающий — принятый. Нарастающее — пребывающее — усиливающееся — безостановочное. Сорвано кричать в экстазе — Кончить в узкий проход — Кончить в стиснувшую ладонь — Задохнуться стоном. Сплетенный клубок из плоти и сознания без начала и конца.              Узник висел, по-прежнему скованный, судорожно пытаясь вдохнуть. Внезапно накатило удушье, приступ клаустрофобии. Казалось, легкие не могут доставить необходимое количество кислорода. В глазах потемнело, и в этой темноте не было ни тепла, ни притягательности. Все бесследно прошло спустя несколько мгновений, легкие работали нормально, воздуха было достаточно. Дыхание Вейдера за спиной было немного учащенным, должно быть, изменение работы системы жизнеобеспечения Темного Лорда и вызвало удушье у пленника. Он расслабился в оковах. Он чувствовал себя... собственностью. В действительности он никогда не знал, что такое чувство принадлежности кому-то или чему-то. Нет, было товарищество и восприятие себя частью организации. Но по-настоящему принадлежать другому человеку, знать, что он в безопасности, быть одержимым другим так глубоко, что ощущать себя частью другого... Этого никогда не было, но теперь... Вейдер еще находился в нем, и не только твердым членом глубоко в теле, а внутри полностью. Узник мысленно коснулся разума Вейдера, лаская его, пытаясь выразить счастье и признательность, и миллион других вещей, зная, что он будет услышан. Спустя некоторое время Вейдер покинул его тело, глубже входя в его сознание.              

***

      «Кто ты? Что ты?» — вопрос эхом отзывается в глубине мыслей, воспоминаний.              Лея, Хан, другие повстанцы. Разговоры с ними, совместные вечера.              Тьма в разуме находит самоидентификацию, самоощущение, снова и снова спрашивает. На поверхность всплывают новые образы и слова, но имени среди них нет.              Повстанец. Пилот. Коммандер. Малыш. Убийца.              Тьма поднимает более давние воспоминания.              Бен разговаривает с ним, рассказывает о Силе.              Тьма вздрагивает, давит сильнее, но имени по-прежнему нет. Там, где оно должно быть, — пустота. Еще дальше.              Татуин. Семья. Школа. Друзья. Больше ничего.              Акцент на Татуин, на дом и семью.              Дядя Оуэн и тетя Беру. Ларсы. Оуэн и Беру Ларсы. Они с Беном роют для них могилу. Глубокие ямы рядом с низкой насыпью. Могила Клигга Ларса. Своенравный старик на репульсорном кресле. Картинка словно с маленькой высоты, затем исчезает. Должно быть, он был маленьким, когда Клигг умер. Очень старая могила позади дома. Шми Скайуокер.              «Мать».              Узник хмурится, не понимая, откуда пришло слово. Неправильное слово.              «Бабушка», — поправляет он.       Образа нет, по всей видимости, он слышал лишь рассказы о ней, они никогда не встречались. Мать отца умерла до его рождения. Лишь старая могила и редкие воспоминания тети и дяди.              Снова давление, интенсивное, требовательное, Тьма настойчиво раздвигает и без того открытые барьеры, безжалостно вторгается в самые дальние уголки разума, заставляет снова и снова вспоминать, искать ответ.              — Люк Скайуокер, когда ты перестанешь мечтать? — школьный учитель окликает его слегка раздраженно, пытаясь вернуть в реальность.              — Пора вставать, Люк, — улыбается тетя Беру ранним утром.              — Это меч твоего отца, Люк. Он хотел бы, чтобы он был твоим, — Бен протягивает ему световой меч Энакина.              Рывок, растерянность, тошнотворное чувство... затем ярость, гнев, будто от потери собственности.              

***

      Он — Люк Скайуокер. Он принадлежал Вейдеру и был украден, теперь он это знал. Император украл его личность, отнял имя и каким-то образом забрал его из законного владения Вейдера. Но... Это казалось бессмыслицей. Он — повстанец. Вейдер — его враг. Новые знания не имели смысла.              Люк замер, распятый на металлической раме. В душу медленно вползали холод и пустота. Присутствие Вейдера таяло, Темный Лорд покидал его разум так же, как до этого вышел из его тела. Он отчаянно дернулся, цепляясь за тьму. Вейдер остановился, все еще оставаясь в его сознании, что-то спросил, но Люк никак не мог понять вопроса. Не в силах сосредоточиться, он сделал то, что смог — мысленно обнял Вейдера, удерживая рядом. И — о, счастье! — в ответ пришло всепоглощающее чувство принятия, признание собственностью, нежные прикосновения, осторожные поглаживания. Незримые нити мыслей и эмоций сплетались, туго скручивались между собой, образуя крепкую, нерушимую связь. Люк с облегчением вздохнул и наконец расслабился. Что бы ни произошло, Вейдер признал его своим, оставив прочную связь как обещание, как гарантию.              Оковы со щелчком раскрылись, и Вейдер мягко опустил его на пол. Люк потер ноющие запястья. Вейдер заговорил — впервые за сегодняшний день:              — Тебе нужно принять душ и одеться. Идем.              Темный Лорд провел его в комнату охраны и указал на освежитель. Люк быстро вымылся, вытерся, и Вейдер протянул ему комплект форменной одежды охранника. Он не представлял, какие планы у Вейдера, но был уверен, что сделает все, что ситх прикажет ему без каких-либо колебаний. Он чувствовал тьму в себе. Вейдер принадлежал Темной стороне, а он принадлежал Вейдеру телом, разумом и душой. Расклад был предельно ясен.              Вейдер протянул руку и коснулся ладонью, затянутой в черную кожаную перчатку, щеки Люка. Люк прижался к большой ладони, посылая ласки через их связь и принимая нежные прикосновения в ответ. Голос Вейдера четко прозвучал у него в голове:              — Император пытался отнять тебя у меня, так, чтобы я не знал, кто ты. Теперь я все знаю, и ты мой. Что мы будем делать с императором?              — Убьем его! — с готовностью ответил Люк.              Он не нуждался в подсказках. Он почувствовал от Вейдера гордость, радость и согласие.              — Ты достаточно ясно понимаешь меня через нашу связь? Если покажу тебе, что нужно делать, ты будешь слушаться немедленно и не задавая вопросов?              — Да! Я в вашем распоряжении. Покажите мне, что вы хотите, и я сделаю это.              — Тогда мы нанесем визит императору.                     

✴ 8 ✴

             Палпатин расслаблено откинулся на троне, наслаждаясь колебаниями в Силе, вызванными яркими эмоциями его ученика. Он давно понял, что не следует приближаться к Вейдеру во время его приступов ярости — это небезопасно. Проявления садистской жестокости еще больше погружали ученика по тьму, укрепляли в нем приверженность Темной стороне, что было весьма выгодно для Сидиуса в долгосрочной перспективе. Однако необузданная ярость и близость Темной стороны могли побудить Вейдера поддаться сиюминутному порыву и попытаться уничтожить учителя, поэтому Палпатин предпочитал в такие моменты держаться подальше, лишний раз не провоцируя младшего ситха.              Этот пленник оказался для Вейдера очень... личным. Палпатин усмехнулся. В действительности, его ученик в некоторых вопросах оставался таким же, каким был двадцать лет назад. Вейдер стеснялся и чувствовал неловкость от своих физических потребностей. Когда садизм полностью заменил ему секс, являясь самым близким и интимным взаимодействием с другими людьми, Вейдер стал отдавать предпочтение уединенному «общению» с жертвами. Дело было не только в практических соображениях. Он прогнал охранников из желания спокойно провести время со своим партнером, добиться разрядки, которую могло дать ему беззащитное тело. В колебаниях Силы Палпатин явственно видел, что именно этот заключенный дарил Вейдеру множество оттенков наслаждения. Впрочем, это не было удивительным. Темная сторона благосклонно восприняла бы любые пытки чувствительного к Силе человека, но то, что Вейдер совершал детоубийство, мучая и медленно убивая собственного сына, должно было вызвать столь яркий и интенсивный выплеск темной энергии, что даже представить трудно.              Палпатин лениво погладил себя, размышляя, не вызвать ли наложницу? Или подождать, пока мальчик и в самом деле умрет, а затем провести незабываемую ночь с одной из новых рабынь? Он улыбнулся в предвкушении. Да, эмоции сломленного умирающего ребенка были бы достойным завершением дня. Он сомневался, что Вейдер продержится дольше. Несомненно, сейчас ученик просто сделал передышку перед тем, как продолжить испытывать на мальчике свою коллекцию ножей и кнутов.              Император снова провел ладонью по своей напряженной плоти, переживая восхитительное чувство, эхом отдающееся в нем, смакуя воспоминания о боли пленника и удовольствии Вейдера.              

***

      Вейдер и Люк молча прошли по секретным коридорам и лифтам, связывающим резиденцию Вейдера и Императорский дворец. Весьма удобный маршрут позволял Вейдеру и Палпатину перемещаться по Империал-Сити незамеченными по отдельности или вместе, хоть они и редко использовали его. Большая часть их планов теперь осуществлялась открыто, когда позиция Палпатина как императора, а Вейдера как второго человека в Империи, была неопровержима.              Они остановились в одном из коридоров. Вейдер поднял руку, жестом приказывая Люку не двигаться. В данный момент они находились справа от Тронного зала. Вейдер закрыл мысли Люка от императора непроницаемыми ментальными щитами. Время пока еще не пришло. У Вейдера был довольно странный план, Люку и в голову не могло придти нечто подобное. Но Темный Лорд был уверен, что осуществление задуманного приведет к смерти Палпатина, причем такой смерти, которая не вызовет ни у кого подозрений, и Вейдер по праву займет императорский трон, как достойный преемник нынешнего правителя.              Люк сосредоточился, готовясь отразить в своих мыслях то, что они планировали, и кивнул Вейдеру. Легкий жест Темного Лорда — и ментальные барьеры упали, снова открывая разум Люка,              

***

      Палпатин ухмыльнулся, изнемогая от нетерпения, когда в Силе прошла рябь — юный узник снова оказался во власти боли и унижения. Вейдер был беспощаден, нанося жестокие удары кнутом и оставляя на теле пленника глубокие порезы. Что-то острое раздвинуло нежную плоть, входя медленно и глубоко снова и снова, в повторяющемся чудовищном ритме. У Палпатина сбилось дыхание. Вейдер безумен, он не понимает, что делает! Мальчик кричал, умоляя о милосердии, но острый предмет продолжал раз за разом погружаться в хрупкое истерзанное тело.              Император все же решил позволить себе маленькое лакомство, не дожидаясь великолепного банкета, запланированного на вечер. Видимо, ученик планирует играть с мальчиком чуть дольше, чем ожидалось. По крайней мере, он явно не торопился заканчивать. Но Палпатин был так возбужден, что опасался сойти с ума, слишком долго ожидая разрядки. Он нажал кнопку, активируя терминал связи, и отдал приказ. Простое и легкое блюдо в качестве перекуса, ничего больше.                     

✴ 9 ✴

             Вейдер и Люк хранили молчание. Люк не совсем понимал, чего именно они ждали, но спустя десять минут Вейдер снова дал ему знак. Люк опять сосредоточился и ответил Темному Лорду утвердительным кивком. На этот раз он должен был транслировать эмоции как можно интенсивнее, пока Вейдер не прикажет ему остановится.              

***

      Палпатин задохнулся в блаженном стоне. Молодая наложница в совершенстве владела искусством плотских утех, она подвела его к самому краю и, дразня, удерживала там. В Силе император погрузился в ощущения юного Скайуокера так глубоко, словно он сам рыдал и кричал под ножом Темного Лорда. Он раскрыл свой разум, наслаждаясь невероятными эмоциями. Гнев и настойчивое желание Вейдера жгли огнем. Сейчас у Палпатина не было необходимости защищать себя — все внимание его ученика было сосредоточено на прекрасном молодом теле, вздрагивающем под точными ударами лезвия. Сильная рука и нож, входящий в плоть... Палпатин, крепко сжав волнующие бедра наложницы, глубоко вбивался в покорное тело, задыхался, обнажая свое сознания, стремясь насладиться последними мгновениями жизни младшего Скайуокера.              Чувство в Силе сдвинулось — оставаясь близко, но вне досягаемости. Он потянулся к нему, безумный от жажды наиболее полно ощутить финальный всплеск темной энергии, когда старший Скайуокер убьет младшего в приступе гнева, ненависти и похоти. Он все дальше и дальше погружал себя в Силу, резко двигаясь в жарком лоне рабыни. Туда! Там был Вейдер, сгорающий от темного желания, и его сын, умирающий в оковах!              Палпатин закричал, испытывая самый яркий в жизни оргазм, и в этот момент почувствовал, как его ученик захватывает его разум, грубо вторгается в его. Он содрогнулся, когда нервы отозвались невыносимой болью, разорванные мощными потоками энергии. Палпатин попытался защититься, но, будучи во власти плотского блаженства, не смог сосредоточиться. В последние мгновения жизни он услышал смех Вейдера и понял, что ученик предал его. Нервная система императора была уничтожена. Дыхательный центр прекратил свое функционирование, и легкие не вобрали в себя воздух. Следом остановилось сердце.              

***

      Крики перепуганной наложницы, разносящиеся по Тронному залу, были отчетливо слышны в потайном коридоре. Женщина всхлипывала и стенала, когда император, навалившись на нее, корчился в предсмертных судорогах. Вейдер и Люк покинули свое убежище так же тихо, как и пришли туда. Пройдя примерно половину обратного пути, они вышли в основную дворцовую галерею. Вейдер размашисто зашагал по направлению к Тронному залу, и Люку пришлось почти бежать, чтобы успеть за ним. Вейдер послал через их связь указания: Люк должен изображать охранника, сопровождающего Темного Лорда, когда тот, уловив колебания в Силе, отправился к своему учителю. Когда они почти достигли Тронного зала, навстречу вышли императорские гвардейцы в алых балахонах.              — Лорд Вейдер, в Тронном зале... инцидент. Сейчас там находятся врачи императора.              Они вошли в зал. Врачи столпились у тела императора, лежащего в неестественно выгнутой позе. Полуодетая молодая женщина всхлипывала, забившись в дальний угол. Вокруг нее стояли гвардейцы.       Вейдер присоединился к людям, обступившим тело, и бесстрастно наблюдал, как врачи проводят осмотр. Наконец один из медиков поднялся и склонил голову перед Темным Лордом.              — Милорд, я вынужден с прискорбием сообщить, что император Палпатин мертв. По результатам предварительного осмотра причиной смерти мог стать обширный инсульт, вызванный... — взглядом врач красноречиво указал на женщину, — перенапряжением. Однако мы не исключаем и другие причины, такие как отравление ядом. Я прошу вашего разрешения провести полное обследование и сделать необходимые тесты.              — То, что говорит женщина, соответствует тому, что вы видите?              — Да, милорд.              — Ее нужно допросить, разумеется. И проведите полное вскрытие. Если кто-то виновен в смерти мастера, он будет иметь дело со мной... лично.              В тоне Темного Лорда прозвучало обещание крупных неприятностей виновникам. Тело императора отправили в медицинский центр в сопровождении почетного эскорта, состоящего из Алой Гвардии и штурмовиков Вейдера.              А потом был совет, на котором Вейдер, дворцовые чиновники, бюрократы и военачальники, и, как казалось Люку, все в пределах радиуса нескольких миль вокруг говорили о политике до раннего утра. Люк тихо сидел в углу зала заседаний, словно невидимый для всех, кроме самого Вейдера. Темный Лорд иногда прикасался к нему в Силе, пытаясь привлечь внимание к некоторым обсуждаемым темам. Люк искренне пытался, но не понимал практически ничего из сказанного.              Наконец, выводы были сделаны, высокопоставленные имперские чиновники ознакомились с отчетами медиков и докладом тех, кто допрашивал девушку. Зал заседаний постепенно пустел, чиновники, прежде чем уйти, подходили к Вейдеру, кланялись и называли его «Ваше Величество».              Люк чувствовал глубокое удовлетворение, исходящее от Вейдера, и сам был очень доволен. Вейдер стал императором. Он принадлежал императору. Палпатин, который отнял у него личность и украл его у Вейдера каким-то до сих пор непонятным Люку образом, был мертв, и в этом не был виноват ни он, ни Темный Лорд.              Они вернулись в резиденцию Вейдера. По дороге Люк безуспешно пытался подавить зевоту и острое чувство голода.              Вейдер довольно долго просто прислушивался к Люку, остановившись в одном из коридоров своих апартаментов. Люк наслаждался нежными прикосновениями, проходящими через его мысли и воспоминания. Темный Лорд осторожно перебирал ниточки, словно воссоздавая для себя картину жизни Люка, испытывая то любопытство, то вспышки гнева. Гнев в основном был по отношению к Бену, что окончательно сбило Люка с толку.              Наконец Вейдер сухо произнес:              — Ты голоден и устал. Ты должен будешь напоминать мне о своих потребностях. Я очень мало нуждаюсь во сне и питании. Проходи.              Они прошли в уютную гостиную, и Вейдер заказал еду. Люк и не догадывался, насколько он был голоден, пока не запахло пищей. К счастью, он никогда не жаловался на желудок, поэтому скорость, с которой он опустошил тарелку, никак не сказалась на его самочувствии.              Когда он наелся, Вейдер привел его в просторную изыскано обставленную спальню и кивнул на огромную кровать. Люк колебался — он испытывал безумное физическое желание одновременно с невыносимой усталостью. Он отчаянно желал, чтобы Вейдер снова взял его, и перспектива отдаваться Темному Лорду на роскошной кровати была очень заманчива. Однако он опасался, что вряд ли сможет доставить удовольствие Вейдеру в своем нынешнем полумертвом состоянии.              В эмоциях Вейдера промелькнули дискомфорт и смущение, и Люк понял, что Темный Лорд закрыл свои мысли от его попыток прощупать причину перемены настроения.              — Тебе необходимо поспать. Мы поговорим, когда ты проснешься. Я останусь с тобой и буду медитировать, — с этими словами Вейдер опустился в большое кресло.              Люк был растерян, но так измучен, что решил не пытаться хоть что-то понять сейчас. Он свернулся калачиком поверх одеяла и погрузился в глубокий сон.              Он проснулся спустя несколько часов и в смятении огляделся, пытаясь понять, где он находится. Шикарная спальня, роскошная кровать вместо жесткой койки камеры... Но когда он увидел Вейдера, сидящего неподвижно и, очевидно, наблюдающего за ним, то сразу успокоился. Теперь он знал свое имя и принадлежал Вейдеру, был его личным пленником. Будет ли Вейдер снова избивать и резать его? Или Темный Лорд намерен искать другие способы заставить Люка снова чувствовать себя наполненным? О, если бы секс стал таким способом... Член Люка мгновенно отозвался на его мысли, наполняясь кровью. Ему очень хотелось продемонстрировать Вейдеру, насколько он принадлежит ему.              Вейдер мягко коснулся его сознания, но резко дистанцировался, когда Люк откровенно предложил свое тело. Люк покраснел. Возможно, Вейдер больше не хочет его? Может быть, Темный Лорд желал лишь единичного опыта, и теперь все было кончено? Убьет ли он теперь Люка, как предполагали охранники? Люк был бы счастлив умереть под кнутом или от ножа, отдавая Вейдеру свою смерть вместо своей жизни.              — Ты не должен так настойчиво искать смерть, ни от меня, ни от кого-то другого. Если то, что ты на самом деле ищешь — смысл, то я помогу тебе. Загадок не так уж и много.              — Я предпочел бы отдать вам свою жизнь. Но... я не уверен, что вы этого хотите. Я... это все, что у меня есть, — Люк кивнул на свое тело, — и если вы не желаете его, я предпочту умереть, а не жить без вас.              — Ты никогда не останешься без меня, ребенок. Наши жизни теперь связаны, как это должно было быть всегда. Вопрос лишь в том, кем я буду для тебя. У тебя огромный потенциал в Силе, и если ты захочешь, я буду обучать тебя. Ты станешь моим учеником, а со временем и Лордом Ситхов. Твое тело... Не буду лукавить сейчас, хотя возможно в будущем мы не будем поднимать подобные вопросы. Твое тело возбуждает меня, хотя я считал такое желание давно забытым. И я очень хотел бы иметь возможность брать тебя и дарить тебе наслаждение. Но ты вправе выбрать иное, — он жестом остановил Люка. — Подожди, я не закончил. Выслушай, а потом ты сможешь решить, чего ты хочешь.              Он немного помолчал, будто собираясь с мыслями и продолжил:              — Если бы тебя не украли у меня давным-давно, я бы, наверное, был связан житейскими моральными нормами и воспринимал тебя более невинно. Но факт остается фактом: мы встретились взрослыми людьми, не знающими правды о твоей личности. Кеноби соврал и оставил тебя в неведении, кто ты есть. То, что ты знаешь — лишь название, бессмысленное, если использовать вне контекста. Без контекста то, что ты сын Энакина Скайуокера, ничего для тебя не значит.              Вейдер снова сделал паузу и продолжил, но уже в ментальном контакте:              — Я не буду говорить об этом открыто даже в безопасности собственной спальни. Прежде чем я выбрал путь ситха, я был джедаем по имени Энакин Скайуокер. Ты — мой сын, хотя я всегда считал, что ты умер вместе со своей матерью, не родившись. Если ты захочешь, я стану для тебя отцом. Ты займешь место рядом со мной как мой сын и наследник, открыто и публично. Начало наших отношений будет похоронено глубоко в нашей памяти, и мы никогда не будем его вспоминать. Если ты хочешь.              

***

      В руках своего отца, на коленях отца, до боли растянутый членом отца, Люк Скайуокер окончательно и бесповоротно отдал себя Темной стороне. Для публики он будет учеником Дарта Вейдера, приватно — его любовником, и лишь в самых глубоких уголках их сердец — его сыном. Люк застонал и теснее прижался щекой к плотной ткани, обтягивающей мощное плечо Вейдера, и согнул ноги, опускаясь на горячую твердую плоть. Он наслаждался ощущением огромного члена, входящего в его узкое отверстие, и упивался сладостным счастьем обладания, эхом отозвавшимся в соединяющей их связи. Он мысленно улыбнулся — отец желал его! Желал заполнить его пустоту, обладать им и никогда не отпускать. Он широко открыл свой разум, как и свое тело, желая принять все, что отец давал ему. Пустой сосуд, наполняемый Вейдером до краев. Он принадлежал Вейдеру — сейчас и навсегда. Он обнял широкую грудь, уткнулся носом в плечо, вдыхая запах кожи и металла. Они двигались к кульминации в медленном и чувственном ритме.              Завтра он станет учеником Вейдера. Сейчас он был его любовником. А в глубине души он навсегда останется его сыном и пленником. И это все, чего Люк действительно желал.