Because I can't

Карма

Я медленно просунулась, ощущая перерождение после хорошего сна. Уткнувшись носом в ее грудь, я глубоко вздохнула, почувствовав ее аромат, и это сразу же вызвало улыбку на моем лице. — Доброе утро, соня, — сказала она тихо. Я подняла голову и поймала ее взгляд и эту улыбку. Она наклонилась, поцеловав мой лоб, одновременно обнимая меня рукой и притягивая ближе к себе. — Сколько время? — спросила я, снова уткнувшись носом. — Через минуту будет двенадцать, — сказала она. — Что? — произнесла я, вставая, отчего она посмотрела на меня со смятением. — Двенадцать? — спросила я, проведя рукой по волосам, сидя на кровати на коленях перед ней. Она посмотрела на меня в недоумении. — Я должна была разбудить тебя раньше? — спросила она взволнованно. — Тебе надо где-то быть? — спросила она, ища на моем лице ответ. Я видела, как она мысленно ударила себя несколько раз. Я просто наклонилась вперед, выдвинув свои губы к ней, полностью избавив ее от мыслей о том, что она облажалась. Мне никуда не надо было. Я просто спала. Больше, чем несколько минут. И это было из-за нее. Она сделала все лучше. Легче. — Сначала психуешь, а потом целуешь? Разве я что-то сделала? — спросила она запутавшись, но с облегчением из-за поцелуя. — Это глупо, — сказала я, потому что так и было. Кто взволнован тем, что спал несколько часов? Так делали все нормальные люди. Нормальные. Да, это было глупо. Было стыдно на самом деле, что что-то подобное было достижением. Что-то настолько глупое. Такое незначительное. — Я не думаю, что это глупо. Скажи мне, — попросила она, касаясь моей щеки, вернув мой взгляд на нее. И она снова улыбнулась этой уверяющей улыбкой. — Я была не в состоянии спать, — сказала я, и она знала это. Мешки под глазами, очевидно, дали это понять. — За исключением прошлой ночи. Я знаю, что это не такой большой повод, чтобы так реагировать, но это многое для меня значит. — Большое или маленькой достижение, это все еще остается поводом, чтобы гордиться, так ведь? — сказала она, и я кивнула головой, пытаясь сопротивляться, чтобы не разорваться на части прямо здесь. Но до того, как слезы потекли из моих глаз, она обняла меня, притянув близко к себе. — Я горжусь тобой, — сказала она, поцеловав меня в голову, и затем я начала плакать еще сильнее. — Я горжусь каждой мелочью, которую ты достигла со дня, как появилась на свет. Это не имело смысла для меня. Вот почему я плакала. Ничего из этого не имело смысла. Ни Эми. Ни ее любовь ко мне. Ни ее гордость обо мне. Ничего из этого не имело смысла. Это и испугало меня. Знать, что хоть моя жизнь и была сложной, эта сложность была мне так знакома. Неуверенность в себе. Ненависть. Отвращение. Чертова ненависть. Это было тем, с чем я была знакома. Я ненавидела, кем была со дня, как поняла, кем являюсь. Я недостойна своих родителей, и это наполняло меня неуверенностью в себе и низкой самооценкой. Затем я чувствовала отвращение к тому, кем была. Я ненавидела отражение в зеркале. И тот голос. Тот чертов голос никогда не переставал кричать, что я была неудачницей. Что я должна была покончить с собой, потому что каждый был так счастлив, когда я уходила. И я видела это. Я видела, что мои родители на самом деле счастливы, когда я не существую. Для них я не существую. Им просто плевать. Но есть Эми. Такое ощущение, что что-то просто щелкает в голове, когда она рядом, потому что благодаря ей я чувствую себя счастливой. Я могу сказать, что я счастлива. Она не может делать меня счастливой все время. Как бы я ни хотела, чтобы она исправила меня, она не могла этого сделать. Но я счастлива благодаря ей. И это ранит. Это причиняет боль, потому что все годы я клялась себе, что жизнь не имеет смысла. Что я здесь, чтобы умереть. Что именно так мир и работает. Это было смыслом моей жизни. Я все еще считала, что не должна дышать. Что занимала чье-то место в этом мире, который не принимал меня. Если бы я могла, то просто заснула бы и никогда не просыпалась. Но я здесь. И у меня все еще присутствует желание закрыть себя в каждой ванной комнате, которую я вижу. Это не прекратилось. Это никогда не прекратится. Желание убить себя там. Я чувствую это, даже когда с ней. Даже когда счастлива. Дело в том, что есть времена, которые помогают мне не обращать внимание на это. Помогают мне забыть даже о существовании этих желаний. Это здесь. Доверься мне. Я знаю, что это здесь. Но это не имеет никакой власти надо мной. Это не может управлять мной. Не тогда, когда я в ее объятиях. Потому что она была домом. И я помню, как узнала, что дом должен быть безопасным местом. Я чувствовала себя в безопасности. Защищенной от ненависти. От отвращения. И может быть. Просто, возможно. Я могла бы быть нормальной. Сидеть в комнате и не думать, насколько я не достойна кислорода. Или насколько эгоистичной я должна быть, чтобы занимать пространство, которое не хотела. В ее руках. Может быть. — Кармс, — сказала она тихо. — Такое ощущение, что я всегда заставляю тебя плакать. И затем я вернулась к ненависти к себе. Она не была тем человеком, который заставлял меня плакать. Я просто накручивала себя. Это то, что заставило меня плакать, это было моей ошибкой, и теперь она думает, что это все из-за нее. Это не так. Но я не могла не плакать, когда она говорила мне что-то приятное. Я не чувствовала, что заслуживаю эти комплименты, никто никогда не заботился обо мне так, чтобы сказать что-нибудь такое. — Это не ты, — сказала я, посмотрев на нее. Горячие слезы по-прежнему текли по моим щекам. Она наклонилась и поцеловала меня. Поймав мою нижнюю губу между своих. Мягко и осторожно. Невинно. Да. Но я чувствовала скрытую страсть. Она целовала меня, не обращая внимания на губы, которые были все в соленых слезах, и сопливый нос. Ничего из этого не волновало ее. — Я так скучала по тебе, — сказал она, вытирая мои слезы и нос. Затем она уставилась на меня, задумавшись. И все, о чем я могла думать, это о том, насколько ужасно я выглядела сейчас. Я просто представила опухшие глаза и красный нос. — Я ужасно выгляжу сейчас? — спросила я. — Ты выглядишь красивее, чем когда-либо, — сказала она. — Я так понимаю, что многого не надо, чтобы произвести на тебя впечатление? — предположила я, и она ухмыльнулась. — Когда дело доходит до тебя, то нет, — сказала она, и я почувствовала, что покраснела. — Прости, что все время плачу. Прошел всего один день, а я уже испортила наше время вместе. — Ты ничего не испортила. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно со мной. — Мне комфортно с тобой, — сказала я. — Это все, что имеет значение, — сказала она, прикоснувшись своим лбом к моему. И я легла на нее сверху так, чтобы она была полностью на кровати. Ее руки обвили мое тело и шею, прижимая ближе. — Чем ты хочешь заняться сегодня? — спросила она, и я просто пожала плечами, потому что мне было все равно. День, проведенный с ней — это все, что я хотела. — Что насчет ленивого дня? Я буду лежат рядом и весь день целовать тебя? — предложила она, и я улыбнулась ей в шею. — Я приму эту улыбку в качестве согласия, — сказала она, и я отодвинулась от ее шеи, поцеловав. — Это определенно, да, — сказала я ей в губы. Не прошло и пяти секунд, как ее живот зажурчал так громко, как будто там было что-то живое. Я не могла не засмеяться, потому что она понятия не имела, что такое произойдет. — Может быть, нам стоит заказать покушать? — предложила она, и я кивнула. Она потянулась за телефоном и позвонила на стойку регистрации, где ей предложили блюда, которые они имели в наличии. — Как насчет гамбургера и картошки фри? — спросила она меня. — Я не очень голодна, — сказала я, и она посмотрела на меня этим взглядом, потому что знала, что я ничего не съела вчера вечером на ужине с родителями. На самом деле, я ничего не ела с тех пор, как приехала в штаты. И я понимала, что она так или иначе знала это. — Принесите гамбургер и много картошки фри. О, и у вас есть молочные коктейли? … Хорошо, можно мне два самых больших с шоколадом… спасибо, — сказала она по телефону, прежде чем повернуться ко мне. — Так, что я буду делать сегодня? — спросила она меня игриво. — О, точно, целовать тебя, — сказала она, склонивших ко мне, и я улыбнулась, когда ее губы прижались к моим. Это было такое прекрасное чувство. Ничто не могло сравниться с этим. Мое сердцебиение замедлилось, и я готова поклясться, что в какой-то момент оно остановилось. Ее руки переместились на мою талию, когда я забралась на нее. Мои бедра прикоснулись ее талии, когда я опустила себя вниз на нее. И все закрылось для меня. Никого не существовало, кроме нас. Я бы никого не целовала, кроме нее. Я бы не хотела, чтобы кто-то, кроме нее, прикасался ко мне. Все это могло произойти только с ней. И этот маленький пузырь, в котором мы были, был местом, в котором никто не мог потревожить нас. До того момента, пока кто-то не постучал в дверь. — Обслуживание номеров, — сказал джентльмен с другой стороны двери. Эми и я посмотрели на дверь, прежде чем посмотреть друг на друга с улыбкой. Я любила эту близость, и в данный момент я не хотела, чтобы это закончилось. Затем снова постучались. — Я скоро вернусь, — сказала она, когда собиралась выскользнуть из-под меня, но я легла на нее, обвив свои руки вокруг ее шеи. — Кармс, — сказала она смеясь, пытаясь встать. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказала я как маленький ребенок. — Тогда я понесу тебя с собой, — сказала она, встав со мной. Это заняло целую минуту, потому что мы сильно смеялись, пока пытались встать. Но ей удалось встать прямо, удобно взяв меня, я обвила ноги вокруг ее талии и зацепилась руками за ее шею. Мужчина посмотрел на нас смущенно, прежде чем зайти с подносом еды. — Простите за ожидание, — сказала она мужчине, пока я висела на ее теле. — Была проблема с коалой, — сказала она, показывая на меня, и мы все начали смеяться. — Я вижу, какая это проблема. Наслаждайтесь, — сказал он, прежде чем покинуть комнату. — Маленькая коала, ты должна поесть, — сказала она, идя к кровати и опустив меня вниз. Я надулась на нее, и она поцеловала меня в нос. — Я не голодна, — сказала я. — Малыш, по крайней мере, попей. Это шоколад. — Только немного, — сказала я. И это было преуменьшением, потому что после одного глотка, я поняла, насколько голодной я была. Эми разрезала свой гамбургер пополам и предложила мне, и я взяла половину. Она улыбнулась, потому что ей удалось заставить меня что-то съесть. И прошло не так много времени, как она позвонила на стойку регистрации, попросив больше еды.

***

— Чувствуешь себя хорошо? — спросила она, когда мы легли рядом на кровать, смотря в полоток. — Я так наелась. Не думаю, что смогу двинуться, — сказала я, и она начала смеяться. Она перевернулась, посмотрев на меня такими красивыми зелеными глазами, и поцеловала в висок. — Похоже, у тебя появился маленький малыш, — сказала она, мягко гладя мой живот. — Эй, у тебя тоже есть наеденный ребенок! — сказала я, коснувшись ее живота. — Да, но твой милый, — сказала она, немного подняв мою рубашку, чтобы поцеловать живот. — Ты такая дурашка, — сказала я, мягко ударив ее по лицу. Она посмотрела на меня с ухмылкой и подползла повыше, поцеловав меня. Все было так легко сейчас. Я ни о чем не думала, кроме ее губ, наших запутанных тел, и ее руке, которая мягко касалась моего лица. Я ни о чем не думала, кроме Эми. Мне так повезло. Я никогда не могла подумать, что кто-то захочет поцеловать меня. И теперь я не могу вообразить время без ее губ, прикасающихся к моим. Мы целовали друг друга, чтобы заснуть. Буквально. Сначала все это было забавой и игрой. Катаясь по кровати. Падая с кровати. Мягкие стоны. Игривые укусы. И затем это стало ленивым. Наши губы прижимались друг к другу без особых усилий. Как будто нам было легко целовать друг друга. И затем мне становилось все более труднее держать глаза открытыми. Я не могла не смеяться, когда она пыталась не заснуть. И, наконец, настал тот заключительный поцелуй. Это то, что я смогла запомнить, прежде чем моя голова коснулась ее груди. И ее сердцебиение охватило меня в глубокий сон.

***

Если бы я могла, то объяснила бы вам, насколько счастливой сделала меня Эми. Но вы не поверили бы мне. И это не просто мои слова. Я судила по своему поведению. Как будто у вас были сомнения, что все, что я говорила о чувствах к ней, было ложью. Когда я с ней, я чувствую себя под контролем, но и одновременно вне. Мне жаль, что я не могу просто отключить это. Держать все свои отрицательные мысли отдельно. И независимо оттого, насколько сильно я стараюсь, я не могу. Я прошла путь от того, чтобы быть абсолютно счастливой к ненависти к тому, что я была счастлива. Вот как я чувствую себя сейчас. Это то, как я чувствую себя, смотря на нее. Она ничего неправильного не сделала, но я никогда не делала ничего правильно. Я не заслужила быть счастливой. Я не заслужила ее. Я не заслужила объятий. Поцелуев. Быть любимой. Ничего из этого. Я не заслужила Эми. Я имею право чувствовать себя так. Пустой. Такие времена заставляют меня понять, что однажды, когда Эми уйдет, я останусь одна. Ничего бы не мешало мне найти мир. Найти мир на дне той небольшой пластмассовой баночки. И это самое страшное. Что однажды я буду снова одна. Однажды это все станет воспоминанием. Однажды она перестанет существовать в моей жизни. — Карма? — услышала я, как сказала Эми в темной комнате. Мои глаза привыкли к темное, поэтому мне легко было увидеть ее, когда она искала меня на кровати. Ей потребовалось секунда, чтобы разыскать меня, свернувшуюся около стены, смотрящую в окно на дождь. Она слезла с кровати, подойдя ко мне. И встала на колени передо мной, коснувшись моей руки. — Эй, — прошептала она, отведя мой взгляд от окна. Она начала вытирать слезы, которые текли по моим щекам. Я даже не заметила, как начала плакать. — Я не хотела будить тебя, — сказала я. — Все в порядке. На что ты смотришь? — спросила она, посмотрев в окно. — Мне нравится дождь. Это напоминает мне меня. Ты знаешь. — Да. Это грустно, но красиво. Это расслабляет, успокаивает, напоминает тебе о доме, но также это громкое, захватывающее, и что-то новое, — сказала она, водя своим пальцем по моему. — Ты не понимаешь, — сказала я, убрав свою руку от нее, и продолжила смотреть в окно. — Это не обо мне. — Для тебя, может быть, и нет. Но для меня это точное представление тебя, — сказала она, и я посмотрела на нее. Был момент, когда наши взгляды задержались друг на друге, пока она не начала снова говорить. — Я могу посидеть с тобой здесь? — спросила она, не желая уходить. — Нет, — сказала я, качая головой, и она посмотрела на меня, поняв. — Хорошо, — сказала она, поднявшись. Она исчезла в темной комнате, и мысль об ее возвращении не пришла мне в голову, пока она не вернулась с маленьким креслом, которое стояло в другой стороне комнаты. — Я буду сидеть здесь и наблюдать. И когда ты будешь готова, я сяду с тобой, — сказала она, поставив стул с противоположной стороны окна, и села. Я не была готова к тому, чтобы она села рядом. Потому что я не хотела, чтобы она видела те стороны меня, которые я так ненавидела. Я не хотела, чтобы она боялась. Я не хотела, чтобы она уходила. Но одна вещь, к которой я была готова, это чтобы кто-то противостоял мне. Мне нужен был кто-то, кто был бы все еще здесь, даже когда я пыталась оттолкнуть его. И она была здесь. В три часа ночи сидела напротив меня в темной комнате, смотря на дождь. Может быть, я была для нее всеми этими вещами. Возможно, я красивая. Возможно, я дома. Или, может быть, я потерялась. Но наконец-то нашлась.