Неформат

Не знаю, как мы добрались до дома. Как-то. Тихо, дабы не разбудить родителей, пробрались к двери, оставив прощальную записку. С утра и не предупредив. Как проститутки, честное слово. Добравшись до нашей многоэтажки, мы, молча, уставшие и подавленные, расползлись по своим квартирам. Говорить было не о чем. - Йося, я дома, - крикнул я с порога, безрезультатно пытаясь стянуть ботинок с левой ноги с помощью правой, из-за чего впоследствии не удержал равновесие и с грохотом повалился на пол. Услышав звук удара и бессвязные ругательства своего хозяина, семикилограммовый Йося всё-таки соизволил спрыгнуть с дивана и подойти, дабы оценить ущерб, причинённый мной нашему совместному жилищу, которое обнаглевший вконец кот в тайне считал своим. На мои вежливые позывные он всё равно бы не пришёл, так как пренебрежительно игнорировал ласковое сокращение «Йося», предпочитая ему полное и гордо звучащее «Иосиф». - Да что ж такое! Хоть ты под ногами не путайся! – досадливо выругался я на кота, ибо больше ругаться было не на кого. Живу я в гордом одиночестве, полностью поглощённый банальной, но полезной и прибыльной медицинской практикой, поэтому периодические задушевные беседы с котом не вызвали бы ни у кого особого удивления. Обиженный жизнью, я кое-как поднялся, разделся и увалился в любимое кресло, которое, пожалуй, было бы ещё более любимым, если бы на нём не было столько кошачьей шерсти. Сверху на меня уселся огромный Йося с выражением морды а-ля «гладь меня, холоп, пока я позволяю». У меня, изнеможенного и подавленного, не нашлось сил даже на то, чтобы приподнять руку, но судьба приготовила мне новое испытание: запрыгивая, кот уронил пакет с бумагами, которые быстренько оттуда повываливались. Аккуратно, дабы не потревожить придирчивого кота, я попытался достать онемевшей от усталости рукой до бумаг, но дотянулся лишь до одной разнесчастной папки. История болезни. Я открыл папку и пробежался глазами по содержимому. Ого, похоже, требуется пересадка. А клиент-то, гляди ж ты, похоже, влиятельный. Стало быть, при деньгах. Если всё сделать грамотно, может мне и пара рекомендаций перепадёт. Посоветует меня своим друзьям, как хорошего специалиста. А там, глядишь, и на мировой уровень можно… - Тьфу ты! Йося! Ну что ж за такое, - отвлёкся я от греющих воображение супергеройских мыслей, - Ты что? ЧТО? А ну-ка слезь с меня, скотина ты неблагодарная! – сбрасываю с себя довольного кота, который только что, сука, умудрился меня пометить. Всё настроение вмиг куда-то улетучилось, ведь вы только представьте, как больно мысленно падать с высоты начинающего спасителя мира до теперь уже «официально отмеченной» вонючей собственности мерзопакостного кота. В расстроенных чувствах я побрёл в ванную, бурча себе под нос что-то про немедленную кастрацию (кота разумеется). Закончив с водными процедурами, я вернулся обратно в кресло и сам не заметил, как провалился в сон. Похоже, на работе меня пришибут. *** Стайка розовых упитанных пони весело резвилась под сводом шестицветной радуги, как откуда ни возьмись появился странный лохматый мужик, до неприличия похожий на нашего пожилого санитара в поликлинике, основной деятельностью которого было отмывание больничных уток. Подрагивающей рукой мужик держал за ноги огромную живую утку с печальными глазами, зрачки которых, почему-то, были подозрительно велики. Внезапно прицелившись, мужик начал лупашить розовых пони по задницам печальной упоротой уткой. Всё это безобразие сопровождали громкие бухающие звуки, порождённые, видимо, периодическими встречами утиной морды и розовых задниц. Где-то на этом моменте я резко открыл глаза. Наркоманская картинка растворилась в моей серой и скучной реальности. И приснится же такое! Единственное, что осталось – это ритмичные бухающие звуки. Кажется, кто-то барабанит в дверь. Посмотрев в глазок, я увидел там того, кого, пожалуй, ожидал увидеть меньше всего. - Свят? Ты чего барабанишь? Наличие звонка тебе ни о чём не говорит? - Блин, не верещи ты так, - раздражённым голосом ответил мне парнишка. – Давай ты представишь, что наш лифт – это машина времени, а я незнакомый с современными технологиями гость из прошлого, и на этом успокоишься и заткнёшься. Я уже было открыл рот, чтобы ответить хамоватому посетителю, но вовремя заметил в каком состоянии был мальчик: опираясь тонкой рукой о стену возле двери, он весь съёжился, будто от холода. Его заметно потрясывало. - Что с тобой приключилось, дружелюбный мой? - спросил я по возможности спокойным голосом, жестом приглашая Свята в квартиру. - Простыл походу, - ответил он, и, слегка пошатываясь, проник в мою холостяцкую обитель. – Ну и бардак же у тебя! - Таак, - протянул я обиженно, - раз есть силы подмечать недостатки моего жилища, значит не так уж ты и болен… - меня прервал прерывистый, сухой кашель мальчика. – Хотя… Может, ты просто бредишь? Температуру мерил? - Ничего я не мерил. У меня градусника нет, - как-то враждебно раздалось из-под темной, слегка растрёпанной чёлки. – И, вообще, не смей оправдывать свой беспорядок моим «бредом». Грешно это. - А чего мне боятся? Я ж некрещёный. - По тебе и видно. - А вот этого можно было и не говорить. Ты вообще, чего пришёл-то? Скорую надо было вызывать. Вон как тебя трясёт, - заключил я голосом, содержащим ровно столько сострадания, сколько я вообще смог из себя выдавить. Постоянно лицезрев больных людей, начинаешь воспринимать их скорее как рабочий материал, нежели как предмет для сочувствия. - Не могу я скорую… нельзя мне, - как-то тихо проговорил Свят. - Это ещё почему? - Врачей в халатах боюсь, - соврал. Видно, что соврал. У него, походу, не только со школой проблемы, но и с больницей, а то бишь со всеми государственными учреждениями. Он что, преступник? – А ты же тоже доктор, - неуверенно продолжил он. - У меня, знаешь, ли, специализация не та, - обиженно пробурчал я. О помощи просит, а правду не говорит. Тоже мне, шпионские игрища. - Блин, да какая разница? Все вы там одинаковые, – раздалось в ответ. - Так, это комплимент или повод подраться? - Как хочешь, так и понимай. Только помоги… пожалуйста, - было очевидно, что последнее слово далось ему не без труда. Но сказал же. Хотя не шибко-то оно ему и помогло. Вот не взялся бы я за это всё, ох не взялся бы! Но долбанная клятва Гиппократа!... И я со вздохом потащил мальчишку в сторону спальни. *** - Офигеть у тебя кроватища! Вы тут что, оргии устраиваете что ли? – выпучил глаза Свят, как только мы прибыли в пункт назначения. - Так, оставь свои фантазии при себе, - наигранно строго оборвал его я. – Мои оргии тебя не касаются, - не говорить же ему, что у меня секса уже месяца три не было. - И слава Богу, - открестился парнишка. - Что ж ты всё Бога-то поминаешь? Так плохо себя чувствуешь, что душу готов ему отдать? Это, дружок, пожалуйста, не в моей квартире! - Да ничего я никому не собираюсь отдавать. - Ну и ладненько, - полуотсутствующим голосом проговорил я, роясь в аптечке. – Полезай на кровать. - Куда? На этот траходром? - Ага, аккурат посерёдке. Лезть долго, зато потом не свалишься, - вполне равнодушно ответил я на возмущение Свята. Из аптечки было изъято жаропонижающее, так как без всякого градусника было понятно, что температура у мальчишки высокая. С недовольным ворчанием и на трясущихся коленках мой больной всё-таки дополз туда, куда было велено, и развалился морской звездой, раскинув руки и ноги в стороны. На мгновение вид парня, расслабленно лежащего на моей кровати, рефлекторно вызвал в голове ряд картинок, категорически запрещённых цензурой, но потом я вспомнил, что это всего лишь больной маленький мальчик, и меня отпустило. Почаще бы мне об этом вспоминать. - Эй, Док, ты что со мной делать собрался? – недовольно раздалось с моего ложа. Тоже мне, маленький принц! - Кровопускание, - пусть боится меня, маленькая язва. - Эй, я думал, что это уже устарело, - напрягся парень. - А я фанат средневековья, - флегматично отозвался я уже из кухни, набирая в стакан кипячёной воды. – На вот тебе таблеточку для начала, - вернулся я к нему с водой и лекарством. - А это что? – подозрительно протянул он. Не доверяет. Хотя, чего мне доверять? Мы знакомы полтора дня. - ЛСД, - проталкиваю маленькую белую таблеточку сквозь чуть приоткрытые губы. - Меня и без этого неплохо мутит, - отвечает он, но, всё же, глотает. Значит, скоро ему должно стать лучше. – Как там, кстати, твои родители? Поверили в нашу постановку? - Не думаю… Возможно, теперь мне вообще придётся с ними не общаться. - Ну прекрати, - начинает поучать меня он. Вот сопляк неугомонный. - Наверняка ты всё равно хоть как-то, но зависим от них. Нехорошо пилить сук, на котором сидишь. - К твоему сведению, - обиженно отзываюсь я, - материально меня с родителями уже давно ничего не связывает. И вообще, пилить сук – это не моё призвание, я больше по кобелям. - Ну да, ну да, - с сарказмом доносится с постели. - Легко тебе рассуждать! – взрываюсь я праведным гневом, - Небось за всю жизнь ничего тяжелее пиписьки в руках не держал! - Пиписьки, чтоб ты знал, тоже бываю большими и тяжёлыми. Хотя, тебе-то откуда это знать? – издевается этот сопляк. Я обиженно молчу. Был бы он в моей весовой категории, врезал бы ему. А так… - Док, - зовёт он неожиданно тихо, - а у тебя большой? - В тебя не влезет, - огрызаюсь я. Минут пять стоит напряжённая тишина. - Док, - снова раздаётся с кровати. - Ну чего тебе ещё? - Мне жарко… - И что мне прикажешь делать? - Подуй на меня, - нет, ну не наглость? - Ты обнаглел вконец. Пришёл ко мне на кровати валяться. Нет бы по хозяйству помочь! - А на грудь тебе не пописать, чтобы морем пахло? – раздосадовано интересуется мой оппонент. - Не сейчас. Подобными извращениями мы с тобой займёмся, когда поправишься, - вторю ему я. Этот пацан явно зарвался. Но, кажется, я уже придумал, как его проучить. *** - Давай-ка мы с тобой, дружок, температуру померим, - хитренько улыбнулся я, вертя между пальцами старенький ртутный термометр. - Давай, - соглашается Свят, не замечая подвоха. - Разворачивайся и снимай штаны, - в приказном тоне проговариваю я. - Чего? – мальчишка в панике. - Ничего! Задницу подставляй, говорю. - Так его же того… подмышку суют, - похоже ребёнок начал заикаться. - Это новые, электронные. А этот – старого образца. Его только анально, - не моргнув, вру я. Кто бы знал, чего мне стоило в тот момент не рассмеяться. И самое смешное, что Свят поверил мне. Трясущимися руками он еле-еле справился с пуговкой на джинсах, слегка приспустил их и развернулся на живот. Я несколько раз судорожно вдохнул. Сейчас главное - держать себя в руках, соблазн будет слишком велик. И плевать, что он ещё дитё. Медленно подхожу к кровати, крепко сжимая во вспотевшей от волнения ладони чёртов градусник. Опираюсь коленом о кровать рядом с его филейной частью. Аккуратно опускаю подрагивающую руку на призывно торчащую ягодицу и слегка отодвигаю ее в сторону. Мягкая. А, казалось бы, такой худой. Взору открывается розовенькая, узкая, девственная дырочка. Не удержавшись, слегка касаюсь её подушечкой пальца, но тут замечаю, как сильно мальчишку трясёт, и тут же прекращаю своё преступное действо. Слегка смачиваю термометр слюной, проведя по нему языком (всё равно Свят уткнулся носом в подушку и ничего не видит), приставляю его узким концом к маленькому входу. Плавным нажимом ввожу градусник внутрь чуть глубже, чем положено, и пару раз царапаю по простате (я врач-гей, и мне было бы стыдно сразу её не найти). От неожиданных ощущений парнишка выдыхает громко, со стоном, и прогибается в спине. - Лежи тихо, скоро приду, - я легонько хлопаю его по заднице и удаляюсь на кухню. *** Сижу на кухне и пытаюсь перевести дыхание. Совесть внутри меня рвёт и мечет, вопит, что я не имел права этого делать, что я перешёл некую черту дозволенного. Но с другой стороны, ничего особенного не произошло. Скольким людям ректально измеряли температуру, и никто пока не умер. Но ведь всё дело во мне. В моей грёбаной ориентации. Что-то мне подсказывает, что скоро я сам начну себя за это ненавидеть. Когда я вернулся в спальню, Свят лежал не шевелясь, дыхание было ровным. Уснул. Я осторожно, чтобы не разбудить, вытащил градусник и укрыл пледом несчастную голую задницу. Температура спала. Итак, итог на сегодня: с ролью врача я справился, и неплохо, а вот с ролью старшего товарища – сомневаюсь…