Неформат

Спальней оказалась небольшая, но уютная комнатка с двуспальной кроватью, застеленной белым покрывалом с каким-то непонятным, но веселым принтом. Стоп. А зачем ему двуспальная кровать? Хотя, она мне не нужна, по крайней мере пока. А вот в перспективе… Так, никакой перспективы! Не трахать детей! И вообще, пора завязывать с этими внутренними монологами, а то так и до шизофрении не далеко. Тем более, пришёл я сюда вовсе не за кроватью. Мне нужен… - И с хрена ли ты в шкаф полез? – недоверчиво раздалось у меня за спиной. Складывается ощущение, что если бы я сказал ему, что мы пришли сюда лишать его девственности, он и то удивился бы меньше. - В Нарнию тебя отвести хочу, - лаконично отозвался я. Неужели так сложно было догадаться? - Я так и знал. - Что ты знал? – неужели вспомнил, что в шкафу ещё и одежду хранят? - Я знал, что вы, геи, не от мира сего. Значит, вы пришли из Нарнии. Всё сходится. - Ширинка у тебя на штанах сходится. - Что ж ты злой-то какой? - Я не злой, я внимательный. - А ты что, смотришь на мою ширинку? - А почему бы и нет? - Знаешь, был бы ты натуралом, мне было бы всё равно. Но так… - Как так? – пытаюсь прикинуться дурачком. Интересно, как он выкрутится? - Никак, забей, - что ж, он пошёл по пути наименьшего сопротивления. Даже скучно. – Так зачем тебе мой шкаф? - Как бы тебе объяснить, чтобы не обидеть. Понимаешь, геи достаточно требовательно относятся к своему внешнему виду… - Ну да, по тебе видно, - сарказм в голосе можно черпать ложками. Хотя, он имеет место быть. Я прекрасно понимаю, что в мокрой одежде, лохматый и нервный, я явно не произвожу должного впечатления. Но ответить я ему обязан. - Я долбанный час торчал под раковиной, потому что у кого-то руки из задницы, и он сам не мог починить кран! Конечно же, я сейчас не очень похож на диснеевскую фею… - Так, не трогай мою задницу! И вообще, я не знаю как выглядят феи. Не смотрю Дисней. «А зря! Хорошие мультики», - хотелось ответить мне, но я вовремя передумал. Не палимся. - Так, вот этот костюмчик вроде ничего, - выуживаю из горы мятого хлама единственный набор одежды, висящий на вешалке. - О, нет! Только не этот! – страдальчески выдыхает мой «парень». - Почему? - Это школьный, парадный… - Школьный? Ты же сказал, что тебе девятнадцать? - А мне и есть девятнадцать, - как то очень быстро отвечает он. – Просто костюм остался… Не выбрасывать же. – Так, похоже, со школой у пацана какая-то запарка была. Но меня не должно это волновать. В конце концов, это его личная жизнь. - Слушай, может ну его, этот костюм? – после небольшой паузы выдаёт он. – Ты меня и так в идиотские условия ставишь, так дай мне хоть одеться комфортно. - Ладно, - смилостивился я. Самое смешное было в том, что он выпрашивал у меня возможность одеться по-своему так, будто он мой подчинённый и мы собрались на какое-то обязательное мероприятие. А ведь в моём-то безвыходном положении он мог бы сам править бал и выдвигать условия. Слава Богу, до него это пока ещё не дошло. – Ну так что ж ты стоишь-то тогда? Одевайся, давай, в своё «комфортное». - Как? При тебе? - А почему бы и нет? - Ну ты же этот… - Кто? Ненормальный? Прокажённый? - Гей, – выдал он. Решился – и то прогресс. - Ты думаешь, что если я гей, то на первого встречного бросаться буду? - Ну я же твой «парень», - кидает он мне. - Да у меня на тебя даже не встанет! - Правда? – обида в голосе? Да ладно? Наверняка у меня глюки. – А сколько тебе лет? - Двадцать шесть. А тебе пошто? - Да вот, пытаюсь вычислить процентную вероятность наличия у тебя импотенции, - блин, этот ребёнок выводит меня из себя. – И вообще, я тут тебе услугу оказываю. Между прочим, безвозмездно. – Надо же! Опомнился! - Ну прости, запамятовал, - пытаюсь говорить буднично, но раздражение в голосе даёт о себе знать. - Просто у кого-то память из девичьей сразу перешла в стадию старческого маразма! – Блять! Он когда-нибудь заткнётся? *** Стоит ли говорить, что до машины мы добирались в пылу словесного боя. Одно радует – выглядит он вроде годно. Узкие джинсы, кеды, неяркая футболка, на ней рубашка в клетку с рукавами, подвёрнутыми до локтя. Тёмные волосы собраны в небольшой хвостик. Миленько так и по-домашнему. Ну не к королеве же английской мы на приём едем, правда? Ещё бы орать перестал, тогда бы вообще очаровашка. - Свят, помолчи хотя бы минуту, пожалуйста, - я должен был это сказать, а то меня походу уже контузило на правое ухо от его постоянного ора. А я-то думал, что он флегматик. Хрена с два! Надо было его на заднее сидение сажать. - О, да ты помнишь, как меня зовут, дорогой? – спросил он, до неприличия повысив голос на последнем слове. - Тебе точно девятнадцать? - Да точно, точно… - Просто у меня такое чувство, что у тебя переходный возраст. – После этой фразы мы ехали в тишине, не знаю почему. Но меня это несказанно радовало. *** - Вылезай, - скомандовал я, и мой новоиспечённый и неожиданно послушный «бойфренд» молча выполз на лужайку перед родительским домом. Тишину нарушило до невозможности внезапное: - Вот и приехали, мои дорогие! – уровень наигранности в мамином якобы счастливом голосе зашкаливал. Стоп. Что это у неё в руках? Ну нет. Ну нет же. Неееет! – А я вас по старинной русской традиции, с хлебом-солью встречать решила, чтобы было у нас сегодня вечером хоть что-то традиционное. – На этом моменте я был очень рад что парень у меня липовый. Был бы настоящий – было бы обидно. А так ничего вроде. Святу вон вообще всё фиолетово. - Ты ломай, ломай хлебушек-то, - привязалась к нему мать. А он что? Он и отломил. Вот только нормально в нашей семье ничего не делается. Послышался тихий хруст, мать взвизгнула и выронила каравай, а у Свята в руке вместе с куском хлеба остался кусок дешёвого накладного ногтя. Блин, такое даже не придумаешь! Мать стояла, ошарашено прижимая к себе пострадавший палец, а я пытался подобрать и водворить обратно собственную челюсть. И только виновник «торжества», казалось, был абсолютно спокоен. - Не палец, и ладно, - заключил он, вставил в мой открытый рот отломленный кусок хлеба, благо уже без ногтя, и спокойненько прошёл в дом. Более эпичное начало сегодняшнего вечера я и представить себе не мог. Делать было нечего. Более или менее оправившись от произошедшего и дожевав постный мякиш, я последовал в дом за Святом. Там меня ожидала не менее фееричная картина: испуганный мальчик, над которым возвышается мой грозный отец, схвативший его за руку в районе предплечья. - И этот хиляк трахает моего сына? – раздалось из-под пышных седеющих усов. - Никто меня не трахает, - возмутился я, быстро высвободив Свята из стального захвата неприятеля. – Я, к твоему сведению, актив. - А что ж он мне этого не сказал, когда я у него спросил? – голос отца стал менее грозным. Мне показалось, или он вздохнул с облегчением? Неужели распределение ролей его так волновало? - Так, мне всё это надоело, - решительно произнёс Свят. Похоже операции «внедрение» конец. И мне конец. – Я пришёл сюда не для того, чтобы трахать чьих-то истеричных сыновей и ломать какой-то непонятный хлеб, а для того, чтобы познакомиться с родителями своего любимого человека! – Да ладно? Неужели он решил доиграть всё до конца? В таком случае, честь ему и халва. Я бы на его месте давно послал всю нашу семейку на хутор за бабочками. - Тогда к столу! – неуместно пафосным голосом вскричала мать. Ну а мы что? Мы пошли к столу. *** Молчание затянулось. Мы съели первое и доедали второе, но никто так и не проронил ни слова. Я конечно понимаю, «когда я ем, я глух и нем» и всё такое, но вот только знакомство с родителями я всегда представлял себе несколько иначе. - Ладно, Святослав, - начала мать, прокашлявшись. Только спроси что-нибудь нормальное, умоляю. – Где вы работаете? - слава тебе, Господи, у меня прямо от души отлегло. Но потом снова прилегло, когда я услышал ответ. - Я работаю в маникюрном салоне, делаю милым чикам всякие клёвые штучки на ноготочках, - проговорил он голосом тупой силиконовой блондинки и похлопал ресничками. Этот мир сошёл с ума! - Нам срочно нужно выйти, - констатировал я, и за шкирку поволок Свята в ванную. - Что это было? – громким нервным шёпотом спросил я, усадив его на стиральную машинку и облокотившись руками по обе стороны от его бёдер. - Ну я типо это, гея играю… - тем же шёпотом начал оправдываться он. Видимо, ему было настолько не по себе, что он даже не заметил нашей внезапной близости. Да и мне, честно говоря, сейчас было абсолютно не до неё. - Да где ж ты таких геев-то видел? - В анекдотах… а что разве они не такие? - А я такой? - Нет. - А вот я как раз гей! - Прости, я не подумал, - Свят виновато опустил в пол глаза, и мне даже на мгновение стало его жаль – настолько трогательно он выглядел. Я сегодня прямо супергерой! Мистер педик – разрушитель стереотипов! А вот «парень» мой сегодня супергеморрой… *** Покидая ванную, я прислушался – на кухне шла какая-то оживлённая дискуссия: - Мне кажется, липа это всё, - хрипел отец своим низким прокуренным голосом. – Ну не могут так себя вести люди, которые встречаются. Ну либо я уже настолько устарел, что ничего не понимаю… - Не знаю, не знаю… Но и правда, странно это всё. Неужели он от нас просто отмазаться решил? – Блин. Блин. Блин. Неужели они всё поняли? Я осёл. Ещё и парнишку втянул! - Слушай-ка, а мы с тобой сейчас проверим, - начала вдруг мать заговорческим шёпотом. - Как? «Горько» покричим? - Не совсем. - Как так? - Как так? – передразнила его мать писклявым голосом. – А вот так! Мы их ночевать оставим. В комнате для гостей. Они молодые, кровь горячая. Если услышим, что они там чего «сообразили», значит – не врут. - Э, нет, мать! Я «это» слушать не подписывался! - А в неведении тебе лучше? - Ну так то нет, конечно, - замялся отец. А я понял, что нужно срочно отсюда валить. - Мама, папа! – подал я голос из-за угла. – Нам пора, пожалуй. На работу завтра рано. Мне в больницу. А этому, - я не удержался и дал лёгкого щелбана выползшему из-за того же угла Святу, - в маникюрный салон. – Похоже, мальчик не слышал вражьего заговора. Оно и к лучшему. - Никуда я вас не отпущу! – завопила мать. - Тёмно уже. Ехать опасно! Пожалей моё больное материнское сердце, - с этими словами она буквально затолкнула нас в гостевую комнату. И откуда только силы взялось?. Ошарашенный Свят забился куда-то в угол, а я в изнеможении уселся на кровать. Это был слишком долгий день… неужели мне сейчас ещё и трахаться придётся? *** Минут десять мы сидели в полной тишине. Слышно было, как тикают на стенке старые советские часы. Бесит. Моя бы воля – выкинул бы этот раритет к чёртовой бабушке. Я уже начал надеяться, что мои пожилые шпионы отменили свой грандиозный план, но вдруг под дверью послышался едва различимый шепоток: - Говорил я тебе, враки всё это. А мы тут с тобой ещё стоим, как два дурака. Нет бы, спать идти, - сплюнул в сердцах отец. - Да подожди ты, - шипела в ответ мать. – Может они ещё начнут. Тебе бы только спать! Дальше вслушиваться не было смысла. Внезапно, воспалённый и уставший мозг поразила гениальная идея. - Свят, иди сюда, - позвал я так тихо, как только мог. Если мне слышно их, значит, и они могут услышать меня. Конспирация превыше всего! - Зачем? – поинтересовался мой собрат по несчастью сонным голосом. Похоже, он задремал там в углу. - Тихо ты. Потом объясню. Мальчик послушно подполз ко мне и забрался на кровать. Похоже, после сегодняшнего вечера в кругу моих создателей его уже ни чем не удивишь. Отлично! Я сломал ребёнку психику. - Сейчас мы будем делать вид, что занимаемся любовью. - Что? - Все вопросы потом. - Не могу я твою «любовь» имитировать! – похоже, от моих странных указаний он сразу же проснулся. Не понимаю я специфики данного действа… - Тебе и не понадобится. Сейчас принцип только один – чем громче, тем лучше. Уяснил? - Уяснил, - шепчет он, но по глазам вижу, что ни хрена он не уяснил. Закатываю глаза, и начинаю подпрыгивать на скрипучей кровати. - Ты чего? Там же всё слышно! – Свят испуганно хватает меня за руку. Господи, у него трясутся пальчики! Я даже отметил бы как это мило, будь ситуация чуть более адекватной. - В том и смысл, чтобы было слышно, - объясняю я. Он опять ни черта ни понял, но всё так присоединился ко мне в раскачивании кровати. Так прошло пятнадцать минут. *** Сидим как дебилы, скачем на кровати под нервный шёпот загнездившихся под дверью родителей. Маразм крепчал. У всех. Понимаю, что это не может продолжаться вечно, и наш скрип должен возыметь хоть какой-то более или менее логичный конец. - Имитируй оргазм. - Что? - Имитируй оргазм, я сказал, а то я тебя… - была ли в этом мире более эпичная угроза? - Как? - Ну как это обычно у тебя по-настоящему происходит? - По-настоящему? - Ну, с реальным партнёром! - Да не было у меня никаких партнёров! - Ты что, девственник? - А в данный момент это принципиально? – возмущается мальчик. Понимаю что он прав. Так же понимаю и то, что мы со своими скрипами пошли на третий десяток минут, и я себе явно льщу. Делать нечего. Неожиданно, и даже скорее для себя, чем для Свята, щипаю его за сосок. Он испуганно вскрикивает и отползает к стене. Я прекращаю скрипеть. Слышу, за дверью удаляющиеся шаги. Смотрю на Свята. Он корчится на полу в приступе истеричного беззвучного хохота. Довели ребёнка. Если ему девятнадцать, то я испанский лётчик. Закрываю глаза и откидываюсь на кровать. В голове каша, причём протухшая. Мне кажется, или с моей жизнью что-то не так?