Любовь к хересу обязательна

Поставив чашку на стол, Гермиона поднялась из кресла и направилась к окну. В причудливых рисунках витража она видела свое отражение. Искаженное, переливающееся всеми цветами радуги. Особо привлекательной Гермиона показалась себе в синем. Она даже успела немного пожалеть о том, что шляпа не распределила её в Когтевран. Девушка отчаянно вглядывалась в пейзаж за окном, пытаясь отчетливо представить себе его в естественных красках, но за последние часы она попросту забыла о том, какой он, тот реальный мир. За ароматом благовоний скрылся свежий запах природы, за терпкостью чая с хересом пропала сладость сливочного пива, за простотой булочек к чаю потерялось радость от тыквенного пирога, а в неестественной яркости комнат Трелони утонул весь привычный мир. У Грейнджер закружилась голова, и она была вынуждена опереться о подоконник, чтобы удержать равновесие. Необычный напиток давал о себе знать - мысли стали наполняться странным туманом. Пытаясь сосредоточиться и взять себя в руки, Гермиона не заметила, как к ней подошла Трелони, держа в руках чашку, и встала рядом. Прорицательница, не отрываясь, смотрела на девушку и, в то же время, куда-то сквозь нее. - О чем вы думаете, мисс Грейнджер? – Трелони накрыла ладонью руку Гермионы. - Боюсь, вы мне не поверите, профессор, - горько усмехнулась гриффиндорка. - Вот, выпейте, должно стать легче, - Сивилла протянула Гермионе чашку. - Что это? – вопросительно уставилась на фарфоровое подношение девушка. - Считайте, что успокоительное, мисс, - Грейнджер все-таки взяла в руки чашку и сделала пару неуверенных глотков, - До дна! Гермиона не ощущала абсолютно никакого вкуса, поэтому выпила всё. По правде говоря, ее совсем не интересовало, что же это было. Тепло разлилось по всему её телу и отчего-то захотелось улыбнуться. Своим мыслям, прорицательнице и всему окружавшему её сейчас мирку. Трелони разглядывала уже давно изученный до последней черты витраж, яркие цвета затейливо бликовали на толстых стеклах её очков. Помедлив секунду, Гермиона потянулась к лицу прорицательницы и аккуратно сняла с нее очки. Сивилла не противилась и все вглядывалась в причудливый узор. Теперь Грейнджер могла, наконец, разглядеть её глаза: большие, ярко синие, в них плясали озорные краски витража. - Погадаете мне по руке, мисс? – неожиданно Сивилла отвлеклась от созерцания цветного стекла и уставилась прямо в глаза гриффиндорки, - Вы ведь изучали труды по хиромантии. Попробуйте. - Увы, я ничего в этом не понимаю, профессор. Будущее и судьбы людей мне неведомы, - Гермиона пожала плечами, - Не хотелось бы обмануть вас ложными надеждами или, наоборот, грядущими ужасами. - Тогда позвольте мне вам погадать, не отказывайте одинокой пьяной провидице в этой маленькой просьбе, - Трелони сдавленно рассмеялась. Гермиона, дабы не показаться грубой гостьей, неловко хихикнула и согласилась. Они сели на край кровати. Гриффиндорка протянула дрожащую руку предсказательнице. Та взяла руку девушки в свою и погладила ладонь. Гермиона вздрогнула от прикосновения хрупких, но таких мягких пальцев. - Вижу героическую судьбу. Все ваши знания очень помогут вам, - Трелони водила пальцем по всем линиям и холмам на руке девушки, - Линия любви... Кажется, это чувство быстро пройдет мимо вас, мисс. Тем не менее, как я уже говорила, двое прекрасных детей и муж. Верные друзья. Гермиона одернула руку. Трелони виновато опустила взгляд. Легкая шаль бирюзового цвета соскользнула с её плеч и оказалась на полу. Они одновременно потянулись вниз, чтобы поднять её. И, словно в романтическом маггловском кино, их взгляды встретились, а руки одновременно схватились за шаль. Гермиона увидела свое отражение в больших глазах Трелони, словно в синем стекле витража. В голове девушки появились такие мысли и образы, которых в обычные дни там появиться, даже при всем желании, не могло. Засмущавшись тому, что творилось у нее в голове, Гермиона хотела было отвернуться, но тонкие пальцы Трелони коснулись её подбородка. По спине девушки пробежал холодок. Образы в голове навязчиво диктовали, как нужно себя вести в этой ситуации, но рациональное мышление все еще отвергало эти попытки изменения поведения. Они снова сели на кровать, все так же глядя друг другу в глаза. - Простите меня за это, мисс Грейнджер... – прошептала прорицательница и притянула девушку к себе. На миг в глазах гриффиндорки мелькнуло удивление, но затем все словно встало на свои места. Прекратив всякие недовольства рациональной стороны своей личности, Гермиона коснулась губ Трелони своими. Первый поцелуй оказался неуверенным и сухим. Девушка отстранилась, осмысливая то, что только что совершила. Её не оттолкнули, не отругали, не выгнали, значит, она все делала правильно. Облизнув пересохшие от волнения губы, Гермиона снова приблизилась для поцелуя, но Сивилла перехватила инициативу в свои руки, в прямом смысле этого слова. Прижав девушку к себе, прорицательница стала изучать её молодое тело, проводя пальцами по плечам, спине и груди. Ей хотелось раствориться в этих ощущениях единственный раз в своей жизни. Чтобы запомнить его. Чтобы жить им дальше. Их губы снова соприкоснулись в долгом, изучающем, жадном поцелуе. Невесомые шали взметнулись вверх, опускаясь пестрой пеленой вокруг них. Легкий звон браслетов и амулетов заглушил еле слышный стон. Благовония стали туманить взор Гермионы, окружающая действительность стала сливаться в разноцветный калейдоскоп красок и ощущений. Стащив с прорицательницы мешковатую тряпку с этническими узорами, исполняющую функцию платья, гриффиндорка повалила её на кровать. Вот и в Грейнджер, наконец, проявился смелый львиный нрав. Под ней лежала худая женщина, с сильно выпирающими ключицами и небольшой грудью. Казалось, одно прикосновение – и эта хрустальная хрупкость рассыплется на тысячи маленьких ярких стрекоз. Невесомыми прикосновениями Гермиона вырисовывала непонятные знаки на теле прорицательницы. Ей хотелось заполнить собой пустоту: в мыслях Сивиллы, в её душе и даже комнате. Осторожными поцелуями она покрывала тело Трелони, пока та лежала недвижно, вцепившись руками в простыни. Прорицательница не пропускала ни одного движения Гермионы и с какой-то странной внимательностью рассматривала девушку, так отчаянно и беззаветно отдающую ей свою нежность. Сняв с гриффиндорки рубашку, юбку и белье, Трелони пробежалась взглядом по юному телу девушки. Неуверенные, будто сомневающиеся в происходящем, прикосновения холодных тонких пальцев заставили Гермиону тяжело вздохнуть, подавляя стон. Девушка позволяла прорицательнице изучать и ласкать себя. Хотелось запомнить каждую секунду, проведенную вместе. За этими нереальными, туманными касаниями, за ирреальными чувствами и эмоциями, за пределами скучной обыденности... В распоряжении гриффиндорки и ясновидицы была целая ночь, наполненная чем-то невесомым и нежным. Туманом и яркостью. Поцелуями и прикосновениями. Телами и желаниями друг друга. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается... Наутро Гермиона проснулась в своей постели в гостиной факультета с жуткой головной болью и непонятными воспоминаниями о предыдущем дне.