Никто не выжил II. Болтливый мертвец

Прошлое. Набережная Чикаго. Сентябрь. Отходя от холодной осенней ночи, Чикаго неохотно встречал неминуемо надвигающееся утро, которое по всем меркам обещало стать не только холодным, но и солнечным. Ни одной живой души в радиусе пары километров, только лишь она одна, окутанная предрассветным маревом осеннего утра, замершая на набережной и любующаяся открывающимся видом урбанистического каньона из стекла и бетона, через который, пронзая насквозь, полноводная река-тезка протекает в своем извечно-неспешном, ленивом ритме. Втянув носом воздух, Эмма улыбнулась и, заткнув левое ухо наушником, побежала по набережной в направлении от центра, сразу же взяв высокий темп, и подбадривая себя забойными треками Металлики. Шел шестой час утра. Другие бегуны и собачники вот-вот должны были покинуть свои уютные берлоги и выползти, зевая, на серые улицы, в то время, как она уже возвращалась домой на всех парах. Обычно, ее пробежки начинались без пяти минут пять и заканчивались в районе седьмого, поскольку расстояние она выбрала не малое, поэтому выходить из дома приходилось раньше, чтобы успеть вернуться домой ко времени, принять душ, накормить своих мальчиков, отправить одного в детский сад, другого на работу и не опоздать на работу самой. Вечная запара, все как у всех, все как всегда. Впрочем, жаловаться было грех. Она была ранней птахой, и если большинству нравилось досыпать драгоценные перед работой часы в тепле и уюте, то она предпочитала бегать в предрассветных сумерках, менять заманчивую перспективу понежиться в постели с мужем на быстрый, почти неистовый ритм, с которым, ее тело вспарывало холодный воздух и разгоняло клокочущую в венах кровь. Разгоняло тревожные мысли, страхи, а порой и ночные кошмары. Но больше всего прочего, ей нравилось оставаться один на один с городом. Как будто бы на свидании для двоих. Кто испытывал нечто подобное, тот поймет. Большинство же просто покрутит пальцем у виска, предпочитая плен комфорта пусть паре, но все же часов свободы. Солнце вызолотило верхушки небоскребов, когда она забежала на знакомую улицу и, слегка сбавив темп, направилась по тротуарной дорожке к дому номер «39». Родная улица просыпалась также неохотно, но неизбежно, как и остальной мегаполис, пока еще утопая в сероватом мареве, не желающим уступать место солнечным лучам. Двери пары домов открылись почти синхронно. Из одного вышел пожилой мужчина, из другой, выкатив вперед велосипед, симпатичный молодой человек, который, заметив бегущую мимо его дома ладно, по-девичьи сложенную фигурку соседки-блондинки, тут же расплылся в довольной улыбке. - Доброе Утро! – махнув ему, Эмма не останавливаясь, пробежала мимо. - А я снова проспал! – захлопнув дверь, молодой человек спустил велик с крыльца, залез на него и довольно прытко заработал педалями, нагнав ее через пару минут, - уффф… ну и прыткая же вы, девушка. Точно не спортсменка в прошлом? Она покачала головой, смотря прямо перед собой. Отвечать она не собиралась, но не потому, что была хамкой, нет… просто собеседник был не подходящий. Молодой человек поубавил прыть. Ну вот опять. Они соседи уже сколько? Год? Полтора? И он до сих пор ни на йоту не приблизился к очаровательной миссис Мастэйн. Спрашивается, на черта ему замужняя баба, если вокруг свободных пруд пруди, а уж с его-то внешностью и вовсе море. Беда, как-то так вышло, что он впервые увидел ее теплым весенним вечером, одетую в красивое красное платье. Она шла по дорожке от машины к своему дому…. Такая очаровательная и загадочная, словно списанная с картины знаменитого художника. В общем, как-то так вышло, что он запал на нее… не то, чтобы без ума, в его жизни были бабы и поярче, просто в ней было что-то такое, от чего мужики просто млели. Мистер Мастейн – невысокий лысоватый типок в дорогих костюмах и на крутой тачке – определенно счастливчик. Его молодая жена, похоже, была без ума от него и на других внимание не обращала. Редкая баба в наше время на такое способна. - Ну так что? – мужчина крутил педали и косился на аккуратный точеный профиль соседки. Сколько ей? Двадцать, кажется, восемь? Нет, ей старше двадцати и дать то нельзя. А еще ребенка родила. – Мы могли бы сходить в ту галерею в Вест сайде. Помнишь, я говорил? - Нет, спасибо, Майк. Мы уже посетили ее с мужем, надо признаться не айс. - Э-э… - Увидимся. – Она махнула ему, улыбнувшись дежурной, но от этого не менее обворожительной улыбкой, и быстренько избавилась, свернув с тротуара на дорожку, ведущую к их дому. Майк вывернул шею, едва не навернувшись на камне, попавшем под колесо, быстренько выровнялся, нахмурился и налег на педали, начав тренировку и бурча себе под нос что-то не шибко приятное в адрес неуловимой блондиночки. Открыв своим ключом дверь, Эмма залетела в прихожую и направилась к лестнице. Вынырнувшая из зала рука, ухватила ее за шапочку, сорвав ту с головы женщины и явив взору лохматую белокурую голову. - А поцеловать? – Чарли явился вслед за рукой, выскочив из-за угла, как черт из табакерки, и предстал перед женой в трусах и майке, точно таким, каким она его и оставила рано утром. - Целую, - крикнула Эмма, перепрыгивая через две ступеньки и залетая на второй этаж, - Через пятнадцать минут на кухне. - Как насчет секса в душе? - В другой раз, милый. Он хмыкнул и покачал головой, проводив взглядом аппетитную попку молодой жены. - Где Аарон? – крикнула со второго этажа Эмма, - в комнате его нет! - У нас в спальне. Телек смотрит. - Отрывай его от зомби-ящика, иначе снова опоздаем! Чарли Мастейн крикнул, что сию же секунду, но в действительности направился за сигаретами, припрятанными на одной из полок в гостиной, с твердым намерением покурить, пока его жена не видит… Настоящее. Чикаго. Полицейский участок …сигарета в руках детектива Стейна дымилась вместе с сигаретой в ее руке, заставляя второго детектива с фамилией Мендоса морщить нос и едва не отворачиваться от отвращения. Чертовы укурки. Стейну было наплевать. Все его мысли в настоящий момент поглощены гребаным делом, которое свалилось на него, как гром среди ясного неба и, похоже, готово было, по всей видимости, трансформироваться в просто охренеть какие неприятности, эпицентром которых, как это ни странно, являлась эта миловидная молодая женщина, расположившаяся напротив детективов за большим металлическим столом в изолированном помещении допросной, где все трое заседали уже около получаса. - Мы хотим помочь вам, - Стейн нарушил затянувшуюся паузу, смотря на бледное, изнеможенное лицо женщины, - мы полагаем, ваш супруг имеет отношение к исчезновению Скорсетти. Миссис Уорд. - Мастейн, - ответила она, скидывая пепел с почти докуренной сигареты в любезно подставленную Мендосой кружку, возвратила сигарету в рот, - моя фамилия Мастейн, детективы... Будущее. На юго-запад от 26-й трассы. Штат Луизиана. …Эмма гонит свою «Барракуду» шестьдесят восьмого года по пыльной трассе, направляя ее к условленному месту встречи. Радио со змеиным шипением выплевывает слова песни прокуренным и хриплым, но от того не менее впечатляющим голосом Броди Даль, вспарывающим громкую мелодию, треск старой магнитолы, шум работающего двигателя, и, казалось бы, весь живой мир невидимым смертоносным лезвием. Меж пальцев женщины дымится сигарета. Окно открыто, и ночной ветер раздувает короткие, неровно обкорнанные светлые волосы. Поместив сигарету в рот, она дотягивается до бутылки с пивом правой, перебинтованной рукой, морщится от боли в ране на плече, но срывает крышку и, вышвырнув сигарету в окно, жадно припадает губами к горлышку. Ее мучает жажда. Болеутоляющее начинает свое действие. Она знает, после того, как она проглотила пару таблеток, мир вскоре покажется ей не таким дерьмовым местом, а голос Броди, невероятно милым. Промелькнувший на обочине дорожный знак гласил: «До Тумстоуна 3 мили». Отлично. Она приближается к цели. При этой мысли губы сами собой растягиваются в улыбке, поджившие ранки на них трескаются и начинают пузыриться кровью, но она не замечает боли… Кажется, она совсем ничего не чувствует… Прошлое. Чикаго. - Ты что, курил? – чмокнув Чарли в губы, Эмма нахмурилась, - мог бы и не прятаться. Все-равно учую. - Это точно, - Чарли вздохнул, припадая к чашке с крепким черным кофе. Таким, какой могла варить только его жена. – Тебе бы в детективы. - Ненавижу коп… то есть полицейских… - Эмма суетилась, разогревая завтрак. В просторной блузке и брюках она выглядела не хуже, чем в обтягивающем трико, но, по мнению, Чарли, и в половину не так хорошо, как если бы она была обнаженной. Он улыбнулся своим мыслям и, переведя взгляд на сына, подмигнул тому. Аарон разулыбался. Отставив чашку с кофе, Чарли подхватил сына на руки и крякнул: - Уф, ну и налопался же ты, приятель. Весишь раза в три больше, чем до завтрака. Аарон обхватил папу за шею и потянулся к маме. Эмма принялась щекотать сына до тех пор, пока он не начал заливисто хохотать. Дурачась, они как-то забыли о времени. - О, только не это! Мы снова опаздываем, вредители вы, вот вы кто! - Слышал, Аарон, маму не проведешь, придется тебе в детсад, а мне на работу… Чарли усадил сына обратно на стул и сцапал со стола пакетик с обедом, после чего Эмма буквально вытолкала его за дверь, при этом едва успевая уворачиваться от шутливых поцелуев мужа. - А теперь на полном серьезе. Милая, не забудь, что сегодня вечером у тебя со мной встреча, - уже на пороге напомнил Чарли, пытаясь не уронить пакет с обедом, наглаженный пиджак и дипломат на ступени крыльца, - Встреча на которую в джинсах не пускают, пусть те и выгодно подчеркивают все твои прелести. - Ты хотел сказать званный ужин с тобой и еще с несколькими десятками напыщенных индюков, - пожурила Эмма, тем не менее гордая за то, что ее супругу удалось наконец пробиться в высший эшелон. – К которым ты не относишься милый, - она прищурилась и добавила в шутливо-грозной форме, - пока… - Эти напыщенные индюки очень важны для твоего мужа, детка. Светила юриспруденции. О большем я и не мечтал. - Не переживай, я буду там. Привстав на цыпочки, она крепко поцеловала Чарли в губы, - Муась! Ну что, так лучше? - Не то слово, - промурлыкал Чарли, - ты даже не представляешь, как мне сейчас не хочется идти на работу. Вот бы остаться дома с вами, ребята. - Если бы мечты имели свойства сбываться. – Эмма развернула супруга лицом к ступенькам и шутливо толкнула вперед, - то я бы жила в Голливуде с Мэтью МакКонахи, а не с тобой, папуля... - Чертовка! – он погрозил ей пальцем и широко улыбнулся, направившись наконец к припаркованному «Рендж Роверу». Эмма покачала головой, следя за мужем. Невысокий. Средних лет. С небольшим животиком и явно намечающейся лысиной – полная противоположность тому, кто был в ее жизни до него… Женщина нахмурилась, тут же подавив в зародыше тревожную мысль. Спокойно. Машущий ей из окна автомобиля муж, вывел ее из начавшегося ступора и заставил помахать в ответ. Она стояла на крыльце до тех пор, пока «Рендж Ровер» не скрылся за поворотом в конце улицы. По привычке оглядевшись еще раз, Эмма остановилась взглядом на черном «BMW», припаркованном на противоположной стороне дороги. Какого…? Когда это он успел нарисоваться? Внутри нее все как-то неприятно сжалось. Сердце бухнуло и заколотилось с неистовой силой, словно в предчувствии беды. - Мама! – крикнул из кухни Аарон. - Секунду, милый! Эмма нахмурилась, мысленно заставив себя успокоиться. Если реагировать так на каждый черный «BMW», то никаких нервов не хватит. Женщина отступила на шаг и захлопнула входную дверь. На кухне что-то громко звякнуло о пол. Послышалось отчетливое «ой-ей!» Аарона, из чего она заключила, что сына что-то снес со стола. Эмма хотела было крикнуть сыну, но в мозгу навязчиво вертелась другая мысль. Почему у «бэхи» тонированные стекла? Раньше она не видела ее здесь. Стиснув челюсти, женщина перевела взгляд на тикающие часы в прихожей. Нужно было пошевеливаться, чтобы забросить Аарона в садик и не опоздать на работу. Поэтому она решительно прошла на кухню и, не обращая внимания на лепетание сына по поводу уроненной кружки, вернулась в прихожую через минуту, держа правую руку в кармане брюк. Надев тапочки, Эмма крикнула сыну, что сейчас вернется, и вышла на улицу, направившись напрямки к тонированной «бэхе». Поравнявшись с «BMW», Эмма пару секунд разглядывала свое отражение в стеклах, пока порыв холодного ветра, взметнувший полы просторной блузки и растрепав ее волосы, не заставил женщину постучать пальцами по стеклу со стороны водителя. А вдруг там никого? И ей всего лишь померещилось. Пальцы сжались на предмете, лежавшем в кармане. Несколько мгновений, и тонированное стекло не спеша поползло вниз, явив женщине две мрачные и абсолютно незнакомые физиономии, увенчанные солнцезащитными очками. - Че надо? - быковато осведомился тот, что сидел за водителя, поняв, что заговаривать женщина не спешит. Эмма перевела дух. Всего лишь бандосы какие-то. А она-то испугалась. Отойдя от машины, она покачала головой. - Ничего. У моего знакомого тачка, как у вас. Обозналась просто, ребята. Извините. - Точно? – второй паскудненько усмехнулся, - а то смотри, муженька-то небось до вечера не будет. Она не ответила, вернее, даже не услышала, быстро удаляясь в сторону дома. - Ишь ты, сучка, - усмехнулся водитель, нажав на одну из кнопок на дверной панели. Стеклоподъемники пришли в действие, скрывая парочку в пропахшем дорогими сигаретами салоне от всего остального мира. Захлопнув входную дверь, Эмма привалилась к ней спиной и, наконец, переведя дух, направилась на кухню к заскучавшему Аарону, незаметно вытащив из кармана руку с зажатым в ней ножом. - Мама! Ты где? Я набезобразничал… - Ничего страшного, сына… сейчас уберем… Аарон принялся что-то болтать, что именно, Эмма едва могла уловить. Чертова паника. Надо успокоиться и принять таблетки. Точно, она ведь забыла о них, вот ее и понесло. Надо успокоиться и… позвонить соседям, поинтересоваться, что за ребята трутся у их дома. Настоящее. Чикаго. Полицейский участок …Стейн – упорный тип – ее уже порядком достал. - Значит, вы никогда не задумывались о том, что ваш супруг может быть связан с мафией? Детектив смотрел на нее в упор, за пеленой сигаретного дыма раздваиваясь в ее глазах и вызывая приступы головокружения. Как же хреново. Дышать нечем. Эмма мотнула головой, оживив тупую боль, сверлом ввинчивающуюся в левый висок. Отлично, похоже, ее вот-вот стошнит. - Будьте добры, миссис Мастейн, поясните нам. - Это бред. Чарли слишком умен, чтобы впутаться во что-то подобное. Зачем? У него нет недостатка в деньгах или в клиентах. Да, он работал с парочкой, но это не значит, что он с ними связан. Я хорошо знаю мужа и его характер. - А Скорсетти к парочке этой относится? – Стэйн слегка прищурился. – Возможно, его прижали? Шантажировали? - Это мне не известно, детектив. Обычно мой муж делился со мной своими делами по работе, но не этим. Да и к чему все эти вопросы? Вы подозреваете его в чем-то? - Давайте о Скорсетти поподробнее. Что вам известно? - Немного. Я уже сказала, что Чарли со мной не делился. Я знаю, что он проиграл дело. - Неделю назад? - Верно. - Ваш супруг расстроился? - Он умеет переносить поражения достойно. – Эмма перевела взгляд с лица одного мужчины, на лицо другого, - итак, что это, детективы? Вы можете мне уже все, наконец, объяснить, или мы и дальше будем тянуть резину. Стейн помедлил, словно бы собираясь с силами и подбирая слова. Ох, что-то ей совсем это не понравилась, что за жуть она сейчас услышит из уст детектива. - Майк Скорсетти сбежал сегодня из под стражи. Скажите, как давно вы разговаривали с супругом? Ей стало совсем дурно. Подозрения подтверждались. Утром… это было утром… Будущее. Тумстоун. Луизиана. Бар «Каллахер» ..Вывеску «Hello there» на входе перемкнуло, правда, не полностью, а только пару букв, так что при прочтении выходило «Hell here»*. Очень символично, подумала Эмма и, толкнув дверь, переступила порог бара. В нос сразу же ударила волна сильных запахов. Знакомых и не очень, но от этого не менее отвратительных. Самым знакомым был запах алкоголя и немытых тел. Оглядев небольшое помещение захудалого придорожного бара, женщина, приметив нужного ей человека, направилась прямиком к барной стойке, за которой последний и восседал, неспешно потягивая какую-то янтарную гадость из заляпанного стеклянного бокала. В столь поздний час посетителей здесь было не много, но и те, кто сидел, представляли собой жутковатое зрелище. Пропойцы и наркоманы, парочка байкеров и еще какие-то кадры без особых отличительных черт. Разбойники с большой дороги, короче… Пока Эмма направлялась к примеченному мужчине, головы всех присутствующих поворачивались ей в след, глаза осматривали сверху – донизу. Сальненько так, оценивающе. Она терпеть не могла такие места. Присев на соседний стул, Эмма заказала виски, достала сигарету из пачки и закурила. - Привезли? – подал голос мужчина, - средних лет, толстоватый, неопрятного вида мужичок со спутанными длинными волосам. Кто бы знал, что в своем деле он считается одним из лучших. - Откуда мне знать, что вы тот самый Трес? – Эмма кивнула бармену за поставленный перед ней бокал с виски, на собеседника она не смотрела. Мужичок усмехнулся, поднес руку к бокалу и, сцапав его, увел прямо из под носа Эммы, впрочем, не шибко прытко, дав ей возможность разглядеть отсутствие двух пальцев на руке. Ясно. Трес, значит. То есть, трехпалый. - Наверное, неудобно управляться с оружием? - С вилкой. Эмма хмыкнула, чувствуя на себе заинтересованный, но не похотливый, взгляд байкера. Оценивает ее возможности и насколько она может быть опасна. Она – миниатюрная блондинка с по-девичьи гибкой фигуркой. Если она опасна, то он Мать его Тереза… хотя… лучше все-таки не борзеть… черт их, этих сучек, знает… Эмма тем временем достала из внутреннего кармана жилетки конверт и продемонстрировала его мужчине. - Здесь задаток. Необходимо все сделать в точности как договаривались. Мне нужен сто процентный результат. - Вам не обязательно с нами отправляться. - Это условие изменению не подлежит. Я должна присутствовать. - Что ж, - хмыкнул Трес, попивая виски, - воля ваша, мисс. Вы платите, - он отставил бокал и заграбастал конверт, спрятав его во внутреннем кармане теперь уже своей жилетки, - вы выбираете музыку. - Когда выдвигаемся? - В шесть утра. С «Гейтворд» - заправки в южной оконечности Тумстоуна, у 9-го разъезда. Нам с ребятами нужно еще кое-что закончить тут. Эмма кивнула по-прежнему не глядя на собеседника. Подумав, она выпустила струйку дыма, и произнесла: - И, да,Трес, не вздумайте меня наебать, иначе люди, которые стоят за мной, найдут вас и ваших ребят и порежут на куски… Байкер хмыкнул, поднял бокал, покрутил его в пальцах и приложился… Такого напугаешь, как же…. Прошлое. Чикаго. - Добрый день, Эмма, - помахала ей миссис Марр из-за кустов хризантем. - Добрый, миссис Марр, - Эмма в ответ махнула пожилой даме, отъезжая на «Туареге» от гаража. Второй час дня. Отпросившись с работы, она примчалась домой, наскоро перекусила и теперь направлялась в магазин с целью выбрать платье на вечер. Наврав Чарли утром, что у нее давно все готово, она только сейчас выкроила время для покупок. Что называется, протянула. Был бы кто другой, катился бы он далеко и в лучшем виде, но мужа она послать не могла, отмазка «ненавижу большое скопление народу» тут не пройдет. Тем хуже, ибо теперь ей придется носиться по дорогущим магазинам, как в задницу ужаленной, и выбирать себе платье на один единственный вечер. Если подумать, жуткое расточительство. Мастейны конечно были состоятельной семьей, но не настолько, чтобы так транжирить деньги. Размышляя об этом, Эмма невольно поймала себя на том, что оглядывает улицу. Черного «BMW», который не давал ей покоя этим утром не было. Тем лучше. Кто-то подошел к машине, Эмма вздрогнула и посмотрела на пожилую женщину, широко ей улыбающуюся. - Как поживают Чарли и Аарон? - Спасибо, миссис Марр, все хорошо. Первый как обычно на работе, второй в детском саду. - А ты разве не работаешь? - Да, миссис Марр, сегодня просто отпросилась пораньше. Женщина закивала: - Заходи на чашечку, дорогая, посплетничаем. Ты представляешь, сегодня утром на нашем пятачке крутилась полиция, видимо, из-за того «BMW», который стоял перед домом Бассетов с подозрительными типами, похоже, кто-то вызвал полицию. Значит, соседи, все-таки подсуетились. - Спасибо, миссис Марр, но сегодня вынуждена отказаться, у мужа званный вечер, ношусь, как сумасшедшая. Может, завтра? - Договорились, - пожилая женщина улыбнулась, и, помахав, отошла от машины, вернулась к своим хризантемам, - Удачных покупок! - Спасибо, удачного дня, миссис Марр! Эмма подняла стекло, развернулась и направилась в сторону центра, подумав о том, что старая сплетница могла сегодня видеть ее в окно, пока она крутилась вокруг «бэхи» и перекидывалась с ребятами. Хм… она и не подумала об этом…. Если дойдет до Чарли, могут быть неприятности. Лучше рассказать ему самой. Спустя пару часов бешеных скачек по бутикам, Эмма завернула в любимое кафе в центре города с твердым намерением выпить чашечку крепкого кофе и дать уставшим ногам отдохнуть. - Привет, Джейми! - Привет, Эм, - симпатичный парень улыбался, что не могло не радовать, - тебе как обычно? - Ага. - А ты чего не на работе? - Прогуливаю, - заговорщически подмигнула Эмма и, пристроив сумки на диванчике, заняла дальний столик у окна. Положив газету на стол, она пробежалась пальцами по сенсорной клавиатуре телефона и стала ждать голос воспитательницы Аарона на том конце. Посетителей в кафе в пять часов вечера в будний день было маловато. Пара молодых людей, две женщины пенсионного возраста, официантка, бармен и Эмма. Телевизор был включен и настроен на новостной канал. Переговорив с воспитательницей, и удостоверившись, что с Аароном все нормально, Эмма набрала номер мужа. Как обычно, нарвалась на автоответчик. Ясно, в своем репертуаре, очередное собрание или встреча с клиентами. Дав отбой, она отложила сотовый, с благодарностью приняла кофе из рук официантки Мэгги и принялась за газету, успев прочитать пару статей про биржевые акции и очередной политический съезд во главе с Обамой, состоявшийся в Европе с участием представителей стран ЕС, когда краем уха услышала: «…сегодня по заявлению сотрудников полиции, было найдено тело пропавшей пять месяцев назад восемнадцатилетней Анны Мозус, похищенной из собственного дома в апреле этого года…» Эмма резко подняла глаза, оторвавшись от газеты. Что? «…настоящее дело получило широкий резонанс, как одно из серии похищений, происходивших в течение нескольких лет на территории штата Иллинойс. Полиция считает, что это дело рук серийного убийцы, поскольку тип похищенных жертв совпадает так же, как и почерк преступника. Все жертвы девушки от 18 до 23 х лет, блондинки, считавшиеся без вести пропавшими в течение 5-6 месяцев. Все были найдены вдоль шоссе и автострад, со следами насилия на теле…» Эмму точно током прошибло. Ведущая стояла вдоль оживленного шоссе на выезде из Чикаго. Отлично знакомого Эмме и ее семье. Впрочем, как и всем жителям города. Так близко… Обрывки воспоминаний застлали глаза, где-то за этими воспоминаниями притаился темный силуэт, он жил в самых мрачных глубинах ее памяти, изредка показываясь на свет. Никакие таблетки и походы к психологу не могли изменить этого. Даже спустя десяток лет. Эмма вздрогнула. Кружка с кофе выпала из рук. - Гадость какая, переключи, Джейми, а то аппетит портится, - сморщила нос девчонка. - Стойте! – крикнула Эмма, - не трогайте! Громче сделайте! Джейми прибавил звук, пока все присутствующие в изумлении пялились на Эмму. «…по приблизительным подсчетам, количество жертв за последние годы составило от сорока до девяносто девушек, в одном Чикаго их насчитывается десять человек. Это преимущественно невысокие блондинки, отличительная особенность которых, голубые глаза…» Так похожи… они все так похожи на… - Господи, - простонала одна из пожилых женщин, - да что же мы эти ужасы – то смотрим? Эмма метнула в нее предостерегающий взгляд, заставив женщину умолкнуть… Репортаж закончился, камера вернулась в студию. Отвернувшись от телевизора и всех присутствующих, Эмма бессильно опустилась на диван и уставилась в одну точку. Почему? Неужели это снова началось? Она почувствовала, как ее начинает колотить. Таблетки, нужно было срочно принять таблетки… Подтянув к себе сумку, она зашарила в ней рукой, пальцы дрожали и плохо слушались. Ей удалось перещюпать наверное все барахло, кроме необходимых таблеток... Выругавшись, она отшвырнула сумку и замерла, закрыв глаза и стараясь восстановить дыхание. Спокойно, Эмма… только спокойно. Будущее. Тумстоун. Луизиана. Придорожный мотель. На часах три часа ночи. Захолустный мотель у дороги на выезде из городка. «Барракуда» припаркована у двери с номером «8». Работающий телек транслирует одно из тех дурацких шоу про преступления в Америке. То самое, в котором много лет назад засветилась и она. Эмма Уорд – 18 летняя студентка, похищенная с вечеринки, окончившейся ужасающей резней, устроенной неизвестным психопатом, поймать которого так и не удалось. Сидя в номере мотеля, Эмма пялилась в пустоту и вспоминала тот вечер, когда впервые встретилась с убийцей. Милый, уютный котедж превратился в скотобойню….кровь была повсюду… кровь и трупы… В который раз, прокручивая в голове произошедшие события, она задавалась вопросом – почему? Почему она? Почему не красотка Поли, которую обожали все парни и не только на их курсе? Почему не милаха Джен, душа любой компании? Не отрывная и горячая штучка Латиша? Почему Эмма Уорд? Бойкая, озорная, веселая, но, в общем-то, обычная 18-летняя девчонка? Ведь не из-за денег же ее отца…. Нет, она молила его взять деньги и отпустить ее, и отец ее, как ей потом рассказывали, молил…. Его выступление транслировали по всем новостным каналам. Два ляма. Сколько же звонков. И все ложные. Многие, слишком многие пытались навариться на чужом несчастье. Даже Хог и его банда…. Особенно они. Все, кроме него. Кроме ее похитителя и мучителя. Так почему она? Ведь он явно следил за ней. Готовился, планировал, наблюдал, изучал. В тот вечер, она отчаянно пыталась спастись и бороться, пыталась вытащить из злосчастного дома хоть кого-нибудь из сокурсников… любая вражда, неприязнь, ссоры – все забылось моментально…. Она пыталась помочь девчонке, с которой враждовала с первого курса из-за Джимми Киммела, теперь истекающего кровью в коридоре у ванной. Его брюхо было вспорото, и девчонка верещала, как ненормальная в запертом доме, где притаился маньяк. Эмма пыталась заткнуть ее, но не могла…. Удар мачете снес ей пол черепа, забрызгав лицо и одежду Эммы, отшатнувшись, Эмма упала на пол и с ужасом уставилась на высокого мужчину в маске. Подол цветастого сарафанчика задрался, явив взору розовое нижнее белье. В холодных темных глазах промелькнуло что-то… какой-то намек на эмоции, вызванный замершей перед ним жертвой. Он смотрел на нее сверху-вниз, вызывая из глубин ее души самый настоящий животный ужас. Он медленно опустил испачканное кровью мачете. Темные капли, срывающиеся с лезвия, капали на пол у ее ног. Он замер каменным изваянием, и до Эммы, наконец, дошло, что он решил дать ей форы… девчонка вскочила на ноги и понеслась прочь, чувствуя на себе его прожигающий взгляд. Три… два… один… он двинулся следом… Эмма зажмурилась, прогоняя отвратительное воспоминание. Десять лет, а мысли все также терзают ее. Мысли, словно монстры. Монстры в твоей голове и от них не скрыться. Поднявшись с постели, Эмма подошла к окну и, отодвинув край шторы, оглядела подъезд к мотелю – небольшую площадку, подсвеченную парой неоновых фонарей. За ней шла трасса. Пустынная. За трассой, насколько хватало глаз, болота… сейчас утопающие в кромешной темноте, которой, казалось, не было конца… Эмма поежилась – весь этот мир был сплошной темнотой. И где-то в ней таился он… Воплощение зла. Зла, которое она привлекла к себе. И которое владело ею полгода. Кошмарный спектакль в театре ужасов, представлявшем собой четыре каменные стены, внутри которых двое играли свои роли. Где практически каждую ночь вусмерть перепуганная девчонка противостояла нелюдю без имени, пытавшему, мучавшему и истязавшему ее тело и разум. Странно, что ее мужу не было отвратительно касаться ее меток… Сама она ненавидела их… Прошлое. Чикаго. Собираясь на вечеринку, Эмма еще раз поговорила с сыном, который находился у любимой няни и, кажется, отрывался по полной. Услышав голос Аарона, Эмме несказанно полегчало. Все услышанное и увиденное сегодня в кафе вышибло ее из колеи. Вышибло настолько, что она, кажется, прибывала в какой-то прострации. Хотела позвонить мужу и сказать, что не сможет прийти, но он опередил ее, и его радостный голос, заставил ее запихнуть куда подальше все страхи и начать приготовления. Чарли ждал ее. Она была ему нужна. До клуба Уайт Холла, где должен был состояться вечер. Эмма добиралась сама. Восемь часов пятничного вечера. Центр города. Гудящий перед выходными народ. Чего ей спрашивается бояться? Припарковавшись на подземном паркинге, Эмма вышла из машины и направилась к лифтам. Каблучки черных туфель звонко цокали по бетонному покрытию. Она не торопилась, но и не ползла. Скользнувший по стене свет фар, заставил Эмму оглянуться. На паркинг въезжал еще один автомобиль. Черный «BMW». Эмма прибавила шаг, то и дело оглядываясь и из последних сил стараясь не впасть в паранойю. Машина как назло приближалась, а когда поравнялась с ней, Эмма резко свернула в сторону, уже готовая сбросить каблуки и удирать на всех парах, как назло свисты тех, кто сидел в машине, нервировали ее еще больше. - Что, ключи забыла, милая? – раздавалось ей в спину, - Давай подвезем! Тебе куда? - Мэри! Марго! Посторонний незнакомый голос. Эмма обернулась и посмотрела на незнакомого мужчину, приближающегося к ней. Рука Эммы скользнула в сумочку, где своего часа дожидался электрошокер. - Марго, ты чего? Перебрала что ли? Мужчина остановился в метре от нее, внимательно посмотрел, словно передавая мысленный посыл. Эмма быстро смекнула и громко произнесла, так, чтобы слышали те, из машины: - Ох, дорогой, Я растяпа. Кажется, забыла ключи на столе в кабинете! Поняв, что она не одна, парни на тачке прибавили газу и помчались прочь, к одному из выездов с паркинга. Эмма перевела взгляд на незнакомца. - Спасибо вам. - Может, вас проводить. - Нет, благодарю. Я уже на месте. Мужчина пожал плечами и улыбнулся. - Вы осторожнее. К таким красоткам нужно минимум охрану приставлять. Я бы вашему мужу или парню накостылял за несообразительность. Эмма покороблено кивнула, совершенно пропустив мимо ушей комплимент. Мужчина был незнаком ей. Средних лет, невысокий, но крепко сложенный. С первого взгляда понятно, что за себя постоять может. Интересно, а Чарли дрался когда-нибудь…. Десять лет прожили, а она ни разу не спросила его. - Еще раз благодарю, - она попыталась улыбнуться, но вышло неважно, чего незнакомец не мог не заметить. Развернувшись, она быстро направилась к лифту. Паранойя, кажется, возвращалась. Черт, а если этих девушек похитил кто-то другой? «…после смерти своих мучителей, жертвы, не в силах свыкнуться с этим, начинали пожирать себя». Она остановилась. Нет.. нет, нет, нет… только не опять… «…случись что со мной, и ты умрешь». Так шептал он ей на ухо, прижимая к холодной каменной стене подвала. Хрена с два…. она жива, она по-прежнему жива и процветает…. Он пытался сломать ее, но не смог. Хрупкая блондинка оказалась крепким орешком, не желающим подчиняться чужой враждебной воле. Она вспомнила один момент, после которого с ее мозгом действительно случилась катастрофа. Прошлое. Десять лет назад. …она сбежала в первый раз, еще не зная тогда, что это часть игры. Его решение поразмяться. Она сбежала из багажника тачки, в котором он перевозил ее. Была осень, и их «чудесный» тандем был разбавлен только-только появившейся Бэт. И пока он развлекался с ней в номере очередного мотеля, Эмма сбежала, потому что багажник чудом оказался не запертым. Последним, кто открывал его была брюнетка. Выбравшись наружу, Эмма со связанными руками побежала к деревьям, стараясь затеряться в тени. Она искала дорогу. Сунуться к владельцу мотеля не рискнула. Он мог появиться в любой момент. Вскоре меж деревьев замерцали огни. Подобравшись ближе, Эмма поняла, что это заправка. Судя по всему, та самая, на которой они совсем недавно заправлялись. С трудом выпутавшись из веревок и поранив руки, она отбросила их в сторону и побежала через проезжую часть, пустынную в это время суток. Перебежав дорогу, Эмма зашла в магазин и двинулась прямо к прилавку, растирая кровоточащие кисти рук. Жутко хотелось в туалет и пить, но вызвать помощь было гораздо важнее. Продавец уставился на нее во все глаза: - Эй, что с тобой случилось? Колокольчик на входной двери звякнул вторично. Послышались тяжелые шаги. - Пожалуйста, помо… - Вот ты где, Эмма… Сердце бухнуло и ушло в пятки. Ее перекосило от ужаса, когда сильные руки обвились вокруг ее тонкой талии. Прижав к себе, он горячо прошептал ей на ухо: - Ты меня сильно напугала, нельзя же так убегать… - Я… Он усмехнулся и перевел взгляд темных глаз на обомлевшего продавца. Парень явно заподозрил неладное. Хрупкая, испачканная, перепуганная блондинка, совсем еще девчонка, против высокого и крепкого мужика, который ей если не в отцы, то в старшие братья точно годился. Только вот он явно был ни тем, ни другим. Отцы и братья так свою кровь не обнимают. Больно уж интимно, и в тоже время по-хозяйски, как какую-то вещь… свою безраздельную собственность. В глазах той, которую только что назвали Эммой, застыл ужас. Она смотрела на парня по ту сторону прилавка, силясь что-то сказать, но не могла извлечь из собственной глотки ни звука, ее словно парализовало. Мужчина, касавшийся ее был ей явно не приятен, хотя другая, на ее месте, наверняка, просто млела бы от прикосновений такого. Он был хорош собой, в дорогой одежде и явно только что из душа, девчонка же наоборот, словно в выгребной яме извалялась, хотя сейчас именно он с удовольствием касался ее. - Благодарю вас, сэр, что присмотрели за моей девочкой. Мы немного повздорили. Небольшая автомобильная авария. Ничего себе, немного. - Вызвать полицию? - Уже вызвали. - Вам точно не нужна помощь? – в глазах парня было беспокойство, не нравился ему этот тип, но девчонка… она сбивала его с толку, если ей угрожает опасность, почему она молчит? – Вам и вашей девушке? Эти слова неизвестно почему покоробили мужчину, он замер, внимательно глядя на парня и так и не выпуская блондинку, которая едва заметно мотала головой, словно пыталась предостеречь его. Молчи, идиот, не произноси больше ни слова. Парень поежился и действительно заткнулся. Инстинкт самосохранения взял вверх над любопытством. Это не его дело. Не его, а полиции, как только эти двое уберутся отсюда, он вызовет копов. Пусть разбираются с психами, маньяками и бандотой. Мужчина тем временем повел девушку прочь. Сжимая крепко и властно. Ее хрупкая фигурка в коротеньких шортах и майке смотрелась особенно беззащитно на его фоне. Она дрожала. Рука продавца машинально потянулась к телефонной трубке, когда колокольчик на двери звякнул. Прежде он успел уловить какую-то возню, вскрик, чей-то приглушенный голос и быстрые шаги. Парень тут же схватил трубку и принялся набирать 911, но на второй цифре его прервали: - Не стоит этого делать, приятель. Парень вскинул глаза, и, побледнев, уставился на направленное на него дуло пистолета в руке того самого мужчины. Девчонки с ним не было. Он что, отпустил ее? Но… - Пожалуйста, не надо… я никому не скажу… я ничего не видел. - Конечно не видел, ты ведь мертв… Он нажал на курок, и вырвавшаяся из ствола пуля, пробила голову парня, взметнув фейерверк из кровавых брызг. Тело рухнуло на пол за прилавком. Усмехнувшись, мужчина спрятал оружие за ремень джинс, обошел прилавок, намереваясь разобраться с системой видео наблюдения. Дело пары минут. Нужно было поторапливаться, девчонка носится по лесу, неизвестно на кого может наткнуться. Направляясь к выходу, он вытащил с одного из лотков шоколадку для Бэт и, толкнув дверь ногой, вышел на улицу, через пару минут растворившись в темноте. Бэт – умница, послушная и ласковая, она сделала все правильно, все как он хотел, оставила багажник не запертым. Ей полагается хорошая награда, а вот вторая его явно расстроила. Месяц дрессировки прошел впустую. Она сбежала, а это значит, ей не полагается ничего, кроме хорошей порки… хорошей порки и, возможно, еще парочки шрамов на нежном теле… …спустя пол часа, он приволок ее в номер мотеля, где их ждала Бэт. Швырнул брыкающуюся девушку на кровать и бросил через плечо брюнетке: - Выйди. - Но… - Я что велел? Хмыкнув, Бэт поднялась с кресла и вышла из номера, громко хлопнув дверью. Едва это случилось, Эмма тут же попыталась вскочить с кровати, скорее рефлекторно, чем отдавая себе отчет. Он отвесил ей пощечину. Щека взорвалась болью, и ее отбросило обратно на смятые простыни, хранящие на себе следы недавних любовных утех. Стянув с себя изодранную ее ногтями майку, он отшвырнул ее в сторону, осмотрев собственные исцарапанные руки. Можно было поклясться, что в девчонку вселился демон. - Ты – плохая девочка, Эмма. Ты еще не уяснила, что бежать бесполезно? - Нет! – закричала она, - Ублюдок, оставь меня в покое! Она попыталась отползти, но он схватил ее за ногу и подтянул к себе, насел сверху, и стал срывать одежду, полностью обнажая ее, все еще брыкающуюся, перед собой. Эмма испугалась самого страшного. Раздев, он перевернул ее на живот, выудил из кармана кабельную стяжку и принялся связывать по рукам и ногам. Зафиксировав в неудобной позе со скрученными за спиной руками, он надавил на них, заставив Эмму орать от боли. - Кто открыл багажник, Эмма? Кто помог тебе бежать? Она могла сказать, что это сделала Бэт, но не сказала. Даже сейчас он продолжал игру. - Никто! – крикнула она срывающимся голосом, орошая простыни слезами, - ты сам забыл его закрыть, больной, сукин сын! Ублюдок! Он стиснул ее горло. Зарылся носом в спутанные волосы. Руки его были на ее теле, и, несмотря на то, что он ничего не предпринимал, она почувствовала, что он возбужден. Почувствовала, как его член упирается меж ее ягодиц. Так он делал всегда, вдоволь намучивши ее, он шел трахать Бэт, которую, похоже, такой расклад вполне устраивал. Ее, но не Эмму…. Не Эмму, которая, по-прежнему оставаясь девственницей, предпочтет скорее покончить с собой, но не превратиться в подстилку для этого больного ублюдка. - Еще раз, Эмма. Не испытывай мое терпение. Пытаясь сбежать, ты подставляешь под удар ни в чем не повинных людей, сегодня их двое. К владельцу мотеля ты отношения не имеешь, но тот парень на заправке… он погиб из-за тебя, Эмма. Ты понимаешь это? Не вынуждай меня прибегать к крайним мерам, однажды, я ведь смогу не сдержаться, и сделать с тобой ужасную вещь... – его рука скользнула по ее гладкой, покрытой испариной спине, к ее плоскому животику - …лучше не серди меня, Эмма, - прошептал он ей на ухо и, закрыв глаза, с удовольствием втянул запах ее волос, прижимаясь своим обнаженным торсом к ее телу, а бедрами к ее округлой упругой заднице. Эмма дернулась, но пропустив руку меж ее ног, он притиснул ее ягодицы к своему паху еще крепче, заставив Эмму в ужасе замереть. – Спокойно, Эмма… я не собираюсь насиловать тебя… если ты перестанешь изводить меня своим непослушанием, мы, я уверен, сможем подружиться… слышишь меня? – она молчала, - отлично. Теперь полежи здесь и подумай, а я пойду и хорошенько оттрахаю Бэт, хотя стоит у меня на тебя… ты ведь понимаешь это? Снова никакого ответа. Он усмехнулся и пропустил пальцы в ее рот. Эмма дернулась, крепко зажмурилась. Эти действия вызвали в ней приступ рвоты. Не хватало еще начать блевать. Что впрочем не могло впечатлить его. Он давно привык, что его жертвы гадят от страха. С Эммой правда этого не случилось. Ее внешняя хрупкость совсем не соответствовала тому, что крылось глубже… - Отлично, - он отпустил ее и потянулся к прикроватной тумбочке, где лежал наполненный одноразовый шприц, - Это, чтобы ты ничего не выкинула, Эмма. Поможет тебе расслабиться и заснуть. Она дернулась, понимая, впрочем, что толка в этом нет. Путы на руках и ногах были слишком крепкими, скоро ее тело окончательно потеряет чувствительность, поэтому на сей раз предстоящий укол казался ей не наказанием, а, скорее спасением. Покинув помещение, он запер дверь и зашел в соседний номер. Все это было отчетливо слышно. Препарат уже начал действие, расслабляя все до единой мышцы, ее начало клонить в сон и даже вывернутые за спину руки, не могли помешать этому. Стоны и крики Бэт, стук кровати о фанерную стену, все то время, пока он трахал свою подружку, представляя Эмму на ее месте и с трудом сдерживаясь, чтобы не прорычать ее имя, казались теперь ей каким-то дурным кошмаром. Реальность плыла, уступая место темноте. Вязкой и теплой. Уткнувшись лицом в подушку, Эмма теряла сознание. Знай, о чем думает этот ублюдок, Бэт на самом деле не задумываясь убила бы ее. Она –то считала Эмму простой игрушкой, мимолетным развлечением…. Которое, впрочем, длилось уже больше месяца. Бэт слишком сильно любила его, предпочитая оглохнуть и ослепнуть, предпочитая верить ему на слово, когда он говорил, что никогда не любил Эмму больше чем Бэт… Он говорил так убедительно, что ослепленная любовью, Бэт не видела того, как он смотрит на похищенную девушку, которая боялась все больше и больше, и степень ее страха была равносильна ненависти, которую она испытывала к нему и которая не давала ей сдаться. …Утро наступило незаметно. Дождливое и… болезненное. Открыв воспаленные глаза, она увидела перед собой Бэт, сидящую в кресле и внимательно наблюдающую за ней из своего угла. - Доброе утро, солнышко, - заметив, что она проснулась, брюнетка легко поднялась на ноги и подошла к кровати, неся в руках знакомый сарафан, Эммин сарафан. – Как самочувствие? В голосе Бэт сквозило презрение и ненависть. В который раз Эмма отметила насколько та красива, и насколько ожесточена. На нее. На Эмму. На ту, кто стоит между ней и ее любимым мужчиной. Эмма отодвинулась в сторону, только сейчас сообразив, что ее больше не стягивают веревки. - Это он развязал. – Пояснила брюнетка, присаживаясь на край кровати и окидывая Эмму взглядом, - по мне, я бы оставила тебя, как раньше… но он, похоже, еще не потерял интерес к тебе. Не понимаю почему… Еще бы. Эмма и сама не понимала. Бэт была красоткой, каких поискать, Эмма же… просто миловидной девушкой, такой, каких пруд пруди… сейчас же, учитывая ее общее состояние, даже о миловидности речи не шло. - Завязывай со своими побегушками, Эмма. Если не хочешь накликать беды. - Тебе – то что с того? Ты ведь хочешь моей смерти, разве нет? Бэт повела маленьким плечиком. Внутри Эммы начало разгораться пламя ненависти. - Зачем ты делаешь это? Зачем помогаешь ему? Ты что не видишь, кто он? - Если честно, я думала, он убьет тебя. Но, похоже, для этого еще рановато. Ничего, все меняется. Вставай, тебе нужно в душ, а то воняет, как из сортира, - брюнетка сморщила хорошенький носик. - Отвали от меня! Убери руки! - Как хочешь. Вот твои обноски. Бэт бросила ей сарафан, старательно делая вид, что не замечает того факта, что он точная копия ее собственного сарафана, купленного им для Бэт. Нет, не так… скорее это сарафан Бэт копия того, что был на Эмме в ту ночь, когда она досталась маньяку. - Послушай, Бэт, он использует тебя, как и меня. Убьет и заведет себе новую игрушку. Бэт, пойми, он болен. Мы должны бежать. - Заткнись, сучка! – милая и спокойная при своем обладателе, при Эмме Бэт превращалась в ожесточенную дрянь, и только страх перед ним не позволял ей покалечить Эмму, - тебя, возможно, он и убьет, потому, что ты – никто. А я люблю его, и он любит меня и, однажды, я избавлюсь от тебя, поняла? Бэт схватила Эмму за подбородок, но та вывернулась и ударила брюнетку кулаком в лицо. Та взвизгнула и отскочила от нее. - Сука! - Отвали! – рявкнула Эмма, - Отвали или убью! Шаги заставили их замереть и посмотреть на дверь. Высокий силуэт перекрыл дневной свет, проникающий в комнату через окно. Он вернулся... Будущее. Тумстоун. Луизиана. Придорожный мотель. …Эмма открыла глаза, лежа на постели в номере мотеля. Телевизор рябил помехами, отбрасывая причудливые тени на стены номера. Она повернула голову, посмотрев на окно, подсвеченное снаружи светом фонаря. Силуэт из ночного кошмара, стоявший по ту сторону начал медленно таясь, исчезая в воздухе, покидая ее так же, как и покидали остатки ужаса. Ей бы хотелось поверить, что все в прошлом, но, к сожалению, это было не так… …не так…