Письмо из Зедельгема

1994 год, 25 декабря, Рождество. — Что ты будешь делать, когда меня не станет? Дин, лежа на спине, чуть не подавился леденцом. Он вынул изо рта конфету и привстал на локти, обернувшись на задумчивого Кастиэля, лежавшего рядом. Тот левитировал где-то в своих мыслях, грызя свою конфету. — Чего? Кастиэль усмехнулся, посасывая рождественский леденец, и неуклюже пожал плечами. Он, не оборачиваясь на Дина, с легкостью повторил: — Что ты будешь делать, когда я умру? Дин вытаращился на него, как на полоумного, и молча старался понять по его взгляду, шутит Кас или нет. Но тот выглядел достаточно серьезным, свет от гирлянды на елке мягко играл тенями на его умиротворенном лице, и его глаза, почти черные в полутьме, неотрывно следили за мазками разноцветных отсветов на потолке. Словно в театре теней, Кас поднял руку и проследил за тенью в виде огромной ладони. — Ты башкой ударился? — догадался Дин, окончательно посерьезнев. Кас, наконец, перевел на него глаза, мягко глядя на Дина, и ласково ему улыбнулся, как маленькому недогадливому ребенку. На самом деле, разница в возрасте у них была мизерная: Дину — девять, Касу — десять, ерунда ведь. Но все равно Кастиэль смотрел, словно самый старый мудрец в мире. Вытащив изо рта леденец, он тоже привстал. Его красно-зеленый свитер задрался, оголяя синюю футболку под ним. — Я серьезно, — спокойно объявил Кастиэль. — Вот представь: я умру. И что тогда? — Ничего, — грубо заключил Дин и упал обратно, возвращая леденец в рот. Кастиэль снисходительно улыбнулся. — Нет, что-то же должно быть, — уперся он. Дин хмуро грыз свою конфету в форме крючка, не обращая на Каса никакого внимания. Тот тяжело вздохнул и лег рядом, прижимаясь к Дину плечом. Дин в ответ весь напрягся, насупился и отодвинулся, красноречиво показывая свое недовольство темой. Кастиэль вздохнул и подвинулся ближе, вновь касаясь Дина, и ткани их свитеров, красного и синего, соприкоснулись. — Дин, — пробормотал Кастиэль. — Не обижайся. Я же просто так спросил. Ведь когда я умру... — Ты не умрешь, — обрубил Дин. Кас рассмеялся, видя его таким хмурым и надутым, будто папа не доложил ему мороженого, в то время как Кастиэлю выделили чрезмерно много. — Когда-нибудь умру, — настоял Кастиэль. — Все умирают. Вот я умру, мой отец умрет... — Я тоже, — вставил свои пять копеек Дин. Кас поджал губы до тонкой полоски и повернул голову к Дину, и они столкнулись кончиками носов. — Да, — коротко согласился Кас, но с гораздо большим сожалением, чем говорил о своей смерти. Дин взглянул в его глаза, но, увидев там желание продолжить тему, отвернулся. — Хватит. Ты явно не раньше меня умрешь. — Но я старше. — И что? — Старшие умирают первыми. Дин поднялся с пола и, встав во весь рост, скрестил руки на груди. Кастиэль сел, снизу вверх глядя на Дина, выжидающе глядя в его хмурое лицо, и сейчас Дин выглядел куда более старше своих девяти лет. Не выдержав напора его каменного взгляда, Кас тоже поднялся, ровняясь с Дином ростом. — Тебе сколько лет, чтобы так рассуждать? — фыркнул Дин, вздернув ровный нос. — «Старшие умирают первыми». Тебе так что, младенец сказал? — Дин... — Кас, — грубо оборвал Дин. Кастиэль подошел ближе, и между ними осталось не больше полуметра. Дин тут же напрягся и сильнее стиснул руки на груди, плотно прижимая их друг к другу. — Ты не умрешь. Понятно? Ты что, собираешься кинуть меня? Хрен тебе. Ты не умрешь. Усек? Кастиэль широко улыбнулся и кивнул. Конечно же, он умрет. Ему только десять, но он прекрасно знал, что время каждого скоротечно, и все люди однажды покинут Землю, оставаясь лежать и гнить в ее недрах. Дин, разумеется, и сам все это понимал — по его взгляду это было прекрасно видно. Глаза его похолодели, и сам он как-то весь подобрался, обороняясь от эмоций — привычка. Кас умрет однажды, и это будет естественно. Его кремируют, а прах развеют над водохранилищем Форт-Пек, что в Мичигане, откуда он родом, и Дин никогда больше его не увидит. Они никогда больше не пойдут гулять, не отправятся на рыбалку и не будут встречать Рождество вместе. Кастиэль умрет, он знает, что года протекут очень и очень быстро, и он даже не заметит, как станет дряхлым стариком, с которого песок сыплется. Но Кастиэль говорить Дину ничего подобного не стал. Вместо этого он подошел и крепко его обнял, положив подбородок на его напряженное плечо. Дин чуть расслабился, но пока что не до конца, однако, когда Кастиэль еще сильнее стиснул его в объятиях, он сдался, обнимая в ответ. — Ты не умрешь, — упрямо пробубнил Дин Касу в ухо. Тот нежно улыбнулся, провел по лопаткам Дина, уверяя, что да, так оно и есть. — Конечно, нет, Дин.

***

восемь лет спустя. — Мы могли бы пойти в «Дом у дороги», а потом на горку, — предложил Кастиэль, сидя на стуле, развернутом спинкой к его лицу. Он умастил руки на железной спинке, а на предплечья опустил подбородок. Дин лежал под машиной, копаясь в ее нутре. Время от времени он просил Каса подать какие-нибудь инструменты, и тот охотно выполнял просьбы. Затем, взяв все необходимое, Дин возвращался под авто. Дин выполз из-под Шевроле Импалы своего отца и сел. Джинсы и футболка были безбожно испачканы, кожа Дина покрылась испариной и грязью, но Кастиэль уже привык, так что никакой брезгливости или отвращения у него вид Дина не вызывал. Напротив, он привык к едва уловимому запаху пота вперемешку с ароматом дезодоранта, шампуня и машинного масла. Дин с грохотом откинул какую-то железку в сторону и поднялся на ноги. Он провел тыльной стороной ладони по лбу, стирая капли пота, и оставил там широкий мазок мазуты. — Ну... вообще-то... — начал Дин, — я хотел это Рождество встретить, ну, кое с кем другим. Дин прошел к небольшому шкафу, где хранилась одежда. Кастиэль проследил за ним взглядом, выгнув бровь. — То есть? Дин стянул футболку через голову и кинул ее куда-то на дно шкафчика. Взяв полотенце, он повернулся к Кастиэлю. — То есть, я хочу отметить Рождество с другим человеком, — легко отозвался он, пожав плечами. — Хочешь сказать, к нам кто-то присоединится? Кроме Джо и Чарли? — догадался Кас, нахмурив брови. — Я не против, вообще-то, мы могли бы... — Да нет, ты не понял, — оборвал его Дин. Он закинул полотенце на плечо, собираясь отправиться в душ. — Я хочу встретить его отдельно. Ну, знаешь. Без тебя. Кастиэль сидел на стуле, не совсем понимая сказанного — то есть как это, без него? Они с Дином дружили с пяти лет, и с тех пор каждое Рождество встречали вдвоем. Их отцы служили вместе, пока оба не ушли в отставку, и Дин был первым другом Каса в Канзасе. И спустя столько лет Дин так просто говорил, что собирается... собирается обменять его на кого-то другого? Кас звонко сглотнул. — О... — пробормотал он, как обухом по голове ударенный. — О. Ясно. Кхм. И, так, кто он? Ну... — Вообще-то, она, — самодовольно возвестил Дин, широко улыбаясь. — Женский род. — Же... женский? — промямлил Кас, неверяще глядя на Дина. — Ты собираешься... — Именно так, — подтвердил Дин его догадки. — Чувак, мне семнадцать. Сколько можно пить в баре молочные коктейли и кататься на горке, как малолетки? А предки Лизы уезжают на уик-энд, так что... — Лизы? Кастиэль почувствовал испарину холодного пота на лбу. Дин только самодовольно ухмыльнулся и многозначительно поиграл бровями. Кас выглядел побитым и, кажется, весьма расстроенным, так как Дин посерьезнел. — Да брось ты, Кас, Новый год отпразднуем, — отмахнулся он. — Ну, подумаешь. Может, зато познакомишься с кем. Тебе тоже пора кого-нибудь завести, тебе восемнадцать, дружище! Тебе в колледж через год, а ты еще ни разу, ну... сам понимаешь. — Можно подумать, ты «уже», — отрешенно проронил Кастиэль, все еще отчаянно надеясь, что Дин просто так жестоко над ним шутит. Но Дин лишь флегматично пожал плечами. — По крайней мере, я собираюсь это исправить, — возвестил он. — Ты выключи тут все и поднимайся ко мне, идет? — с этими словами Дин зашел в дом через дверь, ведущую из гаража, и захлопнул ее за собой. Кастиэль сжал спинку стула до боли в пальцах, а затем, выпустив ее, вскочил со стула и, схватив черную кожанку отца, вышел на улицу, собираясь отправиться домой. Дома папа Чак сидел за ноутбуком, отчаянно пытаясь что-нибудь написать. Кастиэль прошмыгнул мимо, кинув короткое «Привет», и взлетел вверх по лестнице. Первый раз за тринадцать лет он будет праздновать Рождество без Дина. Потому что его лучший друг Дин собирался встречать Рождество с девушкой. С черлидершей Лизой, стройной высокой брюнеткой с восточной внешностью. Не с Касом. С Лизой. Не с Касом. Кастиэль вздохнул, садясь на пол рядом с кроватью и запуская по старой железной дороге маленький паровозик. Он не хотел девушек. Он хотел Дина.

***

три года спустя. 25 декабря, Рождество — Я уж думал, ты не явишься, — широко улыбнулся Дин, открывая перед Кастиэлем дверь, на которой маленькими колокольчиками прозвенел елочный венок. Тот неловко ответил на улыбку, проходя в дом Винчестеров. — Как я мог? — проговорил Кас, стоя в коридоре. Дин захлопнул за ним дверь и наконец притянул в свои объятия. — С Рождеством, чувак. Кас ласково улыбнулся, прижимая руку к спине Дина между его лопаток. Дин льнул к нему, щекоча дыханием шею и ушную раковину. Кастиэль ощутил наплывы любовных мурашек по всему телу и поспешил отстраниться. — И тебя, — отозвался Кастиэль, не способный сдержать нежного тона. Дин кивнул и отстранился, позволяя ему стянуть поношенный мятый плащ бежевого цвета. — Чертовски по тебе соскучился, дружище, — выпалил Дин, забирая у Каса плащ и пакеты с подарками. Тот усмехнулся. — Я тоже. — Дин, ты скоро? — из-за угла высунулась Лиза. Кас коротко ей кивнул, натянуто улыбнувшись. Дин, кажется, вздрогнул от ее голоса и раздраженно бросил: — Сейчас. Кастиэль изогнул бровь, слыша его небрежный тон. Лиза закатила глаза и вернулась на кухню к Мэри. — Пойдем, — мягко предложил Дин. Кастиэль прошествовал в кухню, где Мэри, крутя колеса инвалидной коляски, ездила от стола к столу и обратно. — Кастиэль! — воскликнула Мэри, завидев его. Напряженные морщины на ее лице разгладились, и Кастиэля озарила ее счастливая улыбка. Он подошел к ней и наклонился, чтобы та смогла его обнять. — Боже, сам Кастиэль Джеймс Новак! Я уже и не ожидала тебя увидеть, дорогой. Дай я на тебя посмотрю. Господь милосердный, ты так вырос. Посмотрите-ка, настоящий мужчина. Прелестный мальчик, прелестный. — Спасибо, мэм, — смущенно пробормотал Кастиэль, выпрямляясь. Мэри держала его за руки, все еще любуясь его поменявшимся чертами лица, возмужавшей фигурой и растрепанными потемневшими с годами волосами. Она время от времени качала головой, бормоча нечто вроде «Боже мой» и «Сам Кас Новак». — Как Вы? Мэри ласково погладила большим пальцем его ладонь и грустно улыбнулась. — Лучше, чем раньше, — призналась она. — Все хорошо, милый. Все отлично. Не беспокойся. — Она посмотрела куда-то мимо Кастиэля и улыбнулась. — Джон, ты только посмотри, кто тут! Кас Новак, помнишь его? Джон, поседевший на пару прядей и слегка пополневший, обошел жену и встал позади ее инвалидной коляски. — Конечно, конечно, — он радостно улыбнулся и пожал Касу руку. — Твою мать, да ты теперь настоящий орел! — Спасибо, сэр, — благодарно отозвался Кас, убирая руку из ладони Джона. Дин стоял позади, улыбаясь всей этой картине. Мэри, налюбовавшись на Кастиэля, будто бы проснулась, встрепенувшись. — Дин, дорогой, чего ты стоишь? Быстрей принеси Кастиэлю его подарок! — она кивнула Дину на пышную разукрашенную елку, под которой громоздились коробки с подаркам. — О, мэм, не стоило, — начал Кас, но Мэри его остановила. — Что ты, милый, что ты, — пожурила она. — Разве мы могли оставить тебя без подарка? Мы все так тебя ждали, так ждали. Особенно Дин. Дин, подоспевший с красной коробкой, обмотанной зеленой лентой, мигом покраснел. — Мам! — одернул он ее. Мэри засмеялась, одна ее рука держала руку Кастиэля, а другая теперь уже руку Дина. — Откроешь сейчас, дорогой, или за столом? — поинтересовалась она. Кастиэль посмотрел на Дина, стараясь отследить его реакцию, но тот смотрел на Мэри. — За столом, мэм. Мэри еще полюбовалась ими. — Вы так замечательно вместе выглядите, так замечательно, — восхитилась Мэри. Дин цыкнул. — Мам, ты чего. — О, конечно, — Мэри осторожно хлопнула себя по лбу. — Это все лекарства. Сама не знаю, что говорю. Она еще раз посмотрела на них, как на молодоженов, принесших ей внуков, и отпустила их руки, чтобы вернуться к готовке. Спустя пару минут в дверь снова позвонили, и Джон встретил уже семью Сингеров и Джо. Эллен прошла внутрь первая. Увидев Каса, она тут же его обняла, стискивая крепко, до удушения, а затем то же самое сделала повзрослевшая Джо, ставшая по-женски нежной и хрупкой, не такой, какой ее помнил Кас. — Молодой человек, вас что, не учили пользоваться аэропортом? — строго поинтересовалась Эллен. — Мог бы хоть раз приехать из своего Нью-Йорка, парень. Три года прошло! — Простите, мэм, — поджал губы Кастиэль. Джо, улыбаясь, стояла рядом, упершись локтем в его плечо. — Ты заставил нас понервничать, — многозначительно вставила слово она. Кас покраснел, вспоминая тот год, когда никому из них не звонил. Целый год он не подходил к телефону и сам ни разу не набирал номер Лоуренса. Но никому не следовало знать, чем он занимался все это время. — Простите, — повторил Кас. Дин стоял неподалеку, поджав губы, и смотрел на Кастиэля так, будто поднятая тема причиняла ему боль. Но она причиняла боль только самому Касу. — Еще раз так сделаешь — и я тебя из-под земли достану, — возвестила Эллен. Джо согласно закивала, а затем обе, еще раз обняв Кастиэля, направились помогать Мэри с приготовлениями рождественского ужина. Кажется, о Лизе все забыли. По крайней мере, она стояла одна, облокотившись о дверной косяк, и почему-то Мэри не желала, чтобы Лиза ей помогала. Дин не особо расстраивался по этому поводу, судя по его глазам, прикованным только к Касу. И это Лизу, кажется, не особо радовало. — Кас, идем, дело есть, — проговорил Дин и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Кас последовал туда же, предварительно перекинувшись с Бобби парой слов и крепко его обняв, хлопая по спине. Кастиэль знал, какой разговор предстоит. Когда он открыл дверь к Дину в комнату, оставшуюся неизменной, именно такой, какой он ее помнил, по спине пробежал холодок. Он мог с точностью выловить из памяти каждый дюйм этого помещения, каждую пылинку и косо падающий луч солнца. Он всегда боялся, что его выгонят отсюда. Дин подошел к столу и облокотился о него поясницей. — Как она? — тихо поинтересовался Кас. Дин поджал губы — говорить о матери он не мог, чисто физически — каждое слово о ее раке причиняло ему чудовищную боль. — Получше, — признался он. — Врачи сказали, что стадия последняя, так что... Ей осталось не больше года. Кас стоял близко, видел пленку слез на глазах Дина и, сжав челюсти, сдерживался от того, чтобы не броситься к нему, не прижать к себе и погладить по голове. Он так давно мечтал быть к Дину как можно ближе, так сильно, как это возможно, но для этого у Дина была Лиза. Которая сейчас куда-то исчезла. — Мне так жаль... Дин, мне... — Я знаю. Мне тоже. Дин смахнул одинокую слезу и поднял голову, которую до этого держал опущенной, стараясь в тени скрыть свою скорбь. Кастиэль потянулся и коснулся его ладони, сжимающей столешницу. — Где ты был? — потребовал Дин. Кас знал, что этот вопрос последует, но не был до конца к нему готов. — Был сплошной завал в колледже, так что я... Не было времени, — искусно соврал он. Дин поднял взгляд остекленевших глаз, не веря ему ни на йоту. — Времени? Времени, твою мать? Ты что, черт подери, не мог просто снять проклятую трубку? — прорычал он. — Я звонил тебе, Кас! Каждый день и каждую ночь! Я чуть не сдох от волнения, я даже ездил искать тебя в Нью-Йорк, но тебя, блять, нигде не было, ты пропал на целый хренов ГОД и сейчас говоришь, что просто не было времени?! — Кастиэль ощутил жуткую вину и, не выдержав взгляда Дина, отвернулся. — Не отворачивайся от меня! Дин всегда говорил «Не отворачивайся от меня», когда разговор был действительно серьезен и важен для него. Он смотрел прямо в глаза, требуя ответа, требуя, чтобы Кастиэль наконец-то сказал, в чем дело. Но предыдущий год — год Каса, год, который он оставит при себе, как самое грязное доказательство его мерзости. Это время он сожмет в кулак и засунет глубоко-глубоко в карман, чтобы никто и никогда не узнал о нем. Это год, когда он занимался сексом с парнями из колледжа и громко выпивал, это год, когда он опробовал психотропные наркотики, а потом искал силы, чтобы избавиться от тяги к ним. Сейчас он был свободен от этого года, потому что начинался новый. Новый Год, который Кас так хотел встретить с Дином. — Что, трахал подружек? — горько выплюнул Дин, и в голосе его было столько боли, будто Кас его предал, изменил ему. Тот вздрогнул от его требовательного тона. — Подними чертов взгляд и посмотри мне в глаза! Скажи, что ты трахал шлюх, пока я обрывал чертов телефон! Дин толкнул его в плечо, и Кас покачнулся. Видимо, Дин сделал это слишком резко, так как тут же переменился в лице, и в глазах его отразилось сожаление. Но извиняться он не стал. — Дин... — начал Кас, но Дин его прервал. — Не надо оправдываться, понял? Я не прошу душу выворачивать. Просто скажи, что случилось. Что я сделал не так? — Пожевав губу, Дин добавил: — Что с тобой стало? Кастиэль молча пялился ему в глаза. Он сжимал челюсти, лишь бы не заорать в голос обо всех тех муках, которые Дин обеспечил ему, когда, позвонив однажды год назад, ляпнул, что подумывает жениться на Лизе. Кас любил его всем своим существом. Боже, он не знал, можно ли любить кого-нибудь сильнее, любил ли кто-нибудь сильнее за все время существования вселенной и рода людского? Любил ли Джек сильнее свою Розу? Любил ли Ромео сильнее свою Джульетту? — Я гей. Дин вскинул голову, таращась на него, как будто Кастиэль сказал, что собирается развязать Третью мировую. Он открыл и закрыл рот, щелкнув зубами. Кас глядел в его глаза, немо прося: «Не отворачивайся от меня. Не отворачивайся от меня. Не отворачивайся от меня». — Парни! — в комнату вбежала Джо. Она тут же схватила обоих под локоть и повела вниз. — Мама и миссис Винчестер уже заждались! Так, сейчас из аэропорта приедут Сэм и Джесс, и все делаем семейное фото! — А где Лиза? — отрешенно поинтересовался Кас. Джо отмахнулась. — А, она ушла. Не знаю, сказала, чтобы Дин ей позвонил, и ушла. Кас больше ничего не спрашивал. На следующий день, не обмолвившись с Дином и словом, он уехал в Нью-Йорк.