Утешение в тебе(временное название)

========== Глава 3. ========== Каждый раз, когда я пробовал сбежать из дома на улицу без пригляда взрослых, которые, казалось бы, были далеко и заняты, меня всегда неведом мне образом ловили либо у окна, либо у двери. Как? Как, я вас спрашиваю?! Меня всегда ругали за попытки побега, но никогда не били. Всякий раз, когда я спрашивал причину, они твердили мне, что я маленький, слабый и вообще, война идет. Таких объяснений мне было недостаточно, но взрослые считали иначе. Я пытался выбраться на улицу 57 раз за последние полгода, и ни одна из этих попыток не увенчалась успехом. Ни одна! Я уже не могу сидеть на одном месте без дела. Зачем мне ваши игрушки?! Мне, черт возьми, больше двухсот лет! Какие игрушки?! Дайте мне, наконец, заниматься своими делами. Эта ваша опека меня просто душит. В очередной раз слоняясь по дому нашей семьи, услышал всхлипы из-за двери комнаты Касуми. Тихонько приоткрыв дверь, я увидел плачущую сестру, лежащую на футоне, обнимающую подушку. На меня она не обращала внимания, хотя и прекрасно слышала, как я открыл седзи. - Онэ-сама, почему ты плачешь? - спросил я, садясь на пол рядом с девочкой. Однако в ответ были только игнор и тихие всхлипы, - Онэ-сама... - Отстань от меня! - огрызнулась она. Видимо сам мой голос ее раздражает, - Убирайся из моей комнаты! Некоторое время я молча сидел рядом, не мигая смотря на нее. Наконец, не выдержав моего пристального внимания, она посмотрела на меня. Минут пять мы играли в гляделки. Девочка напряженно на меня пялилась, я же пытался банально не заржать, смотря на ее попытки меня напугать. Пять минут напряженного пыхтения, и вот, она устало выдыхает и отворачивается. - Зачем пришел? - недружелюбно бурчит Касуми, но уже не прогоняет. Прогресс! Такими темпами скоро доберемся до обоюдного игнора. - Услышал как ты плачешь, Касуми-онэ-сама, - честно отвечаю я, подбираясь к ней ближе, садясь уже на футон, а не на пол. - И что? Услышал и ладно, нужно было дальше идти, - пробурчала она, - Почему я плачу не твое дело. Я задумчиво на нее посмотрел, словно над чем-то размышлял. Может со стороны и смотрелось мило, что ребенок пытается состроить серьезную мордочку, но лично мне было все равно. Зато, глядя на всего такого серьезного меня, Касуми не смогла сдержаться и улыбнулась. Знаю-знаю, очень миленько выглядит. Я уже давно заметил, что стоит миленькому ребенку скорчить просительную или умилительную мордашку, так взрослые сразу же выполняют просьбу, или сжаливаются и отменяют наказания. Отработано в четырех жизнях. Для того, чтобы приспособить все эти "мимими"-мордочки для нынешнего тела, потребовалась неделя кривляний перед зеркалом и три дня тестирования, так сказать, в полевых условиях. Результат оказался поразителен: после очередного провала побега папа не стал ругаться, а дал печеньку. Вот и с Касуми это тоже сработало. Она уже не могла сдерживаться и тихонько похихикивала в ладошку. Я надулся, чем еще больше рассмешил ее. Да, я знаю, что сейчас очень похож на хомячка, очень жадного хомячка, но нужно же было с кого-то плагиатить. А фамилиар одной из моих подруг подходил как нельзя лучше. - Онэ-сама, не смешно! - "возмущенно" вскрикнул я, когда девочка начала откровенно ржать. Она молотила кулачками футон и все никак не могла остановиться. - Касуми-онэ-сама! Вот чего я точно не ожидал, так это того, что она схватит меня в охапку и прижмет к себе, приговаривая "милашка" и "маленький хомячок". Но что добило меня, так это что она поглаживала меня по голове и обещала позаботиться обо мне, чтобы всякие плохие люди меня не обидели. Нда, на такое я не рассчитывал. Максимум - равнодушие, а тут прямо тискает, как плюшевого мишку. Все-таки, материнский инстинкт даже у маленькой девочки страшная вещь! Долго я этого вытерпеть не смог и стал пытаться выбраться из цепких девичьих ручек. Ага, как же, выбрался я. Скорее ей просто стало неудобно, что я вертелся, как мог, вот она и выпустила. - И все-таки, онэ-сама, почему ты плакала? Тебя обижают? - Нет, просто у меня не получается попасть в мишень, а папа вечно занят и не может помочь, а Масаши-сенсей все время кричит и называет меня бездарной, - пожаловалась сестра чуть ли не плача. Мда, ну и учителя у них тут. Ей же только четыре, она первый год только занимается, а он ее всерьез заставляет кидать кунай в мишень с десяти метров. Конечно, она не попадет! Она же даже этой их чакрой пользоваться не умеет, только чувствует. И то кое-как! - Не плачь, сестренка, когда папа вернется, вместе попросим нас потренировать, - "воодушевленно" произнес я, словно мне уже не терпелось заняться тренировкой метания железом, хотя эти их кунаи я ни разу в жизни в руках не держал, мне же только два с половиной года,- А потом будем вместе гонять Масаши-сана по деревне! Касуми удивленно на меня уставилась. Конечно, ведь дети Учиха начинают тренироваться только с четырех лет, когда система циркуляции чакры ребенка более менее стабилизируется и окрепнет, иначе от малейшей нагрузки каналы чакры бы рвались, и ребенок уже никогда не смог бы стать шиноби, если бы, конечно, выжил. Дефекты СЦЧ (Система циркуляции чакры) штука сложная и опасная. -Тебе рано заниматься с чакрой. Вот когда исполниться тебе четыре, тогда будем заниматься вместе, а пока учи остальные уроки, - наставительно произнесла она. Ну прямо настоящая старшая сестра! Еще некоторое время мы спорили. Я считал, что кидать или хотя бы держать правильно кунаи без чакры меня можно научить, а Касуми настаивала на том, что еще рано, к тому же без чакры я не докину, слишком слабый. Сошлись на том, что я просто буду смотреть что и как делать, в свободное от остальных дел время. Какие дела могут быть у почти трехлетнего карапуза? Элементарно. Тоширо занимается со мной обычными уроками, для которых не нужна чакра - география, математика, история и т.д. Особенно мне нравится каллиграфия. И нет, я не сошел с ума. Во-первых, каллиграфия неплохо развивает моторику рук, во-вторых, она очень меня успокаивает и настраивает на философский лад, а в-третьих, нужна для фуиндзюцу. Последняя причина была самой важной, ведь как тогда мне осваивать наследство матери, одной теорией сыт не будешь, требуется обширная практика. В тот вечер мы говорили долго. В основном Касуми делилась со мной своими мыслями и переживаниями, найдя в моем лице благодарного слушателя. А я был и вправду ей благодарен. Задавая наводящие вопросы, я быстро выяснил все про деревню и других ее жителей, а если и не все, то очень многое. Деревня, в которой жил клан Учиха, изначально было просто поселением клана, пока из-за постоянных войн дайме стран друг с другом простые люди не начали перебираться поближе к клану шиноби, надеясь выменять защиту за рис и другие товары. Так же Касуми рассказала, что недалеко отсюда, примерно в десяти километрах к северу находятся земли враждебного клана Сенджу. Этот клан славился как превосходные медики и сильные бойцы. Их кекей генкай был чем-то схож с кекей генкай Узумаки - огромные запасы чакры и невероятная живучесть, правда в отличие от Узумаки у них не было врожденного таланта к фуиндзюцу и потрясающего долголетия, зато они были превосходными медиками. Все это я конечно узнал не со слов сестры, а из воспоминаний Изуми. В основном Касуми говорила о клановой территории, соседях и других детях. Уже поздно ночью мы закончили болтать, и я отправился в свою комнату. Да, у меня отдельная комната. У нас большой дом, так что на собственную жилплощадь места хватает. Уже лежа в постели, я подумал, что нужно будет уговорить отца на занятия с Масаши-саном, а то скучно мне одному. Сестра занята, отец занят, а Акако-сама стала реже заходить к нам в гости, к тому же у нее больше нет молока. Такими темпами я совсем заскучаю и что-нибудь натворю. Например, слабительный порошок из аптечки кому-нибудь подсыплю.