Утешение в тебе(временное название)

========== Глава 7. ========== Как и планировал, придя домой, я насел на отца с проверкой предрасположенности. На самом деле это просто фейк, видимость для отвода внимания. Ведь что такое стихийная чакра? Это просто смешение разных пропорций инь - и ян-чакры определенным образом и волевым посылом, приобретающие различные свойства, сходные со стихийными. Таким образом, с моим контролем стихии не проблема. Но, как я понял со слов Удо-сенсей, шиноби не может владеть всеми стихиями сразу, а только после многолетних упорных тренировок. Мне этого не требуется, но видимость старания и ограниченности стихий придется поддерживать. До этого дня я размышлял, какие стихии мне подойдут. Однозначно будет огонь, ведь предрасположенность к нему у Учиха в крови. А дальше пошли размышления и вычисления. Во-первых, я маленький, легкий и слабый. Во-вторых, у меня большой резерв чакры. В-третьих, Масаши-сенсей в наших занятиях по тайдзюцу делает упор не на силу и стойкость, а на скорость и ловкость. Беря во внимание все это, приходим к очевидному выбору - молния. Она всем хороша: быстрая, сильная, разрушительная. А самое главное - в клановой библиотеке техник райтона почти столько же, сколько катона. Таким образом, мой выбор остановился на этих стихиях, осталось только смять и поджечь чакробумагу. Отец сидел на кухне за столом, просматривал какие-то документы и пил чай с печеньем. Был он расслаблен, спокоен и умиротворен. Волосы, всегда собранные в высокий хвост сейчас были распущены, а клановая черная форма с красно-белым веером сменилась темно-зеленым кимоно с белым оби на бедрах. - Сегодня какой-то праздник? - поинтересовался я, любуясь на нарядного папу. Ну а что такого? Он у нас красавчик. Хотя, все Учиха в какой-то степени симпатяги, просто вкуса нет, как и желания прихорашиваться, они ведь шиноби, предпочитают немаркое, удобное и практичное, что обеспечивает максимум защиты при минимальном весе. - Да нет, - с улыбкой покачал головой, - Просто сегодня настроение хорошее. Я с сомнением смотрел, как отец внаглую мне лжет, но промолчал. Хочет потом на свидание с девушкой сходить, его дело, мешать не буду. Как говориться, пока он никого домой не приводит и не заставляет называть мамой, может смело развлекаться на стороне. Я что, кобелиную мужскую натуру не знаю? - Пап, ты обещал, - и жестом фокусника вытащил из кармана чакробумагу, честно выпрошенную у Удо-сенсей. Помахал ей из стороны в сторону прямо перед его лицом. - Ну, хорошо, пошли на полигон, - и мы быстренько вымелись из дома. Если честно, не рассчитывал, что он так быстро согласиться, даже для вида не препирался. На улице ярко светило солнце, но оно уже клонилось к горизонту. Вечер отвоевывал свои права у дня, чтобы потом отдать их ночи. Но все это лирика. Для проведения моего мухлежа со стихиями, пришлось попросить отца продемонстрировать свои способности. На слова о том, что бумажка только одна и та для меня, я молча вытащил еще десяток. С тяжелым вздохом Тоширо сжал бумагу между указательным и средним пальцами бумагу и подал в нее чакру. В тот же миг она загорелась. Теперь с огнем все ясно. Хорошо, что до этого я попросил наглядно продемонстрировать весь этот процесс Удо-сенсей, как только услышал, что ее стихия - это молния. Итак, зажал бумажки в обеих руках и подал чакру. Как и планировалось: в правой руке бумажка смялась, в левой - сгорела. Впору собой гордиться, я ведь только что совершил махинацию века. Кто бы мог подумать, что почти пятилетний малыш сознательно определит, какая стихия ему подойдет, а потом ее же, можно сказать, официально закрепит за собой. В глазах отца была откровенная гордость. Ведь это же такая редкость, сразу две предрасположенные стихии! Обычно одна основная, а остальные приходится учить упорным трудом. Вот только, глядя на Тоширо, мне становится немного совестно, совсем чуточку. Но рассудив, что на правду о перерождениях и остальном папочка может не совсем адекватно отреагировать, а потому говорить не стоит, задавил все благородные и откровенно бредовые порывы на корню, позволил и дальше собой гордиться. Нужно же дать ему повод для гордости, чувствую, что чем старше я буду становиться, тем больше глупостей буду совершать. После уточнений насчет разрешения входа в клановую библиотеку, в которую из-за малого возраста и недостатка образования (по их мнению) раньше мне вход был закрыт, я отправился на кухню ужинать. А потом и в обитель знаний можно отправиться. Старшие говорили, что там есть много интересного... На следующий день после занятий Масаши-сенсея я, как и планировалось, отправился домой, чтобы переодеться и поесть, а так же взять с собой запасную одежду на всякий случай. В компактный рюкзак, купленный неделю назад, я запихнул черную футболку с широким воротом, который предпочитали члены клана, а так же серые брюки. Туда же полетели и бинты, которые я наматывал вниз на ноги поверх брюк, чтобы они не мешали и ни за что не цеплялись. Вообще, с собой я взял малую походную аптечку, набор кунаев, сюрикенов и сенбонов. И нет, я не параноик, просто не знаешь, когда и с чем придется иметь дело. К дому Таджимы Учиха я добрался через полчаса. Это было связано с тем, что Глава жил в центре кланового поселения, а наш дом находился практически с краю, но не только поэтому это заняло столько времени: на полпути ко мне привязались старшие дети, среди которых я заметил печально известного Нибори Учиха, местного задиру. Насколько мне известно, он был внуком одного из старейшин, кого именно точно не помню, но что старейшина, это точно. Так вот, благодаря покровительству родственника и откровенного потакания всем его прихотям, он нагло задирает всех менее знатного происхождения и младшего возраста, чем он сам. А в этом ему помогают его подхалимы из семей, подчиненных его родственника-старейшины. Лично мне не хотелось с ним связываться, иначе могли быть неприятности у отца. Обычно мне удавалось скрыться в каком-нибудь переулке, затерявшись в лабиринте улиц, но не в этот раз. Я как раз хотел свернуть направо, как из-за поворота прямо передо мной оказалась свора "Нибори и ко". В тот самый миг, когда я увидел этих задир, пришло понимание, что у меня есть только три пути: сбежать, драться, дать себя избить. Ни один из них мне не подходил по каким-либо причинам, так что ступор у нас был взаимным. - Парни, посмотрите-ка, кто у нас тут, - гнусно, как ему казалось, захихикал Нибори, свора ему вторила. Кажется, у них сработал инстинкт, отвечающий за превознесение себя среди остальной шайки за счет унижения и угнетения более слабых. Судя по настрою мальчишек, они очень долго и очень сильно хотели со мной "поговорить". Блин, что делать? Как на зло, ни одного взрослого видно не было. - Долго же ты бегал от нас, а тут прямо в руки, - лидер демонстративно потер кулак, словно он зудел от нетерпения, - Сегодня удача на нашей стороне... Что делать!? Бежать? Рано или поздно найдут, а там все равно от разборок не отвертеться. К тому же они могут захотеть отыграться на сестре. Тоже самое будет и от драки, только еще и неприятности для отца прибавятся. А если дам себя избить, то потом на долгие годы стану для них боксерской грушей, на которой можно будет отыграться за неудачи и т.п. Куда ни кинь, всюду клин. Остается только молиться и надеяться на чудо... Я потихоньку отступал, все еще раздумывая над планом. Планом чего, мне уже не хватало времени решить. Они наступали и издевательски улыбались, наслаждаясь, как они думали, страхом. Ладно, если чуда не будет, придется дать себя избить. Жалко только, что они потом и мои вещи заберут, а там в аптечке ценные лекарства есть, дорогие, между прочим. Когда Нибори уже был в пяти шагах от меня и готовился к удару, случилось Чудо. Самое настоящее! В конце улицы раздался крик кого-то знакомого, а потом нападавшие были раскиданы быстрыми ударами. Причем спаситель не жалел противников, так как одному, судя по всему, сломали челюсть, а другому ударили по... кхм, самому ценному у мужчины. Мне даже стало немного жаль пострадавшего неудачника, но потом я вспомнил, что они хотели сделать со мной, и совесть заткнулась. Справившись с шоком, я повернулся к спасителю, чтобы поблагодарить, да так и застыл с открытым ртом. Передо мной стоял и ухмылялся Учиха Мадара, самый жесткий и непредсказуемый шиноби деревни. Нет, вы только подумайте... Мне. Помог. Учиха. Мадара. Да кто сдох в лесу, что такое произошло? Не иначе, Чудо... Нет, не так, ЧУДО случилось. Способность говорить вернулась в тот миг, когда раздраженный Мадара произнес прочувственную речь, сводившуюся к тому, что в гробу он видел помощь кому либо, тем более таким неучам, как я, даже по просьбе брата. Кстати о последнем, к нам как раз подошел Изуна, взволнованно поглядывая на неудачников, лежащих в отрубе. - Спасибо за помощь, Мадара-сама, - произнес я, легонько поклонившись, ведь как младший по статусу мне нужно проявить уважение. Судя по скривившемуся лицу парня, этикет ему настолько противен, что он позволил себе показать еще что-то, кроме холодного раздражения. - Ты в порядке? - Изуна окинул меня внимательным взглядом. Судя по разгладившимся морщинкам на лбу, результат его успокоил. Тем более я заверил его, что они не успели ничего сделать. В это же время мы единогласно решив покинуть место неудачной попытки избиения, направились в сторону дома братьев. Всю дорогу мы с Изуной мило проболтали на отвлеченные темы, такие как погода, школьные новости и сплетни, идя позади старшего мальчика, не сказавшего больше ни слова. Весь вечер я и Изуна отрабатывали недавно показанную Удо-сенсей технику превращения - Хенге. Мне-то это было не сложно, так как магия основывалась как раз таки на воображении и сосредоточенности. Так что, набив руку на вовсе мне не нужных печатях, я свободно превращался в различных людей и животных. Одним из обликов был мой в четвертой жизни, когда была птенцом одного из истинных вампиров, в конечном итоге отдавшем мне свою сущность, но сейчас не об этом. Тогда я была невысокой хрупкой девушкой. Бледнокожей, с кровавыми глазами и черными волосами, подстриженными под подбородок, только две длинные пряди у висков остались. С помощью Хенге я принял облик Элис в черном вечернем платье с корсетом и кружевами. Изуна был очень удивлен странному облику, которого он никогда не видел. А уж когда я придал холодное высокомерное выражение лицу, а движения сделал более женственными, то челюсть поднимать с земли он даже не пытался. После он еще долго пытал меня на тему, где это я видел такую необычную девушку. Отговорился, что во сне приснилась. В тот день мальчик долго и упорно пытался выдать хотя бы какой-то облик, но кроме каких-то кривых и косых лысых "обезьян" ничего не выходило. Мне кажется, Изуна принял это как личный вызов. Вот только у меня это не вызывало такого энтузиазма, ведь это значило, что фуиндзюцу вечером мне еще долго не видать.