Утешение в тебе(временное название)

========== Глава 8. ========== Оказалось, я был прав, когда предполагал нехватку времени по вечерам на разгребание наследства дражайшей матушки. Этот неунывающий моторчик Изуна каждый вечер неизменно тащил на свой семейный полигон, причем не ленился сам за мной заходить, когда я на его предложение потренироваться состроил такое страдальческое выражение лица, что становилось сразу ясно, что я думаю по этому поводу. Учитывая то, что тайдзюцу стало еще сложнее, мне приходилось не сладко, ведь тенденция приползать домой возобновилась. Да что говорить то, из-за того, что Масаши-сенсей лупит меня не жалея на максимальной своей скорости, я внепланово пробудил второе томоэ шарингана. Я не планировал так скоро! Ну, хоть один несомненный плюс в этом был: тайдзюцу продвигалось просто семимильными шагами. Так вот, каждый вечер, в каком бы плачевном, а оно всегда было таким, различалось только степенью, состоянии я не находился, Изуна тащил меня к себе и нагло использовал. Дошло даже до того, что он отрабатывал на мне Хенге, превращаясь в разных животных, преимущественно котят. Не знаю, как он узнал об этой моей слабости, но в какой бы мир я не попадала, всегда тащилась от кошек. Они такие мягкие, милые, пушистые, красивые... и еще сотни таких же лестных эпитетов. О представителях семейства кошачьих я мог говорить бесконечно долго. Но все-таки предпочитал их тискать. В один из таких дней я не выдержал, Изуна был заставлен принять свой облик, но только с кошачьими ушками и хвостиком, а потом я его затискал. Обхватив его за плечи в тиски и понадежней зафиксировав, чтобы уж точно не смог вырваться, я щекой стал тереться о макушку мальчика, приговаривая в том, какой он милый пушистик. Потом, когда Изуна смирился со своей участью и поклялся толи себе, толи мне, что он больше никогда не превратиться в котика, я стал гладить одной рукой его по волосам, но другой все так же надежно удерживал его на месте. И именно в этот момент угораздило же припереться Мадару! Нет, чтобы попозже, часиков эдак на три, но нет же, не прошло и пятнадцати минут блаженного тисканья, а кайф обломали. Увидев внешний вид Изуны и мои маньячные глаза Мадара просек фишку и начал нагло ржать. Пока он был занят, мы с Изуной придумали страшную мстю. Я, как и младший из братьев, применил Хенге с кошачьими ушками и хвостиком. А потом мы вдвоем состроили умилительные мордашки. Это был СТРАЙК! Смотря на наши мордашки, даже Мадаре стало стыдно. Он подавился своим смехом и поспешил ретироваться в дом, подальше от кавайных нас. Зато, как оказалось, Изуна тоже кошачий фанат. Мы полчаса тискали и умилялись друг другу. Мадара назвал нас ненормальными и обещал никогда не приходить во время тренировок Хенге, мол, его нервы этого не выдержат. Через три дня мне исполнилось пять лет. Если честно, об этом я совершенно забыл, и если бы не Касуми, то это так и прошло бы мимо меня. Отмечали мы только в нашем маленьком семейном кругу. Отец подарил мне пятиметровую чакропроводящую леску, которую я хотел с тех пор, как Масаши-сенсей показал приемы с ее использованием. А потом мне вспомнился Китан - убийца вампирского клана, к которому я раньше принадлежала - он мог с помощью такой обычной тонкой лески нашинковать противников на кусочки, и это не преувеличение. И вот теперь у меня есть это острая и крайне полезная прелесть. От криков благодарности Тоширо чуть не оглох. Касуми же, истинная девочка, подарила мне набор из красивого деревянного резного гребня и металлических кандзаси (палочек для волос). Я, конечно, понимаю, по привычке волосы все время забываю стричь, и они теперь длиной до плеч, но это же не повод. Хотя... Набор мне очень нравится, особенно тем, что кандзаси можно использовать как оружие. А если еще и волосы достаточно густые, то и запрятать различные лезвия и сенбоны. Теперь я начинаю понимать, почему большинство клановых девушек отращивают волосы. Сестра тоже была горячо отблагодарена, задушена в объятиях и затискана насмерть. Тот день мы втроем никуда не ходили и провели дома, устроив чаепитие со сладким. Было весело. Внезапно подумалось, что стоило поменять пол только за то, чтобы у меня была семья. А через полгода состояние Акако-сама ухудшилось, и ночью она умерла. Старая болезнь, потеря трех сыновей в течение малого времени и нервное расстройство окончательно подкосили женщину, и она умерла. Похороны состоялись через день, тем самым дав время проститься всем желающим. Наша маленькая семья тоже посетила этот рассадник скорби. Я, хоть и испытывал благодарность Акако за то, что выкормила меня, но сильно не убивался, все-таки она не входила в состав Моей Семьи. Пришел только для того, чтобы поддержать Изуну, с которым неожиданно сильно сдружился. Мальчик нашелся рядом с телом матери. Он сильно, но практически беззвучно плакал. А рядом стоял Мадара, обнимая своего отото. Учиха-старший был расстроен и зол, но на кого или что, я не знал. Когда Изуна меня увидел, то разрыдался еще сильнее, но все также молча. Не обращая внимания на Мадару, с которым я свел достаточно поверхностное знакомство, я стиснул в объятиях друга, молча. На следующий день Акако Учиха была похоронена на местном кладбище, рядом со своими тремя сыновьями. Так закончилась жизнь моей кормилицы… А через еще полгода Таджима-сама привел в свой дом Учиха Оцуру семнадцати лет, племянницу одного из старейшин. Свадьба состоялась в начале июня, приглашены были все семьи старшей ветви клана. Наша же семья такой чести не удостоилась, но позже Изуна мне рассказал обо всем, что случилось. Что же касательно братьев, то тут все было неоднозначно. Если Изуна был не против, ему не хватало материнской любви по причине малолетства, то с Мадарой все было несколько сложнее. Он считал, что отец предал и его, и Изуну, и память о матери, приведя постороннюю женщину в свой дом спустя столь малое количество времени. Мадаре претил сам факт того, что не успел закончиться траур по матери, как отец привел другую женщину в их дом. Этого никто не понимал, считая еще одним проявлением крайне скверного характера ребенка, становившегося хуже год от года. И только я и Касуми понимали его, как те, кто потерял мать. Точнее, Касуми понимала, но не спешила слишком уж сближаться со старшим сыном главы, а я просто знал, что поступок отца очень сильно задел Мадару, хоть по нему и не было видно. Отношения между отцом и сыном и так бывшие не самыми лучшими, теперь ухудшились настолько, что оба предпочитали показательно игнорировать друг друга. Относительно спокойное время, если не считать периодические стычки с различными кланами, продлилось еще семь лет, пока очередное временное перемирие с кланом Сенджу не истекло. Многих взрослых и некоторых детей, уже пробудивших шаринган, отправили на передовую. Отец тоже был вынужден уйти, но он хотя бы будет в штабе среди стратегов, а не на самой передовой. Это хоть немного успокаивало меня. Зато это не помешало мне запереться в комнате на сутки и сварганить защитный амулет. Моя паранойя цвела буйным цветом, когда я наносил руны, так что отец гарантированно переживет смертельную атаку, ведь я туда кучу энергии вбухал. Как только отец надел медальон, который снять мог только я, как создатель, паранойя довольно замурчала и успокоилась. Теперь можно было быть уверенным, что домой он вернется точно. После ухода отца Касуми еще больше увеличила свои тренировки. Я тоже уже ничем, кроме роста и комплекции, ей не уступал. Мы с сестрой давно уже на равных сражаемся в спаррингах. Тоже самое и с Изуной, правда, он тоже меня выше, но только на пять сантиметров. Только Мадара нас всех троих превосходит по всем фронтам. И в тайдзюцу он нас раскидывает, и в ниндзюцу, особенно ему нравится смотреть на нас с высоты своего роста, ведь хоть и с сестрой они одногодки, но выше ее он на голову. Короче говоря, то, что я ниже всех меня жутко бесит, а этому наглому хорьку это нравится, и он постоянно надо мной стебается. Кто же знал, что мне достанутся не папины метр восемьдесят, а мамины метр шестьдесят! Кажется, у меня начинают развиваться комплексы... Через три месяца Касуми приснился кошмар. Я не знаю, что именно ей снилось, но на утро у нее был активирован шаринган с одним томоэ. С этого момента и начали сыпаться неприятности. Через неделю сестру отправили на передовую. Мол, ей уже десять лет, она пробудила шаринган, пора и клану послужить. Касуми не волновалась, не истерила, только надеялась, что сможет увидеть отца хоть мельком. После его ухода ничего мы о нем больше не слышали, но надеялись на лучшее. Отпускать сестру одну я отказывался напрочь. Через Удо-сенсей и Масаши-сенсей я попытался добраться до Таджимы-сана, но не получилось. Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Мадара уговорил отца отправить меня с сестрой, так как я почти не уступаю ему, а он уже вполне сносно валяет самого Таджиму. Таким вот образом я, Касуми, Мадара и Изуна оказались на Войне Кланов.