Beef

— Что же там было-о-о? — К. взмывает вверх руки, будто продолжение просит у самого Бога, а не у меня. — Там было сообщение об ошибке, — смотрю на вытянувшееся лицо подруги и хрипло смеюсь, — шучу, конечно, шучу… И я думаю, что ты уже сама знаешь, что там было. Ссылка на порносайт. И было бы издевательством, если бы он просто её скинул, с подтекстом «ну, додрочи там без меня», но — нет, там было конкретное видео, на этом сайте. Оно было названо так…— силюсь вспомнить странное название, и наконец озаряет, — «М2304». Экран был тёмным, и я нажал на стрелку… — Сэмюэль, быстрее, иначе я начну грызть ногти, — она всё поторапливает меня. — Да пытаюсь, просто… вспоминаю, и всё прям как сейчас заново происходит. Я сразу понял, что это домашнее порно, снятое крупным планом. Видел парня, лежащего на животе, там… давался обзор боковой, немного сверху, и я видел прогнутую спину этого парня, видел его макушку, но не видел лица. Он спрятал лицо в подушку и стонал, и ахал, и всё делал в эту долбанную большую подушку, а ещё сжимал её напряженными руками, в то время как его трахали. Я не знал ни этого парня, ни кому принадлежал шикарный член, который быстро всаживался в него, я тогда даже не думал об этом. Я просто смотрел, как дрожащий парень принимает в себя то, что хотел бы принять я, и завидовал по-чёрному. Да, возбуждался до боли и завидовал до смерти. Если б я был там в этот момент, я бы выкинул камеру, туда же выкинул бы этого парня и сам подлег, так же вцепляясь в подушку, как он. — Этого парня трахал Мюррей? — К. поражает меня своей нетерпеливостью. — Да, но я понял это только в конце, когда … не буду забегать вперёд, в общем, где-то на минуте третьей этого действа парень начал сильнее подаваться назад, и совсем уж потерял сдержанность в стонах, иногда он просто кричал в голос; я взял в руки резиновый член, валявшийся неподалёку, и, припомнив слова Мюррея о том, чтобы я не жалел себя, занялся пропихиванием игрушки в зад, не отрываясь от лицезрения порно. Львиная доля моего внимания была уделена парню снизу, ведь я пытался буквально слизать его эмоции, чтобы получить больший кайф. И всё же его «трахаль» был неподражаем, просто долбил и долбил, крепко держа за ягодицы. Иногда я закрывал глаза от удовольствия, и звуки их совокупления чуть ли не сразу доводили меня до оргазма. Я тогда кончил удивительно сильно, с жутко пошлыми мыслями, уперев искусственный член прямо в простату. Вытащив игрушку и стерев с живота сперму, я не выключил видео, а начал досматривать уже более внимательно — ведь я предполагал, что это порно чем-то особенное, раз именно его он мне прислал. Парень, которого трахали, всё так же вызывал зависть, только теперь более злую, а парень сверху… в общем, он под конец видео наклонился, и я сразу понял, что это Мюррей. С первого взгляда, как увидел эти наколки на руках. Он прижался к спине того парня, обхватив его за бока, и вставил член в него максимально глубоко, а еще он кусал его за ухо, и, вероятно, что-то шептал ему. Но парень ничего не отвечал, его било в оргазме. После этого видео сразу оборвалось. — Вот это да…Мюррей порноактер? — она наклоняется, и её глаза горят азартом. — Или любитель домашних видео? — Нет, не любитель и не порноактер, — улыбаюсь и подмечаю: — хотя мог бы им стать. — И что же было дальше? — закусывает губу. — А дальше, моя дорогая К… всю среду я провёл в постели, вылезая только по нужде, вроде голодного желудка, и дроча на это видео. Честное слово, благодаря одному лишь мне, он, наверное, получил лишнюю тысячу просмотров. Я просто не мог оторваться от видео и ловил жадно каждый шлепок и стон, каждый изгиб и толчок. Я не знаю, сколько раз получил удовольствие, потому что мне казалось, оно было непрерывным и текло как медовая река. А я просто тонул, и на следующий день не мог прикоснуться к ноющей заднице, которая просила меня успокоиться и перестать её изводить игрушками. — А Мюррей? Он не писал тебе на следующий день? — М-м, нет, он написал только в субботу, да, в субботу. Сразу же спросил, смотрел ли я то, что он мне кинул перед уходом. От этого вопроса отошедшая было от стресса задница снова сладко заныла. Прям кошмар, я стал таким похотливым. В общем, меня пробрало возбуждением, которое я судорожно пытался погасить, и, не отвечая ему письменно, сразу же позвонил. Это была не ночь, а поздний вечер, он сидел за компьютером с голыми плечами и животом. Не знаю, что там было ниже, ну, короче говоря, как обычно, он был не одет. — Так что? Смотрел? — он улыбнулся, и я думаю, что он уже знал мой положительный ответ, как знаешь его ты, моя К. — Смотрел, — честное слово, я уверен, что тогда покраснел, — и кого это ты так? Мюррей улыбнулся еще шире, у него замечательная улыбка, знаешь. И погладил себя по животу, несколькими успокаивающими, мне так показалось, движениями. — Разве важно? Ведь, главное, что не тебя, — он хмыкнул, и я видел, как он прищурился, внимательно следя за моей реакций на его слова. А я лишь сглотнул и отвел глаза в сторону. — Да ещё и без резинки… — тихо прошептал я, а он услышал. — Ему нравится, когда я кончаю в него, — он поднялся, а я чуть не провалился. У меня заалели уши, я чувствовал, как они горят и жгут. Я даже вообразить себе не мог такое бесстыдство. Чтобы другой человек излил свою липкую сперму прям в… ну очень я брезглив, а тут кому-то это даже нравится. Он ушел, и я тогда опомнился, правда он крикнул откуда-то издалека, что он минут через пять вернётся, и мне не надо никуда уходить. Когда он вернулся, я заметил, что его низ обмотан банным полотенцем. Плотным и бежевым. Я сразу смекнул, что он не сейчас принимал душ, а до меня, потому что его волосы уже были сухие, а за пять минут он бы всё сделать не успел. — Так всё же, с кем ты спишь? — вопрос правда меня терзал уже несколько дней, с того самого проклятого порно. Если до этого я боялся, что он не гей, то после видео боязнь эта отпала сама собой. Но появилась другая — он занят. Такой парень просто не мог быть не занят, и хотелось бы думать, что он просто трахает всех подряд, но после слов «ему нравится…», стало ясно, что у него один постоянный партнер, и хуже того, что он в кого-то влюблен и кому-то принадлежит, могло быть только то, что он ни с кем не спит больше одного раза. — С Якобом, — он усмехнулся, когда у меня перед глазами всё уже плыло. Всё стало по своим местам сразу же. И почему он живет не в своём доме, и как так удачно совпало, что Якоб его работодатель… знал бы я, что всё ещё хуже, хотя… это бы меня не остановило. Повисло молчание, так как я не знал, что мне сказать, растерялся от горя и обиды, что лакомый кусочек достался не мне. И, с другой стороны, я не понимал себя, ведь — ну есть у него парень, со мной же он проделывает эти штучки. Да и в реальности спать с ним я же сам не хотел, разве нет? — Не грусти, — Мюррей читал меня, как открытую книгу, впрочем, я сам, видно, позволял это. Он снова поднялся, только не ушёл, а снял полотенце и сел в кресло. Я видел его член, который был уже достаточно возбуждён и безумно привлекателен. Толстый, с красивыми венками, я просто потерял голову от него. — Видишь, как ты меня возбуждаешь, — Мюррей пошире расставил ноги, и вообще расслабился, выдохнув сквозь зубы. — У тебя вообще-то есть Якоб, он знает о твоих увлечениях? — я не мог оторвать взгляда от члена, и мне было всё равно, что он мог подумать, будто я животное в течке. Ведь так-то оно примерно и было. — Да, у меня есть Якоб, — он облизал губы так эротично. — И нет, он ничего не знает. «Боже, каков подонок!» — вот та точная мысль, промелькнувшая в моём воспалённом мозгу, когда я услышал его ответ. Негодяй, изменник, маньяк и извращенец, но я по-прежнему был готов ему отдаться с потрохами. Да, меня, конечно, было не узнать, я сам себя не узнавал — куда испарились мои хвалёные принципы? — А где он сейчас? — мне так хотелось выпить чего-то крепкого. — Уехал проведать больную маму в больнице, — он сжал свой член, и его лицо исказилось в таком удовольствии… что мне тоже захотелось сжать его член. — Ну ты и гад, — я уже не выдерживал, у меня начали трястись руки, и мне пришлось их сжать в кулаки. Он засмеялся, но не громко, а перестав смеяться, рвано выдохнул. — Да брось, давай поонанируем, пока его нет, а? — даже не знаю, что мне в этот момент захотелось больше: по-прежнему потрогать его член или ударить его. Скорее — ударить, но не сильно, и только для того, чтобы он схватил меня, поставил раком и вставил в меня член. Я бы совсем не сопротивлялся, если бы он решил оттрахать меня грубо, и уж тем более не вспоминал, что он там встречается с каким-то Якобом. Ох, знал бы об этом Джек, знал бы он, как круто изменит меня Мюррей. — Ты правда омерзителен, — «омерзителен и восхитителен в своей сексуальности», — вот что я на самом деле хотел произнести, но вовремя придержал язык. Он поднял бровь и ничего не сказал, увидев, как я дрожащими пальцами расстёгиваю рубашку. — Так бы сразу, а то строишь из себя благородного, — прошептал он, когда я стягивал с себя остальные вещи и скидывал их кучкой у кресла. Мне хотелось, чтобы он кончил, я хотел, больше всего на свете я хотел, чтобы он кончил на моих глазах. А ещё лучше, чтобы он кончил с моей помощью. Не дожидаясь его пожелания, ну ладно, не смотри на меня так, К., его приказа, да, его приказа, я встал коленями на кресло и обхватил спинку руками. Как ты понимаешь, для него открылся хороший вид моей упругой задницы. Он так низко застонал, когда я, отцепив одну руку от спинки, провел ею по бедру и оттянул ягодицу. С этим его стоном я просто прикрыл глаза, и, чтобы не вторить ему, укусил себя за губу. Во рту появился металлический привкус, и кровь всё прибывала, но мне было наплевать, а уж ему — тем более. — Покрутись, поверти задом, — сказал он мне, зажимая головку меж пальцев и липким взглядом впиваясь в то, чем он хотел, чтобы я покрутил. Я выполнил это, начав извиваться и пальцами пробегаясь по своему входу — это ему понравилось, из-под опущенных ресниц я наблюдал за тем, как он дрочит. Моя шея затекла, так как держать голову, повернув под таким углом, мне было не очень удобно, но было пофигу и на это. Я изнемогал и старался для него, смотря, как рвано он двигает рукой и слушая его тихие стоны. Он кончил красиво: изогнувшись, запрокинув голову, не отрывая от меня взгляда, кончил себе на живот белёсыми каплями. А я в этот момент (представляешь насухую!) пропихнул резко в себя палец и, прижавшись к спинке кресла, будто это был он, получил оргазм такой силы, будто моё тело взяли измором. Я долго не мог отдышаться и, даже когда дикое возбуждение получило выход, смотрел на его живот, и мне хотелось слизать эти чёртовы капли. Я прям хотел почувствовать его вкус, и от этого мне было противно, противно от самого себя. — Мне жарко, Сэмюэль, — К. закрывает рот рукой, будто я рассказываю ей что-то омерзительно пошлое. — Мне тоже было жарко, и трясучка долго не отпускала тело. Самое плохое ещё было в том, что тогда, когда он кончал, и я… ну когда я … свой палец в себя… я… — Что ты? — она напрягается и смотрит на меня, не мигая. — Я, боюсь, уже тогда захотел того, что до этого отвергал. И даже успел отвергнуть при нём — я захотел, чтобы он кончил в меня. Не знаю, был ли это соревновательный, или даже ревнивый момент с Якобом, или это моё тело и мои мысли так меня предали сами по себе. Не знаю… — Ох, перестань, я вообще не понимаю порой твоих заморочек, — она отмахивается от меня, — лучше расскажи, что было дальше в тот вечер. — Ладно, — я закатываю глаза и снова погружаюсь в ту субботу, — Мюррей поднял полотенце и вытер им следы преступления. После чего он, сидя голым и расслабленным, закурил. Пока он пускал кольца дыма, и меня уже немного отпускало от пережитого, я думал о том, как опустился, а он уж о чём думал, я не знаю. Он смотрел на меня с прищуром, всё так же, как и прежде, читая, словно открытую книгу, а у меня по ногам бежал озноб… Якоб в больнице с матерью, а этот так грязно поступает, совращая меня. Я, конечно, не знал их отношений, но чувство было мерзкое, и казалось, что виноват во всём я. Хотя я и понимал, что это он козёл. Когда он тушил окурок в пододвинутую им пепельницу, раздался звук тормозящих колёс, и резвый мотор стих. Я думаю, у него было открыто окно, и поэтому я так всё хорошо услышал. Мюррей поднялся и ушёл, а через минуту появившись произнёс: — Якоб вернулся, — ухмыльнулся и, нагнувшись в камеру, шепнул, — созвонимся, моя хорошая девочка. Меня перевернуло от мерзости и одновременно сладкого предвкушения. И, прежде чем сбросить звонок, он мне подмигнул, наглый, блин. — Хорошее у вас начало … — К. прикрывает рот рукой, будто её что-то ужасает. — Могло быть и хуже, — я кисло улыбаюсь, понимая, что «куда уж хуже?», хотя, если бы он был заключённым и отматывал срок лет в пятьдесят за многочисленные убийства, или оказался бы не геем… хм. — Что было после? — М-м, я долго не мог уснуть, всю ночь продумал, как быть и что вообще делать. Поначалу я запоздало радовался, что он гей, а вот потом… этот Якоб. Я ругал Мюррея до самого утра, какими только словами я его не называл, и как только в голове с ним не расправлялся. Даже один раз заикнулся, что больше не бывать тому, что сегодня произошло, — на этом мой пыл и утих. Прекращать делать это с Мюрреем было уже выше моих сил, и мой мозг начал работать не в направлении, как его оставить, а в направлении — как его получить. Да, ты не ослышалась, дорогая моя. Обругав его как черта и дьявола, я начал понемногу жалеть его, и — не смейся. Я правда начал обелять его, допустив мысль, что это он не по своей воле. Быть может, он должен Якобу деньги? Или Якоб его спас от смерти, или вытащил из тюрьмы? В общем, я начал находить всё больше и больше оправданий для Мюррея, без его ведома. И ведь зацепки были — Мюррею надоел и дом, и сам он не просто же так, при живом-то любовнике со мной этим занимается? — И что же ты надумал тогда, Сэмюэль? — Ох, дорогая, я надумал тогда страшную вещь, — усмехаюсь и договариваю: — я надумал с ним встретиться…