Найдёныш

Лил безумный дождь, словно небо прорвало, да ещё то тут, то там серые тучи время от времени вспарывали яркие вспышки ветвистых молний, белой паутиной пробегающие над головой. Высокий стройный парень в полностью промокшей одежде торопился домой с последних, в этом семестре, занятий. Утром ничего не предвещало такого жуткого ненастья, но, как это завсегда случается, после полудня стало ясно, что так же тепло и спокойно этот день не закончится. Пока молодой человек, шагая по тротуару, торопился добраться до спасительного дома, пронизывающий ветер трепал полы его вымоченной до нитки рубашки, а нескончаемые потоки ледяной воды сбегали по плечам на грудь и спину. И всё же он любил дождь, чего нельзя было сказать в данный момент, наблюдая, как стремительно он пытается от него укрыться. Просто парень не любил холод, который сейчас был вдвойне сильнее, главным образом, из-за того, что на одежде нельзя было найти и кусочка сухой ткани. Намного приятнее ему было бы, сидя на удобном подоконнике своей комнаты, задумчиво глядеть на низвергающиеся из свинцовых туч шумные потоки воды, изредка поглядывая на сбегающие по холодному стеклу змейки дождевых капелек. Иногда, в такие моменты, он неосознанно мог приложить к одному такому ручейку длинный указательный палец и, следуя маршруту дорожки, остановиться лишь тогда, когда очередной всполох яркого света озарит его, и без того, бледное лицо. Резкие раскаты грома, гулко проносились по опустевшим улицам, словно звуковые волны, а крепчающий ветер нёс вперёд сорванную с деревьев листву, неприятно шелестя ею по мокрому асфальту. Рокудо Мукуро – именно так звали парня – оставалось совсем немного, лишь миновать очередной угол ограды и... Внезапно парень остановился, сначала — от лёгкого испуга, после — от нерешительности, наткнувшись взглядом на что-то странное. У, стоящих за поворотом, мусорных баков, свернувшись в нечто неприметное и серое, поджав под себя босые ноги, сидел маленький... мальчик? Именно так решил Мукуро, удивившись, как он его вообще заметил на фоне таких же, бесформенных, мусорных пакетов, однако, приблизившись, чтобы получше рассмотреть странного человечка, Рокудо с удивлением отметил, что это существо назвать мальчиком было бы... немного ошибочным. Из спутанных мокрых волос, по обоим бокам круглой головы, выглядывали небольшие кошачьи ушки; из-за спины, огибая маленькое тельце, торчало что-то напоминающее облезлый хвост. На «котёнке» — другого определения пока не получалось подобрать — была какая-то измазанная непонятно в чём, футболка и порванные снизу штаны, скорее, даже шорты. Мальчик, сжавшись в маленький комок, едва заметно дрожал, вздрагивая ещё сильнее, после каждого раската грома. Но тут, увидев перед собой незнакомого человека, он встрепенулся и, приподнявшись на слабых руках, ещё дальше вжался в мусор, широко распахнув испуганные глаза. Эта сцена выглядела настолько жалко, а сам малыш казался таким беспомощным, забытым кем-то, брошенным здесь на произвол судьбы, что, всегда такое холодное, сердце Мукуро невольно пустило трещину, высвобождая наружу глубоко скрывающиеся в душе тёплые чувства и искреннее сожаление к этому беззащитному существу. Было просто невозможным, оставить его здесь, под проливным дождём, замёрзшего и абсолютно потерянного, скорее всего, никогда не чувствовавшего душевного тепла или заботы. Парень, немного поколебавшись, глубоко вздохнул и, сделав небольшой шаг вперёд, слегка присел на корточки, протягивая перепуганному мальчику изящную руку. Тот вконец испугался, зажался между двумя мусорными баками и, спрятав голову в руках, приготовился, как ему показалось, к последующему удару. — Не бойся меня, — ласково сказал Рокудо, играя приветливой улыбкой. Приподняв острые ушки, найдёныш исподлобья глянул на незнакомца, недоверчиво, настороженно. Мукуро лишь ещё приветливее улыбнулся и тихонько поманил протянутой рукой. Ребёнок вопрошающе глядел на «странного», для него, человека, и пытался разгадать чего от него хотят. В это время парень, понимая, что если улыбнётся ещё приветливее, то станет похож на безумца, практически отчаялся, что сможет уговорить это чудо проследовать с ним. Но, словно так и было задумано, в самый последний момент, худая рука малыша тихонько вздрогнула и, неуверенно сокращая расстояние, робко потянулась навстречу руке улыбающегося Рокудо. Совершить первое, едва заметное касание, было, словно, заключить этого мальчика в целые объятия, ведь он выглядел абсолютно неприручённым, неприспособленным к общению с нормальными людьми. Его рука была просто ледяная, маленькая и хрупкая, поэтому Мукуро даже побоялся её сжимать, чувствуя лёгкую невесомость влажной ладони. — Вот, так уже лучше, — тепло сказал он, выкарабкивающемуся из мусорной крепости, чуду, до последнего момента неуверенно оборачивающемуся назад, как бы, пребывающему в размышлении покинуть всё-таки своё какое-никакое, но убежище. Ростом ЭТО доставало парню едва ли до груди, и теперь, стоя рядом в полный рост, немного скукожившись, выглядело ещё более жалким. Мальчика колотило, и Рокудо чувствовал это, слабо сжимая его миниатюрную руку. Да и сам он начинал ощущать сильнейшую зябкость, допуская мысль о том, что так и простудиться недалеко. — Ну, пошли? – мягко обратился он к переминающемуся с ноги на ногу ребёнку. Тот же, внимательно глядя на своего добродетеля, слабо кивнул, увереннее сжимая его ладонь. Через пару минут оба уже стояли на небольшом крылечке уютненького особнячка, приветливо выглядящего даже в такое ненастье. Мукуро ловко отпёр двери и, шагнув в тёмную прихожую, слабо, но настойчиво, потянул за собой робкого найдёныша. Тот неуверенно упирался ногами, но, всё же, оказавшись за порогом, понял, что сопротивляться бесполезно, и, когда Рокудо включил свет, мальчик с любопытством начал оглядывать всё, что его окружало. Парень жил один, и это всё в разы упрощало. Как только он поступил в университет, решил сразу же съехать, а родители, поддержав его стремление к самостоятельности, купили ему небольшой коттедж на окраине Намимори, где Мукуро и поселился. Двухэтажный домик с милым садиком и небольшой террасой, в более солнечные дни был залит медовым светом тёплых лучей, в котором Рокудо часто любил подремать, после тяжёлого учебного дня. Простенькие, но очень умело обставленные комнатки выглядели уютно, и ребёнок, увидев через широкую дверную арку стоящий в зале диван, зажмурил покрасневшие глаза и сладко зевнул, прижав к голове маленькие ушки. Этот, показавшийся Мукуро по истине умиляющим жест, дал парню понять, что его новый знакомый сильно утомился, да и он сам только сейчас заметил дрожащую слабость в ногах. Всё ещё осторожно сжимая тонкое запястье малыша в своей руке, Рокудо направился в ванную. Включив свет, он открыл небольшой шкафчик, достал оттуда внушительных размеров махровое полотенце и накинул его на вздрагивающие плечи лохматого неко-чуда. Теперь казалось весьма странным, что, недавно такой напуганный ребёнок, сейчас чувствует себя практически расслабленно, изучающе глядя на своего спасителя, который пытается промакнуть его волосы, легонько теребя по голове. Через пару минут, подсушенный и согревшийся, мальчик опять сладко зевнул, прикрыв рот маленькой ладошкой, и заставил Рокудо вновь вспомнить о сильной усталости. — Где же мне тебя положить... – обращаясь к себе самому, пробормотал парень, и недолго думая, повёл мальчика в свою комнату на втором этаже. Уложив его в постель, накрыв мягким пледом, Мукуро невольно почувствовал себя нянькой, а то и вовсе матерью, хотя это его только позабавило и он, слегка улыбнувшись, мягко сказал ребёнку: — Спи, сколько захочешь, у меня завтра выходной, — в ответ – утвердительный кивок, всё же немного несмелый, но парень приятно отметил, что первый шаг сделан. Ребёнок даже не побоялся прикрыть веки в его присутствии, хотя, скорее всего, это случилось из-за его крайней измождённости. Посидев несколько минут на краю кровати, Мукуро тихо поднялся и пошёл вниз, спать на диван. Закрывая за собой двери, он бросил заботливый взгляд на свернувшуюся под тёплым одеялом забаву и едва слышно хмыкнул. Он помог более слабому, возможно, даже спас его. Ему и вправду было непонятно ощущать это странное, тёплое чувство, томящимся огоньком дрожащее где-то в самой глубине его сердца. Уже через мгновенье, завалившийся на диван, абсолютно истощённый, парень безвозвратно провалился в страну грёз и сновидений.