Найдёныш

Казалось, Тсуне становилось всё хуже. Через каждые несколько вздохов его грудь замирала, после чего опять начинала плавно вздыматься. С того времени, как он потерял сознание, мальчик в себя не приходил, лишь изредка его губы немо шевелились, беззвучно выговаривая какие-то слова. Мукуро положил его в зале на диван, принёс сверху плед, укрыл, как следует, и остался сидеть рядом. У мальчика начинался жар. Его тело постепенно начинало дрожать, напрягаясь всеми мышцами. Парень смочил полотенце и положил его ему на лоб. Ребёнок чуть едва сдвинул брови, но после вновь расслабился, только получасом позже начал часто и прерывисто дышать. Рокудо заволновался ещё больше. Тсуна просто горел, и тот решил стянуть с него покрывало, чтобы позволить температуре хоть немного спасть. Убрав ткань с тощего тела, парень ужаснулся: на нежной коже, успевшей заметно оздоровиться за последнюю неделю, теперь синими разводами проступали синяки. Чувствуя, как больно сжимается сердце, Рокудо осторожно коснулся пальцами самого большого кровоподтёка. Ребёнок зашевелился во сне, тихо издав стон, из-за чего парень поспешно отдёрнул руку прочь. Всю ночь Мукуро не отходил от дивана ни на шаг. Оставаясь рядом, он следил за любым изменением в состоянии мальчика. Лишь под утро тому стало лучше: жар пропал, озноб – тоже. Когда первые лучи рассвета задребезжали за окном, Рокудо, стоя на коленях, сложил руки на краю дивана и, продолжая глядеть на малыша, положил на них голову. Сейчас Тсуна выглядел намного лучше: бледность немного спала, вернулся слабый румянец. Но всё ещё серые мешки под глазами выдавали его недавнее переутомление. Наблюдая за ребёнком ещё некоторое время, Мукуро сам не заметил, как провалился в глубокий сон... Робкие касания чужой руки, слабо водящей по щеке, едва дотрагиваясь пальцами. Парень просыпался, чувствуя, как кто-то гладит его по лицу. Ещё мгновение и он приоткрыл глаза. Тсунаёши не спал. Повернув голову на бок, он неподвижно лежал и смотрел на своего, уже дважды, спасителя. Такие, всегда блестящие и большие глаза, сейчас были полуприкрыты воспалёнными веками, белки пронизывали сетки красных сосудиков, взгляд был до невозможности усталым и изнеможённым. — Тсуна, — не веря в происходящее, прошептал Мукуро, осторожно дотрагиваясь до руки ребёнка, которую тот тут же расслабил. Малыш старался не шевелиться, потому что каждое движение заставляло его морщиться от неприятной боли. Рокудо попытался улыбнуться мальчику, но лицо того осталось неизменным. Казалось, будто бы все эмоции были высосаны из этого человечка, вырваны из души. Его глаза как-то сухо наблюдали за парнем, в них не читалось ничего, лишь какая-то безразличная опустошённость. — Принести что-нибудь? – заботливо поинтересовался Мукуро, — может, хочешь попить? Ребёнок молчал. Как мёртвая кукла он лежал на диване, и если бы не моргал, тогда его можно было бы сравнить с неживым. Тем не менее, парень поднялся и сходил на кухню за кружкой воды. Вернувшись, его опять встретил всё тот же бесцветный взгляд. Рокудо не на шутку заволновался, а в сердце вновь чёрными змеями зашевелилась ненависть. «Всё из-за того ублюдка!» Время шло. Чтобы хоть как-то отвлечь мальчика, ближе к обеду парень, вооружившись книжкой, сел на край дивана и принялся читать. Он чувствовал, как иногда малыш пробегается по его сидящему профилю взглядом, неуверенно заглядывая в синие глаза. Определённо, мальчик начинал постепенно приходиться в себя. Но Мукуро волновало то, что тот так ничего и не поел, не выпил даже глотка. Возможно, это было из-за недавних побоев. В конце концов, ребёнка били ногами в живот, после такого вряд ли проснётся аппетит. Ближе к вечеру позвонил Хибари. Он поинтересовался всё ли хорошо, добавив в конце, что того недоумка теперь мать родная не узнает. Желать другим людям зла, кем тот не являлся, не очень хорошо, но хоть одна новость порадовала парня. — Спасибо, Кёя, — мягко сказал Рокудо. — Опять сентиментальный, — усмехнулся в ответ брюнет, — смотри, раз он тебе так дорог, старайтесь больше не теряться. — Конечно. Кстати, я тут собирался увезти его ненадолго, вернусь через месяц, тогда и заплачу. — Брось, какая плата? Мне от тебя ничего не нужно. — Тогда я обязательно вытащу тебя в бар. — Что ж, эта идея мне больше нравится. Ладно, иди к своему ребёнку, — и, добродушно хмыкнув, Кёя положил трубку. Постояв недолго в раздумье, Мукуро вернулся в зал. Немного приободрённый разговором с другом, он тут же растерял весь свой энтузиазм, увидев, неподвижно лежащего, на диване мальчика. Парень подошёл ближе и, немного склонившись, коснулся тыльной стороной ладони его лба. Ребёнок слегка вздрогнул, зажмурив веки: видимо фобия побоев вновь завладела им. Температуры не было, и Рокудо заметно полегчало на душе. Лишь он собрался отойти, как почувствовал на своём запястье слабую хватку. Удивлённо посмотрев на мальчика, который жалобно глядел на него, Мукуро пытался прочитать его просьбу. Однако тот молчал и всё так же тянул к себе его руку. Следуя движениям ребёнка, парню пришлось спуститься на колени, чтобы наклониться ещё ниже. В следующее мгновение вторая слабая рука сжала на его плече ткань рубашки и тоже настойчиво потянула на себя. Тсуна хотел, чтобы его просто обняли. Поняв намёк, наполняясь горьким сочувствием, Мукуро наклонился вперёд, чувствуя, как дрожащие руки оплетают его шею, а сопящий нос утыкается в ухо. Парень бережно пропустил под дрожащее тело свои ладони, слегка приподнимая мальчика над диваном. В следующую минуту они неподвижно замерли в искреннем объятии. А после мальчик заплакал. Тихо, беззвучно, даже без слёз, он просто прерывисто сопел, немо всхлипывая. Он продолжал бояться, чувствовал себя всё таким же уязвимым, но присутствие родного человека начало возвращать его к нормальному состоянию. — Не бойся, всё позади, — успокаивал его парень негромким шёпотом, чуть сильнее сжимая в руках, — теперь никто не заберёт тебя. Тсуна слушал его спокойную речь и начинал успокаиваться, дрожь постепенно проходила, заменяясь полудрёмой. Мукуро был, как всегда, приятно тёплый, вкусно пах. Мальчику казалось, что он пахнет кофе. Конечно, не спать такую ночь без кофе было бы куда труднее. Не смотря на то, что малыш вновь начал его узнавать, он ничего не говорил, только иногда кивал головой. Рокудо решил, что может это не настолько связано с шоком, сколько всё с теми же телесными повреждениями, из-за которых ребёнок не мог даже ворочаться. Лишь попозже, под вечер, Тсуна неуверенным жестом дал понять, что хочет в туалет и, поднявшись на дрожащие ноги, показал, что может без чужой помощи добраться до уборной. Несомненно, мальчик шёл на поправку. Через три дня Мукуро взял билеты на самолёт. Он твёрдо решил: пока что оставаться в Намимори ребёнку будет не совсем уютно. Да и вообще, ему самому хотелось побольше времени провести с ним в немного иной обстановке, где никто и ничто не будет им мешать. Рокудо предупредил родителей, что его не будет около месяца и те, доверяя сыну, не стали возражать. В университете тоже дали разрешение, только декан был недоволен, что такой хороший студент не будет посещать занятия в ближайшее время. Пока Рокудо паковал вещи в небольшой чемодан, Тсуна сидел на кровати, слабо болтая ногами. В его взгляде всё ещё читалась какая-то отрешённость, но, стараниями Мукуро, она с каждым днём становилась всё более призрачной. Тем более, парень поставил себе задачу просто заставить ребёнка забыть обо всём плохом, что с ним успело произойти, вновь заставить улыбаться. Ведь этот путь они уже проходили, ведь так? Трудностей не должно было возникнуть. Позже, сидя на заднем сидении такси, парень чувствовал, как мальчик крепко сжимает в руке его ладонь, прижимается к нему своим плечом, опасливо оглядывается по сторонам. — Не бойся, я с тобой, — успокаивающе сказал Мукуро, и тут же почувствовал, что Тсуна едва заметно расслабился, тихо вздохнув, но руки отпускать не стал. За иллюминатором мерно гудели двигатели самолёта, крыло, словно нож масло, резало молочные облака. Ребёнок, положив голову Рокудо на плечо тихо посапывал, в то время как сам парень с умилением наблюдал за мимикой его лица. Морщинки напряжённости практически разгладились, только вот на губе всё ещё оставалась незажившая трещинка. Рокудо коснулся её осторожными пальцами и тут же, сквозь сон, малыш тепло заулыбался. Он заставит его улыбаться, как это было раньше, обязательно. И больше никогда не оставит одного. Через несколько часов полёта, проснувшийся Тсуна с восторгом уставился в окно. Там, пронизывая небо тёплыми лучами, ярко светило итальянское солнце. Мальчик обернулся назад и, встретив до боли родную улыбку, до боли милые глаза, не сдержался и, прильнув к Мукуро всем телом, тихо засопел ему в шею... Happy End, чо :D