Недоразумение

POV Тори - Я ревновал тебя к Юу, - слова эти дались мне с трудом, но было необходимо прояснить все до конца. – В наш первый день отпуска, ты помнишь, мы заснули к середине ночи? Дождавшись кивка от Чиаки, я продолжил, старательно подбирая слова. Больше недомолвок мне не хотелось. - Не смотря на это, я все равно проснулся рано утром. Ты еще спал, поэтому я просто лежал, любуясь тобой и наслаждаясь мгновениями счастья. Я думал о том, как сильно люблю тебя, как ты мне дорог. Твоя улыбка во сне была такой счастливой… А потом ты позвал Юу. И мое настроение резко испортилось. Я задохнулся от ревности и разочарования. Я… Ревность затмевала мой разум при одной только мысли, что ты думаешь о нем. Я стал избегать тебя, потому что как только я видел тебя, мне хотелось повалить тебя на месте и любить, обладать тобой, брать тебя до тех пор, пока не услышу свое имя из твоих губ… Чтобы не причинить тебе боли, я сдерживал себя. И злился, ведь мне казалось, что ты ничего не замечаешь. Чиаки слушал внимательно, не сводя с меня глаз. Когда я сказал ему, что любовался им, пока он спал, он смутился, но взгляда не отвел. Но стоило мне объяснить причину моей холодности, он вспыхнул как маков цвет и спрятал пылающее лицо у меня на груди. Я улыбнулся и прижал его к себе еще крепче. Все же он у меня такой невинный, юный соблазнитель. - Ох, Тори! Прости, прости меня! – его горячее дыхание щекотало мне шею. – Я просто не знал… не понимал и… - Тшш… Ты ни в чем не виноват, любимый, - я подцепил пальцами его подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. Увиденное мне не понравилось и осторожными, легкими поцелуями собрал слезы с его мокрых щек. - Ты ни в чем не виноват, Чиаки, - вновь повторил я. – Я всю неделю ревновал тебя и обижался, а когда узнал, что ты сам позвонил Янасе и тут же захотел поговорить со мной о чем-то важном… Ксо! Как же трудно оголять чувства! Но для него, ради него, я готов на все. - Я просто испугался, Чиаки, - я заглянул в его глаза. – Понимаешь? Я просто никчемный трус и эгоист. Я подумал, что ты хочешь бросить меня и уйти к нему, и потому сбежал. От разговора, от тебя. Даже не заметив, что делаю тебе больно… Прости меня, любимый! Прости… Он лежал молча, не говоря ни слова, лишь смотрел на меня во все глаза и тихо плакал. Но как только прозвучало последнее «прости», он обнял меня за шею и потянулся ко мне за поцелуем. Сам. Я склонился к нему и бережно, почти невесомо, коснулся любимых губ. Таких родных, таких мягких, таких сладких. Желание отступило перед всепоглощающей нежностью, которая переполняла мое сердце. Я лежал, сжимая его в своих объятиях, чувствуя его всем телом, нежно касаясь его губ, мокрых от слез щек, дрожащих ресниц, лба, носа и снова губ. Просто целовал, не пытаясь проникнуть языком внутрь его рта, пока он сам не захочет. Но вот его руки спустились с моей шеи на грудь, скользнули по ней, медленно, словно вспоминая. А сам Чиаки приоткрыл губы, впуская в себя мой язык, позволяя изучить его рот, сплестись в жарком танце с его языком, лаская меня в ответ. Его робкие, неловкие прикосновения распаляли мое желание и в то же время бесконечно умиляли. Мой ангел чуть отстранился от меня, прервав наш поцелуй. Он тяжело дышал, щеки раскраснелись, а его глаза… Боже, его глаза сияли таким счастьем и восторгом, что я задохнулся от охватившей меня радости. Он простил меня! Он любит меня! А большего мне и не надо... Чиаки вновь привлек меня к себе, обвив мои плечи руками. Откинув ставшее ненужным одеяло, я склонился над ним и впился глубоким поцелуем в пухлые губы, которые призывно улыбались мне. Я проник языком в его горячий рот, прошелся по зубам, лаская его язык, чуть посасывая и играя им. Это был долгий и страстный поцелуй. Его руки сжимали мои плечи. Я чувствовал, как пальцы впиваются в мою кожу. Его тело подо мной, тонкое и гибкое, прогнулось, словно он хотел врасти в меня. Я целовал и целовал его, мечтая, чтобы воздух в наших легких не заканчивался, желая лишь одного… Быть с ним как можно ближе, как можно дальше. Нас словно захлестнуло волной безумия и горячечного желания. Мы не заметили, как остались полностью обнаженными. Одежда бесформенной кучей валялась где-то на полу. Нависнув над возлюбленным, я замер от пронзившего меня чувства. Тонкие кисти рук, выступающие ключицы, худое, до видимых ребер, тело, аккуратный плоский живот с тоненькой, едва заметной полоской русых волос, спускавшейся вниз… Словно ручеек стекал из маленькой впадинки пупка. Узкие бедра, острые коленки и изящные лодыжки. Он был прекрасен! Обычно бледная, алебастровая, кожа сейчас, казалось, светится мягким теплым светом. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, так сильно, так завораживающе… Глаза смотрели, таинственно мерцая, гипнотизируя меня. Пухлые губы чуть дрожали, розовый язычок то и дело проскальзывал между них, облизывая. Я как околдованный медленно протянул руку и коснулся кончиками пальцев выступающих ребер. Легонько прошелся по ним, подобно арфисту, перебирающему струны. Мой любимый вздрогнул. Мои руки вновь прошлись по бокам Чиаки, рождая целую армию мурашек на бело-розовой коже. Алые бусинки сосков призывно пламенели, ожидая, когда же их приласкают. Но сначала… * * * Тори склонился над юношей и прильнул к приоткрытым губам, поцелуем глуша стоны, которые вырывались у парня, в ответ на умелые ласки любовника. С трудом оторвавшись от столь сладких губ, он продолжил дорожку поцелуев вниз по шее, спускаясь к ключицам. Руки мужчины поглаживали ребра, ласкали живот Чиаки. Прижавшись губами к ключице возлюбленного, Тори вдруг укусил его и тут же зализал место укуса. Раз, другой. Рука его скользнула вниз и накрыла возбуждение Чиаки, по телу которого волной прошлась сильнейшая дрожь. Он застонал и стал тереться пахом об руку мужчины. Слезы потекли из его глаз, оставляя мокрые дорожки. Всхлипы вырывались из груди Чиаки в моменты, когда рука Тори задевала головку его члена. - Мм… Тори… - парень прогнулся, словно в судороге. – Тори! Его любовник тут же прижался к нему всем телом, показывая, что он здесь, он рядом. Что он любит его, хочет его, погружая в пучину страсти своими губами, руками. Низкий хриплый голос выдохнул в ухо: - Чиаки… Лаская кожу возлюбленного, играя его сосками, то прикусывая их, то вбирая во влажный плен рта, Тори спускался все ниже. Туда, где больше всего требовалось его внимание. Руки Чиаки скользили по его плечам, волосам, пытаясь найти опору, удержаться в бушующей лихорадке желания. Когда губы мужчины мягко коснулись головки, Чиаки задохнулся, его пальцы впились в волосы Тори, притягивая еще ближе к месту пожара. Тори вобрал в себя член возлюбленного и начал посасывать, двигая головой. Он то полностью выпускал его изо рта, помогая себе руками, лаская и вылизывая яички парня, то вновь погружал в себя любимое тело. Чиаки все сильнее толкался в рот любовника, задыхаясь от огня, что сжигал, тек сейчас по его жилам, от имени возлюбленного, что со стонами срывалось с его губ, просящих, умоляющих о большем. - Тори!.. Тори!.. Ахх… мм… - парень запрокинул голову и застонал, чувствуя приближение разрядки. – Еще! Мм… Тори, я… б…быстрее… Я… сейчас… Ахх!.. Судорога прошла по телу Чиаки, и он кончил прямо в рот Тори, который проглотил все, без остатка. Откинувшись на подушки, Чиаки лежал без сил, глаза блестели от слез, дыхание со свистом вырывалось из его груди. - Чиаки… - Тори склонился над возлюбленным и нежно поцеловал. – Я люблю тебя. - Я тоже люблю тебя…Ёсиюки, - жаркий шепот и неровное дыхание в ответ. – Люблю… - Чиаки!.. – мужчина сжал парня в объятиях.