Недоразумение

POV Чинатсу Мда, братец у меня, конечно… Бездельник! И как его Ёсиюки-кун терпит? Столько лет дружбы… Он просто Бог терпения. Именно такого мужа я и хотела бы. Я всегда смотрела на него издалека, не смея с ним лишний раз заговорить, отчаянно при этом завидуя Чиаки. Разбудив брата, поругавшись на него для порядка, я поторопилась домой. Надо было помочь маме с обедом, прибраться немного и начинать готовиться к вечеру. Сегодня я его все-таки приглашу на свидание! Я… я должна открыться ему. Войдя в дом со стороны кухни, я принялась раскладывать продукты. Потому и не сразу заметила, что на столе стоят чашки. У нас были гости? Хмм, одна из чашек принадлежала Ёсиюки-куну. Вернее, это была чашка, из которой он всегда пил чай, будучи у нас в гостях. Значит он у нас дома? Я прислушалась. Из гостиной доносились обрывки разговора. Я подошла ближе, желая убедиться, что это действительно Хатори. Если бы я знала, что мне придется услышать… - …Ёсино-сан, я бесконечно благодарен вам за понимание и молчание все эти годы. Я очень, очень люблю вашего сына и готов отдать за него жизнь. Я хочу оберегать его, баловать его и заботиться о нем всю его жизнь… - голос Ёсиюки-куна сорвался. Мои глаза расширились от осознания прозвучавших слов. Хатори любит… моего брата?.. Ответа матери я не расслышала. Он ушел, а я медленно осела на пол, продолжая зажимать рот, чтобы не закричать в голос. Как? Когда? Почему? Мама, почему?! Слезы лились по щекам, я даже не старалась их сдержать. Было больно. Мир, к которому я привыкла, в котором счастливо жила до сегодняшнего дня, рушился. И я сидела на обломках своего счастья, пытаясь собрать воедино осколки сердца. Слезы лились, но легче не становилось. Мама, ну почему?.. Кажется, эти слова я прокричала, потому что теплые мамины руки обняли меня, даря утешение, и ее тихий ласковый голос начал напевать песенку. Глупую детскую песенку, с помощью которой она успокаивала нас в детстве, когда мне или Чиаки было больно. Она укачивала меня в своих объятиях, пока я не перестала всхлипывать. Потом помогла мне подняться и сесть за стол. Мама заварила мне травяной чай и, поставив дымящуюся чашку передо мной, села напротив. Ее глаза с участием смотрели на меня. - Мама… - начала было я, но голос был хриплым от слез и мне пришлось откашляться. – Мама, это правда? - Да, дочка. Ёсиюки-кун действительно любит нашего Чиаки, - мама произнесла это так спокойно, словно… - Ты знала?! – я вскочила из-за стола. – Знала и не сказала, не сделала… - Успокойся и сядь, Чинатсу! – мама впервые повысила на меня голос. От удивления я послушно плюхнулась на стул. - Но… Ты же знала, как я отношусь к нему? Что я люблю… - я растерянно бормотала себе под нос. - Твоя любовь вовсе не любовь. Не перебивай меня, - она заметила, что я дернулась возразить ей и вскинула руку, призывая к молчанию. – Твои чувства к Ёсиюки-куну лишь детская влюбленность. Ты все детство видела его перед глазами и вознесла его на пьедестал. Ты обожаешь и боготворишь его как кумира. Пока ты была подростком, я позволяла это слепое поклонение, но пора бы уже и вырасти, Чинатсу! Вырасти из детской влюбленности, и оглянуться по сторонам. Дочка, за слепым обожанием, ты не видишь ни жизни, ни возможностей, которые она преподносит. Я слушала ее, и плечи мои опускались все ниже, словно их придавила тяжесть всего мира. Сердце ныло, но слезы уже высохли. Ничто больше не затуманивало мое сознание. Я осознавала, что мама права, что жизнь не закончилась, надо жить дальше, но как?.. Я просто не знала. Извинившись перед мамой и поблагодарив ее за совет, я ушла в свою комнату. Лежа в кровати, уткнувшись в подушку, я все еще силилась заплакать. Но, странное дело, слез больше не было. Незаметно для себя я уснула, а когда проснулась, то с удивлением обнаружила, что сердце больше не болит. Представив мысленно Ёсиюки-куна, я не почувствовала ничего, кроме сожаления. Неужели, это и есть вся моя любовь? Умывшись, я начала одеваться на свидание. Все-таки я поговорю с ним и скажу о своей любви. А вдруг мама ошибается? Сегодня все решится! Я предупредила маму, что ухожу и, получив в ответ понимающую улыбку, вышла из дома. Ёсиюки-кун тоже спал, когда я зашла к ним. Чиаки был чем-то сильно расстроен и ни в какую не хотел меня пускать. Он что, ревнует? Усмехнувшись, я прислушалась к своим ощущениям. Но сердце по-прежнему хранило молчание. Мы подождали в гостиной, пока Ёсиюки-кун спустится к нам. Нашим глазам предстал высокий темноволосый мужчина средних лет, в черном костюме, который смотрелся на нем великолепно, подчеркивая стройное и сильное тело, придавая солидности. Я невольно залюбовалась им. Он сел рядом со мной, даже не взглянув на Чиаки. Хм, я точно слышала его признание? Я снова с любопытством покосилась на предмет моих мечтаний. За что была тут же наказана. Меня одарили комплиментом, вогнавшим меня в краску, и помогли подняться. Я смутилась, подумав, что меня уличили в подглядывании, но все обошлось. За красивыми словами моего кумира не стояло чувств. Просто констатация факта. А еще я наблюдала за братом, и выражение его глаз мне не понравилось. Мы ушли, оставив Чиаки, пыхтевшего как ежик от обиды.