Недоразумение

POV Чинатсу Некоторое время мы просто прогуливались, думая каждый о своем. Затем, Ёсиюки-кун спросил меня, куда мы идем? Я предложила небольшое уютное кафе, в паре кварталов от нас. Он согласился. До кафе мы также шли в полном молчании. Я думала о том, что скажу Хатори. Лишь сейчас, идя с ним бок о бок, я поняла, что выплакала свою любовь пару часов назад. Поняла и сама себе удивилась. Столько лет немого обожания можно вот так легко забыть? Немного истерики, слез, несколько часов сна и все? Чувства забыты, сердце исцелено. Или это я такая ветреная? Гоняясь всю жизнь за миражом, сколько шансов я упустила, не замечая, что живу в замкнутом круге? Что чувства лишь иллюзии, в которые я себя заперла. О чем думал Хатори, мне оставалось только догадываться. Не заметить того, что мой брат и его друг в ссоре, просто невозможно. Но это признание… Если только, Чиаки ничего не знал об этом, а Ёсиюки-кун ему, наконец, признался? Хмм… Не сходиться. Их размолвка тянется всю эту неделю. За размышлениями я не заметила, как мы добрались до кафе. Заведение было небольшим, но уютным. Я наткнулась на него не так давно, но уже успела полюбить его за вкусную кухню и доброжелательную атмосферу. Посетителей внутри было немного. Администратор проводил нас к столику. Столики располагались по периметру зала, оставляя центр свободным. По нему сновали туда-сюда улыбающиеся официанты. Скатерти сверкали белизной, прекрасно сочетаясь со светло-зеленым оформлением зала и привнося некую свежесть. К нам подошел официант и, приняв заказ, с вежливой улыбкой удалился. - Ты сегодня чудесно выглядишь, Чинатсу-тян, - подал голос мой спутник. - Ты это уже говорил, - я улыбнулась. - Просто это правда. Фиалковый цвет тебе весьма к лицу, - снова улыбка, но глаза по-прежнему пустые. – И местечко ты выбрала милое. - О, ты тоже заметил? Я нашла его недавно, когда гуляла с подругой. Помнится, мы тогда здорово устали, и, зайдя сюда, словно в рай попали! – бесполезно, эмоций я от него, видимо, не дождусь. Принесли заказанные нами мисо-суп, темпура с креветками и кофе. Мы принялись за ужин. Как же разговорить его? Молчание затягивалось. Покончив с едой, мы перешли к кофе. И я решилась. - Ёсиюки-кун, ты, правда, любишь Чиаки? – он замер, настороженно глядя на меня. – Прости, но я слышала твой разговор с мамой сегодня днем. А вечером, ты даже не смотрел в его сторону, хотя он не отрывал от тебя взгляда. - Что ты хочешь услышать? – мужчина напротив уже справился с волнением, и надел маску равнодушия. - Правду, всего лишь правду, - я подалась вперед, не отводя взгляда, и выдохнула. – Ты знал, что я неравнодушна к тебе? Что любила тебя? - Да, Чинатсу-тян, я знал о твоих чувствах ко мне, и мне очень жаль, что я не могу на них ответить, - в его глазах промелькнуло сожаление. - Потому что… - я продолжала давить на него. - Потому что люблю твоего брата, - безжизненным голосом сказал Хатори. - Так ты гей? – полюбопытствовала я. Мой собеседник нахмурился. - Нет, меня не привлекают мужчины. Просто Чиаки… - он замялся, подбирая слова. – Чиаки исключение. Я люблю его, а то, какого он пола, не имеет значения. Я хмыкнула. Что ж, значит, разговор мне не приснился. Это правда. Ёсиюки-кун любит моего брата. И мне остается только пожелать им счастья и забыть. Так, стоп! Стоп, стоп! Но они же в ссоре? А впрочем, мое ли это дело? Влюбленные ссорятся, только тешатся. Я вспомнила грустного и бледного Чиаки. То, с какой надеждой он ловил каждое слово Хатори, как пытался поймать его взгляд, с каким отчаяньем смотрел в спину мужчины, когда мы уходили… Вспомнив поникшего брата, я решила, что это мое дело! Он, конечно, не шибко умный у нас, и капризный, и ленивый, но он добрый и искренний, такой наивный. И я не позволю никому обижать его! Даже кумиру своего детства. Я посмотрела на собеседника. Обхватив чашку с кофе ладонями, он сидел, склонившись над ней, и вдыхал аромат. Глаза были прикрыты. Видимо, он тоже переживал. Я пригубила обжигающий напиток и холод, расползшийся в сердце после слов Хатори, оставил меня. - А Чиаки знает, что ты его любишь? – решила я убедиться на всякий случай. - Да. Он знает о моих чувствах, - слова давались ему с трудом. Мне послышалась такая горечь в его словах, что я вгляделась внимательнее в лицо мужчины. Но по нему невозможно было прочесть что-либо. Неужели Чиаки отверг его? Да нет, не может быть. Я же видела, как он смотрел на своего друга. - Тогда почему вы в ссоре? - задала я мучавший меня вопрос. – Мой брат отверг тебя? Или быть может… он не устраивает тебя в… кхм-кхм… постели? О, Ками-сама! Как я могла спросить подобное у мужчины?! Да еще и у возлюбленного моего брата?!? Я вспыхнула от стыда, желая провалиться сквозь землю. Ёсиюки-кун, делавший в это время глоток из чашки, подавился от неожиданности. К нам подбежал официант, предлагая помощь. Мы вежливо отказались и вновь остались одни, стараясь не смотреть друг на друга. - Кхм, ну так что? – выдавила я из себя. - Он любит другого… - Что?! Не может быть! Это не правда! – от возмущения и удивления я даже осмелилась снова взглянуть на Хатори. Он тоже поднял на меня свой взгляд, полный боли и отчаяния. Один в один Чиаки, когда мы уходили. - Юу, - почти шепотом, на выдохе. - Что? – не поняла я, припоминая, где слышала это имя. – Причем здесь одноклассник Чиаки? - Янасе Юу любит твоего брата. И, кажется, это взаимно, - мужчина горько усмехнулся. – До недавнего времени, я не осознавал, но эта неделя открыла мне глаза… Он начал мне рассказывать. Быстро, захлебываясь словами, стремясь выговориться, пока боль и стыд не замкнут его в себе, оставив агонизировать в одиночестве. Было до жути странно видеть обычно молчаливого и сильного Ёсиюки-куна таким беспомощным, на грани… Хатори рассказал и про самый первый день их отпуска, и про безразличие своего возлюбленного, про звонок Янасе, про желание брата поговорить с ним… Наконец, выдохшись, он затих, устало откинувшись на стуле. Кофе наш безнадежно остыл. Допив его, мы расплатились и покинули заведение, оставляя позади тепло и уют и унося горький вкус холодного кофе на губах… На улице было темно. Мы не спеша направились в сторону дома. Говорить не хотелось, да и что тут скажешь? Я вновь и вновь прокручивала в голове рассказ Ёсиюки-куна. Что-то меня беспокоило, не давало окончательно разочароваться и опустить руки. - Ты знаешь, - не уверенно начала я, тронув Хатори за рукав. – Мне кажется, это недоразумение. То, что он звал Янасе-куна во сне, и звонок ему же… Чиаки, он ведь бесхитростный. Он абсолютно не умеет лгать. Умом он тоже не блещет, поэтому скрывать от тебя чувства к другому он бы не стал. Понимаешь? Он просто не стал бы встречаться с тобой вообще! В конце концов, мало ли что может присниться человеку?! Подумаешь… - Но ведь он улыбался во сне, когда звал его! – Ёсиюки-кун перебил меня. – А потом? Он сам, сам позвонил ему. Зачем? И сразу же предложил поговорить… - Ты говорил, что они тоже были близки? С детства, - я продолжала упрямиться. - Со школы. Юу сразу же проявил не дружеский интерес к Чиаки, - Хатори скривился. - А ты не думал, что если Чиаки считал его своим другом, то будучи с тобой в ссоре, он позвонил ему, чтобы посоветоваться?! – я торжествующе воззрилась на спутника. Ёсиюки-кун резко остановился. Я посмотрела на него. На лице мужчины эмоции сменялись так быстро, что я не успевала за ними. Одно только было ясно, такой вариант он даже не рассматривал. Ками-сама! Порой мужчины, даже самые умные, оказываются настолько недалекими, когда дело касается чувств. Неужели, ревность настолько ослепила его? Он не видел ничего кроме своей боли и обиды, зациклился на них, совершенно не пытаясь понять, что чувствует мой брат. А ведь и надо-то было всего лишь посмотреть в его глаза, чтобы понять… - Чиаки очень наивен и простоват для своих лет. Не мне тебе говорить об этом, - я постаралась донести до него свою мысль. – Для него Янасе-кун, несмотря на признание, остался другом, человеком, с которым можно поделиться сокровенным. Ведь больше-то он никому не мог поплакаться, что ты отвернулся от него. Брат был всего лишь растерян и расстроен. И причиной его печали стал ты, Ёсиюки-кун! Мой спутник все стоял, пытаясь осознать сказанное мною. Поняв, что мы можем простоять так довольно долго, я, подхватив его под руку, потащила дальше. В принципе, до дома оставалось всего ничего. За разговорами, мы и не заметили, как добрались до места. Остановившись у дома Хатори, я выпустила, наконец, его руку. Он так и не проронил больше ни слова. Оглянувшись на окна дома, я заметила, что в гостиной горит свет. Видимо, Чиаки ждал нашего возвращения. - Поговори с ним, Ёсиюки-кун, - я встряхнула мужчину за плечи, выводя из задумчивости. – Слышишь меня? Обязательно поговори! И если уж тебя так беспокоит этот сон, просто спроси, что же ему снилось… Дождавшись кивка, я развернула его к дверям и легонько подтолкнула в спину. Он как сомнамбула двинулся по дорожке. Проследив, чтобы он вошел в дом, я облегченно выдохнула и направилась через дорогу к себе. Мои окна были погашены. Мама уже легла спать, не сомневаясь во мне и в том, что я поступлю правильно. Я улыбнулась. Спасибо, мама! За твое понимание и молчаливую поддержку.