Расплата

Гермиона освободила его от оков, но он, казалось, даже не заметил. - Тебе что-нибудь принести, Северус? Или, может, помочь дойти до кровати? - Нет. Гермиона достала из сумки пузырек с заживляющей мазью и стала смазывать ему запястья и лодыжки. Он не отстранился, не открыл глаз. Вообще никак не отреагировал, словно его это не касалось. Прошло не меньше получаса, прежде чем он очень тихо произнес бесцветным голосом: - Ты меня предала. Первые дни я думал, что ты хотела как лучше. Потом понял, что ошибаюсь. А потом мне стало все равно. - Северус, я... понимаешь... - начала было Гермиона, но Северус неожиданно резко ее перебил: - Понимаю. Мисс Грейнджер. Мне весьма доходчиво объяснили. И колдомедики. И авроры. Не утруждайтесь. - Северус, послушай... - Это приказ? - снова перебил он. - Что?! - Если приказ – не смею ослушаться. Если просьба – оставьте меня в покое. Гермеона потрясенно молчала. Он открыл глаза и посмотрел на нее с вызовом: - Я могу уединиться в спальне? - Д-да, конечно... Тебе помочь? - Обойдусь. Он медленно поднялся и пошел к спальне, старясь придерживаться за стену. Гермиона молча провожала его взглядом и пыталась сообразить, как же ей быть дальше. Дверь за ним закрылась, и Гермиона буквально рухнула в кресло, где он прежде сидел. В голове была звенящая пустота, а перед глазами все то, что она увидела в его палате. Так она просидела несколько часов, не в силах сдвинуться с места. Такая знакомая комната. Столик, вечно заваленный книгами. Книжные шкафы, большую часть книг из которых она открывала хотя бы раз – не тут, там, в другом мире. Кресла, в которые она так любила забираться с ногами и в которых так удобно было устраиваться вместе с Северусом – он на сиденье, она на мягком подлокотнике – и целовать его в прикрытые глаза с ранними морщинками, в горбинку носа, в чуть выступающий кадык... Часы над камином тихо тренькнули. Гермиона вскочила на ноги. Сколько часов прошло с тех пор, как она принесла Северусу обезболивающее в тюремную палату? Восемь? Десять? Колдомедик сказал, что зелье надо пить три раза в день... Она неуверенно постучала в дверь спальни. Тут же раздалось хриплое и злое „Войдите!“. - Тебе нужно обезболивающее, Северус? Уже по бледности его лица она поняла – нужно. Причем давно. - А что я должен... для этого... сделать? - спросил он в ответ хриплым прерывающимся голосом. Гермиона вздрогнула и выскочила за дверь. Склянка с обезболивающим. И еще одна – с восстанавливающим. И еще с противовоспалительным. Для одного раза хватит. Она вернулась в спальню. Глаза Северуса при виде пузырька с обезболивающим лихорадочно заблестели. Он отвернулся и глухо спросил: - Так какие будут условия? - Северус, не надо так. Пожалуйста... Гермиона дала ему выпить зелья, хотела сказать еще хоть что-то, но Северус уже отвернулся и, кажется, почти мгновенно уснул. Обезболивающее действовало быстро. Она вернулась в гостиную и устроилась на том самом диване, на котором провела свои первые недели в комнатах Северуса. Воспоминания закручивались лентой Мебиуса, настоящее казалось безысходным, будущее пугало. Гермиона провалилась в тревожный сон о прошлом, в котором все сложилось не так и шансов на спасение не было. Проснулась она совершенно разбитая и первым делом глянула на часы – Северусу сейчас самое время принимать лекарства. Она кое-как умылась, взяла из сумки склянки и снова постучала в спальню. Снова было хриплое и злое „Войдите!“, напряженный и недоверчивый взгляд Северуса, лихорадочный блеск его глаз при виде обезболивающего зелья и выпитые медленными глотками лекарства. - Будешь завтракать? Он кивнул. - Я схожу к эльфам на кухню за едой. Тебе помочь встать? - Нет. Мисс Грейнджер. Спасибо. Еще в прошлом апреле эта вежливость показалась бы ей едва ли не преувеличенной. Но за последний год она привыкла, что он называет ее по имени. И что в его голосе не только вежливый холод, но и... любовь? Она принесла от эльфов поднос с едой и стала накрывать на стол. Чайный сервиз, который так любил Северус – подарок преподавателей Хогвартса. На тридцатилетие. А к ноябрю девяносто восьмого в нем оставалось только четыре чашки – одну когда-то разбил сам Северус, другую разбила она. Кажется, в сентябре. В сентябре, которого не было. Гермиона провела пальцем по ободкам пяти чашек и достала две из них. Заварила черный чай с бергамотом. Разложила по тарелкам омлет с луком, пододвинула к тарелке Северуса творог с травами и сливовый джем. Северусу должно понравиться. Раньше нравилось. В том, другом, мире. Северус ел молча и явно без удовольствия. Просто потому, что надо задавить в себя определенную порцию питательной массы. Прежде с ним такое бывало после того, как ему приходилось присутствовать на „показательных выступлениях“ Бэллы. Но... - Северус, я очень тебя прошу, выслушай меня. - Да, конечно, мисс Грейнджер. Холодный, почти безразличный голос. Чужой. Не тот. - Северус, я не предавала тебя. Ты взял с меня обещание выполнить нечто, что не навредит ни мне, ни моим друзьям. Но твоя смерть мне бы более чем навредила. А тебе – тем более. Или ты всерьез никогда не считал себя моим другом?! - К чему это словоблудие, мисс Грейнджер? - Послушай, я понимаю, что виновата. Но я никак не могла повлиять на случившееся. Мне нужно было во что бы то ни стало улететь в Австралию и вернуть память маме с папой, пока моя магия совсем не исчезла. Ты же сам понимаешь, что вмешательство любого другого волшебника в этот процесс было бы опасно, я должна была попытаться справиться сама. Молчание. - День ушел на перелет. Три дня на поиски родителей. День на снятие блоков с памяти. Потом я несколько дней пыталась помириться с ними – они на меня очень обиделись. За дело, но... у меня не было выбора, ведь так? Ведь сложись все как в том, прежнем мире, Волдеморт их уничтожил бы. А так они были в относительной безопасности. И весь год, пока я была в бегах, они жили в спокойной Австралии. Да, наверное, мама права, и я зря уничтожила все воспоминания обо мне, но тогда это казалось более надежным. Да и сейчас кажется. Хотя мне самой ни за что не хотелось бы терять память о тех, кого люблю. Я бы ни за что не рассталась с памятью о последних шести месяцах нашей жизни. Он иронично хмыкнул, но промолчал. - Северус, не надо так. Пожалуйста. Я действительно не знала, что происходит в больнице. Его губы презрительно искривились, и Гермиона заговорила быстрее: - Гарри пообещал мне, что позаботится о тебе. Но он доверился колдомедикам и не стал их проверять. Он замотался, поэтому и не навещал тебя. Он не знал, что творится в больнице – Гарри принимал на веру то, что говорил главный колдомедик, вот и все. Поверь, ни он, ни я не хотели, чтобы все так случилось. Перед обрядом ты говорил, что опасаешься Азкабана и допросов в духе Хмури. Но, клянусь, мы с Гарри не позволим, чтобы тебя туда упекли. И чтобы допрашивали такими методами. Он уже говорил с Кингсли, и тот пообещал, что тебя не тронут. Возможно, будет запрет на использование магии, но нам с тобой это же безразлично, правда? Ты просто переедешь в дом моих родителей... - Даже так, мисс Грейнджер? Уже решено, где мне жить? Что ж, это вполне достойная расплата за последние шесть месяцев вашей жизни. Хотите получить сквиба в качестве домового эльфа элитной породы? Не сомневаюсь, ни министерство, ни аврорат вам не откажут. - Послушай, я... я так мечтала о том, что когда все закончится, мы там поселимся. Все последние месяцы об этом мечтала. Как я буду просыпаться по утрам рядом с тобой, как мы будем пить кофе на кухне и... - губы у Гермионы задрожали. - Я никогда не говорила тебе об этом. Но я думала, ты согласишься туда поехать и... - Конечно, соглашусь, мисс Грейнджер. Выбор между вашим домом и Азкабаном очевиден. - Не надо так, пожалуйста... - Что, хочешь вызвать авроров для разъяснительной беседы со мной? А потом делать вид, что не сразу заметила последствия и театрально охать? - Северус!.. - Гермиона уже чуть не плакала. - А что я такого сказал? - он иронично приподнял бровь и откинулся на спинку стула. - Будем считать, что я даже понимаю твое желание отомстить мне за шесть месяцев унижений и вынужденной игры в то, что я тебе не неприятен. - Но мне не за что тебе мстить! И я много раз говорила, что люблю тебя! Я... Северус смеялся. Зло, горько, неприязненно. Гермиона вскочила и бросилась прочь из комнаты. Остановилась она только когда оказалась на Астрономической башне. Она села на ступеньку и заплакала. Теплый майский ветерок ерошил ей волосы, как когда-то любил делать Северус. У главного входа в замок виднелись фигурки людей, восстанавливающих замок. Среди них были Невилл и Луна. В этой реальности они были живы. Как и многие другие люди. Значит, все было не зря. И глупо злиться на Северуса за то, что он не может простить ей всего, случившегося в больнице. И нельзя винить его за то, что он ей теперь совершенно не верит. Или даже не верил все эти месяцы. Он слишком много сделал, чтобы предъявлять к нему хоть какие-то претензии. Нужно просто помочь ему справиться с авроратом и министерством, а там – будь что будет. Он говорил, что у него есть дом в каком-то полузаброшенном городке. Значит, он решит отправиться туда. Один, как ему удобнее. И мешать ему не стоит. Пусть живет так, как лучше ему. Он это заслужил. Гермиона вытерла слезы и пошла к в лазарет к мадам Помфри – даже сквибу там найдется немало работы, а это в любом случае лучше, чем сидеть на ступеньках башни и жалеть себя. В комнаты Северуса – профессора Снейпа, как она теперь заставляла себя называть его даже мысленно - она вернулась только к обеду. Накрыла стол на одного человека, поставила на него необходимые зелья, предупредила о том, что обед готов и ушла. Сама она наскоро перекусила в лазарете – дел было много, больница Св. Мунго забрала из Хогвартса только самых тяжелых раненных. День пролетел незаметно. Ужинала она в компании Невилла и Луны, занеся до этого ужин Снейпу и приготовив для него лекарства. После ужина она снова направилась в лазарет и вернулась в комнаты Снейпа далеко за полночь. Проверила, все ли с ним в порядке и рухнула спать. Наутро она сбежала оттуда сразу же, как накрыла для Снейпа завтрак и разбудила его. Мадам Помфри была очень рада еще одной помощнице и старалась давать Гермионе такие задания, чтобы она не чувствовала свою ущербность из-за отсутствия магии. Рутинная работа в лазарете была сейчас Гермионе очень кстати – она пыталась продумать, как же ей теперь жить в новом мире не только без магии, но и без Северуса. „Без профессора Снейпа“, - тут же одернула она себя. Ну и дурочка – навоображала себе невесть что о нем, а потом расстроилась. Хотя хорошо, что навоображала. Так было легче пережить то кошмарное время. А задумайся она сразу над его словами, что если закрыть глаза, то можно вообразить на его месте Рона... Интересно, кого он сам воображал на ее месте? Юную Лили Эванс? Или кого-то постарше? Перерыв на обед. Принести еду Снейпу. Накрыть ему на стол. Подготовить зелья. Зайти в спальню и напомнить, что пора обедать. Сбежать обратно в лазарет. Перерыв на ужин. Принести еду Снейпу. Накрыть ему на стол. Подготовить зелья. Зайти в спальню и напомнить, что пора ужинать. Сбежать обратно в лазарет не удалось. Снейп окликнул ее и кивком показал в изножье кровати: - Сядь. Пожалуйста. Гермиона присела как можно дальше от Снейпа. Он заметил это, чуть поморщился и отвел глаза. - Ко мне сегодня приходил Поттер. Мы поговорили. Вернее, говорил он, а мне пришлось выслушать. Он поднял глаза на Гермиону: - Извини. Пожалуйста. Я был очень неправ. Гермиона нервно сглотнула. Что же такое рассказал ему Гарри, что он вдруг решил извиниться? - Я наговорил тебе очень много лишнего. И вчера, и позавчера. Мне очень жаль. Он отвернулся к стене и замолчал. Пальцы его стиснули простыню так сильно, что почти сровнялись с нею по цвету. Гермиона села чуть ближе, и взяла его руку в свою. Говорить что-либо она пока опасалась – вдруг скажет что-то не то, и Северус снова обидится. - Поттер не сказал мне почти ничего нового. По сути, он повторил мне все то, что ты говорила вчера. Только соображал я уже чуть лучше. А еще он рассказал, как ты волновалась обо мне в день битвы – так не пекутся о том, кому хотят лишь отомстить. Гермиона стала осторожно поглаживать его пальцы, успокаивая и лаская. - Поттер сказал, что первые сутки ты от меня почти не отходила, - продолжил Северус глухо, - и что он сам отослал тебя как можно быстрее в Австралию, чтобы ты успела. Правильно сделал... Гермиона пересела еще чуть ближе, поднесла его руку к лицу и потерлась о нее щекой. Пальцы Северуса чуть дрогнули. - Я понимаю, что сам идиот не лучше Поттера. Он принял слова колдомедиков на веру и даже не удосужился посмотреть, что творится в больнице. Но его наверняка задергали – это как раз было вполне предсказуемо. Но что для меня стало последней каплей - это как ты вошла в палату и не сразу поняла, что там происходит. Хотя от вони там дышать трудно было. А ты и не поморщилась. И потом сделала вид, что потрясена увиденным. Гермиона открыла было рот, но Северус продолжил: - Я понимаю, что ты не делала вид. Но для меня это выглядело именно так. Наверное, я совсем отупел от боли, раз забыл твои слова о майской аллергии. А ведь именно от них я оттолкнулся, когда придумал, как прервать пытки Лонгботтома и Лавгуд. Сам не понимаю теперь, как это вышло. Извини. Гермиона поднесла его ладонь к губам и поцеловала. - А то, что ты говорила... Это действительно правда? Что ты меня любила тогда? - И тогда, и сейчас. Северус неуверенно улыбнулся, и она решилась спросить тоже: - А ты? Я для тебя что-то значила? Кроме того, что была идеально подходящим партнером для обряда. И... тогда, в первый раз, ты советовал мне закрыть глаза и представить на моем месте Рона. Значит, ты представлял на моем месте кого-то другого? Вид у Северуса был растерянный. - Нет, не представлял. Но я думал, что тебе так будет легче. И значишь ты для меня очень и очень много. Поэтому мне и было так жутко от уверенности, что ты от меня отвернулась и хочешь за все отомстить. Я... Гермиона наклонилась и обняла его, стараясь не задеть повязку на шее. - Наверное, я должен был сказать это еще несколько месяцев назад. Но я боялся напугать тебя этими словами еще больше. Тебе и так хватало... Гермиона, я люблю тебя. И я сделал бы все, чтобы вытащить тебя оттуда. И... Северус запнулся и долго не мог подобрать слова. Гермиона улыбнулась и поцеловала его в горбинку носа, хотела было поцеловать его в губы, но он чуть отстранился. - Постой. Мне важно это спросить. Сейчас... Тебе действительно хочется, чтобы я был с тобой, если меня отпустят на свободу? - Не „если“, а „когда“. Сразу после суда. Кингсли пообещал, что в Азкабан тебя не отправят. - Это не ответ... - Северус, ну конечно же мне хочется, чтобы мы были вместе. И выкинь из головы эти мысли про „если“! Он усмехнулся и поцеловал ее в висок: - Тогда будем считать, что я перед обрядом ничего не говорил. На фоне того, что ты за последние месяцы выдержала, мне ныть про аврорат даже как-то неприлично. Что бы там ни было, я справлюсь. Сердце у Гермионы тревожно екнуло, но она тут же отогнала дурные мысли – Северус прав, что бы там ни было, они справятся. В этот вечер они легли спать вместе – впервые в этой реальности.